"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— А это что такое?
— Новорожденный дракончик.
— Такой маленький?
Я взглянул на него в замешательстве, всмотрелся в статуэтку…
— Грег, но это же младенец!
Черный лорд кивнул.
— Но… Разве это возможно? Ты же сам много раз говорил, что драконами становятся отдельные личности, в результате личной эволюции и удачи… То есть бывает и по-другому? Ребенок сразу рождается драконом?!
— Я сам ни разу не видел, — серьезно ответил Грег. — Но здешние жители считают, что бывает. И это не то рождение, о котором ты подумал. Давай расскажу тебе про тот ритуал. Он совершается, когда младенцу исполняется полгода. Пока ребенка носят на руках, и его ступни не касаются земли, он равно может стать и человеком, и драконом. В полгода ребенка приносят в этом храм и предлагают ему выбор. Он может встать на землю и стать человеком. А может полететь…
— Нереально! — заявил я, обдумав его слова. — Как может ребенок выбрать?
Грег пожал плечами:
— Предполагается, что он шел к этому выбору много перерождений. Ладно, пошли, Алекс. Нам надо побывать еще в одном храме.
На выходе в меня опять потыкали пальцами, причем с такими умилительными улыбками, что было даже неудобно послать их подальше.
— Что им от меня надо? — спросил я Грега, когда мы выходили из ворот.
— Прикоснуться к младенцу — хорошая примета.
— Младенцу?!
— Ну да. Они же видят, что второй раз ты родился недавно.
Еще одна часовая прогулка сквозь лес, и мы опять вышли к морю. Похоже, прошли островок насквозь. Я еще издалека услышал отдаленный грохот волн. И точно — налетел свежий ветер, зашумели пальмы, и мы вышли на открытое пространство. Тропа закончилась на каменистой площадке между двумя почти одинаковыми горными отрогами. Площадка заканчивалась отвесным обрывом.
Я подошел к краю и осторожно заглянул вниз. В нескольких сотнях метров под нами глухо грохотало море. Мутные волны разбивались о хаотическое нагромождение острых обломков величиной с дом. В трещинах шипела пена и скапливались кучи плавника.
— И где храм? — Я оглянулся.
— Вот тропинка. — Грег указал на широкую трещину в скале, почти отвесно ведущую наверх. — Там на темени — небольшая площадка для медитаций…
— Где-где?
— На самом верху. Полезай.
— А лететь нельзя?
— Нет.
Я скептически осмотрел трещину. Да-а, если это тропа…
— И что я там буду делать?
— Да ничего. Просто побудь там. Я подожду на берегу.
Грег распахнул крылья, шагнул с края обрыва и бесшумно спланировал вниз, к ярко-синему морю. А я вздохнул, размял руки и полез наверх по трещине, упираясь руками в стенки и каждый раз тщательно выбирая место, куда ставить ногу.
Подъем по «тропе», больше всего напоминавший особо экстремальное скалолазание, отнял у меня все физические и моральные силы. Когда я наконец выполз на ровное место, внезапный порыв ветра едва не сдул меня обратно, но я даже не нашел в себе желания понервничать на эту тему. Распластался на теплом гладком камне, чувствуя, как понемногу отходят напряженные мускулы. Отдышавшись, встал и огляделся. В тот же миг невольно закружилась голова.
Теперь я понял, зачем Грег запретил мне превращаться. Драконом я бы не оценил этого места. Пролетел бы мимо, подивившись, и только. То, на чем я стоял, на первый взгляд похожее на продолговатый выступ скалы, оказалось драконьим черепом.
Циклопический дракон меланхолически смотрел на море, а я — крошечный как песчинка — стоял у него на темени, сопротивляясь ветру, который норовил сдуть меня в прибой. Дракон так давно и прочно врос в берег, что было непонятно, где кончается серый гранит, а где начинается окаменевшая драконья плоть. Скалы, как редкой шерстью, обросли сверху сосенками, а понизу — черными колониями мидий. Этот серый дракон выглядел таким же древним, как остров, и уж всяко древнее человечества. Казалось, его возраст исчисляется не в годах, а в геологических эпохах.
Было ли у него имя? Почему он решил уснуть именно тут, и что заставило его врасти в скалу? Зачем ему понадобился этот памятник самому себе? Может, он тоже не хотел исчезнуть, раствориться в мире? Но смысл?
Усилия дракона по сохранению памяти о самом себе вдруг показались мне смехотворными и нелепыми. Что толку увековечивать себя в обличье горы? Время уничтожит и горы. Человеческая жизнь или жизнь планеты — ему без разницы…
Странный образ вдруг посетил меня. Я словно воочию увидел огромные часы, отсчитывающие время Вселенной. Все, кого я знал и любил, и я сам в первую очередь, показались крошечными и мимолетными. Все исчезало, и снова появлялось, и снова исчезало — как пузыри на воде в мутном потоке. Собственное тело старело, увядало и распадалось прямо на глазах. Чувство полного одиночества, страха и отчаяния захлестнуло меня. Зацепиться было не за что, остановить поток — невозможно.
«Тело — это иллюзия», — напомнил я себе слова Грега.
Нельзя потерять то, что не существует!
Я дракон. Нет падения, есть полет.
Что там еще говорил Грег? Что я боюсь превратиться? Что в душе я этого не хочу? Я рожден человеком и хочу быть им вечно?
Ну да. Есть люди — я таких видел, — которым нравится болтаться на грани просветления, но никогда ее не переходить. Чтобы не пропадало ощущение, что самое чудесное еще впереди, а пока они еще только идут, они еще не готовы…
Но теперь я почему-то понял, что на самом деле мне совершенно нечего терять.
— Я готов, — сказал я вслух, чувствуя, что сейчас со мной происходит некая важная перемена.
Пропал страх. Прошло отчаяние. Нет, это не было просветлением, ощущением безграничного счастья или слиянием со Вселенной, как это описывают в книжках. Я просто был абсолютно спокоен и готов принять от судьбы, от мира (уж не знаю от кого) все что угодно.
Я сел на теплый камень, закрыл глаза и принялся ждать.
Но ничего не произошло.
Я сидел где прежде, все в том же бренном человеческом облике. За лодыжку меня кусал муравей.
«Может, просто еще рано, — разочарованно подумал я. — Может, я не готов?»
«Ты же только что был готов принять все что угодно, — ответил мне внутренний голос. — Ничего не случилось? Так прими и это».
Я открыл глаза, щелчком скинул в пропасть муравья, превратился, раскинул крылья и спорхнул с драконьего черепа в розовеющее вечернее небо, смутно чувствуя, что нечто во мне все же изменилось.
Мы вернулись обратно перед рассветом. Небо было таким же черным, как в тот момент, когда я взлетел с балкона. Дорога назад мне почти не запомнилась — полет сквозь темноту за падающей звездой. Теперь я стоял на крыше рядом с Грегом. Крыша побелела от инея.
В сознании роились многочисленные вопросы, но я слишком устал, чтобы их задавать. Все что хотелось — забраться в тихое теплое место и уснуть. А уж потом спокойно обдумать, где я побывал, что мне показали и что бы все это значило…
— Если у тебя остались вопросы, — произнес Грег, неприкрыто читая мои мысли, — то лучше задай их сейчас. Не уверен, что нам еще представится возможность спокойно поговорить. Я рад, что был твоим учителем, Алекс. Надеюсь, это было полезно нам обоим…
— Погоди. — Я сообразил, что он говорит, и сна как не бывало. — Что это значит? Ты что, прощаешься?
— Я же сказал, этот урок — последний. Скорее всего, в ближайшие дни Черный клан прекратит свое существование, — произнес Грег, как будто речь шла о чем-то незначительном. — Собственно, с самого начала он был обречен…
Я вытаращил глаза. Что он имеет в виду?! Вроде бы Анхель говорил что-то похожее… В памяти всплыли слова травника: «Черный клан — фикция, обманка…»
— Мой долг, — продолжал Грег, — сделать так, чтобы ученики, то есть вы с Вероникой, не пострадали. С этого момента ты имеешь полное право искать себе нового учителя и клан… Ты свободен в выборе. Я могу только посоветовать — не выбирать учителем Анхеля. Он сделал одну очень неправильную вещь. И теперь я ни при каких условиях не могу рекомендовать его молодому дракону как образец для подражания.