"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Лешка — золотой?! — протянула она. — А с чего травник так решил? Кстати, вполне может быть… Я тоже иногда думала…
— Ага-ага, — глумливо кивнул Валенок. — И Анхель золотой! Какое совпадение! Вам прямо-таки судьбой предначертано быть вместе!
— Если я буду золотым…
— Предашь клан — не будешь никаким.
— Я уже сказал Анхелю, что мне с ним говорить не о чем! Да и с тобой тоже!
— Мальчики, не ссорьтесь! — крикнула Ники.
Потом мы все дружно, не сговариваясь, посмотрели на Грега.
— Одну полезную новость ты все же принес, — произнес он, словно и не слышал нашей склоки. — Анхель подтвердил, что это он поставил печать. Собственно, у меня и раньше ни малейших сомнений в этом не было. Особенно когда мы нашли у него на крыльце голову стального дракона. Но всегда приятно получить чистосердечное признание и закрыть дело… Интересно, почему он тебе рассказал? Равнял тебя по себе? Сам-то он экспериментирует на своих детях без малейших комплексов… Но скорее всего, решил, что это уже не тайна. Или скоро ею не будет. И лучше тебе узнать от него, чем от меня…
— А что насчет золотого? — спросила Ники. — Лешка правда золотой дракон?
— Вовсе нет.
— Пока нет! — уточнил я.
Грег пожал плечами:
— Все зависит от тебя. Пока ничего сказать невозможно. То, что я вижу, — скорее нет, чем да. Твоя эволюция в последнее время пошла по другому пути.
— В смысле?
— Ядовитых шипов у золотых не бывает.
— Но Анхель сказал… — упавшим голосом проговорил я. — Он был уверен…
— Он тебе, вижу, много всего наговорил. Подумай, зачем!
— Ха-ха, а ты и уши развесил! — развеселилась Ники. — Хитрый старикашка знает, на что тебя ловить!
Я молча выскочил на балкон, треснул дверью и полетел к себе. И сам не ожидал, что настолько огорчусь.
Однако возле дома меня нагнал Валенок.
Я было подумал, что он хочет позвать меня обратно. Но он втолкнул меня в квартиру с такой силой, что чуть не вышиб мной балконную дверь.
— Ты что, рехнулся?
Вместо ответа Валенок взял меня за плечо и сдавил его как клещами.
— Ты что делаешь, придурок?! — обозлился я и схватил его за воротник.
Несколько секунд мы стояли, синхронно вцепившись друг в друга. Потом Валенок оскалился, сжал мое плечо еще сильнее и вдруг приподнял меня над полом — одной рукой. Я повис в воздухе, слишком ошеломленный, чтобы сопротивляться.
— Золотой дракон, посмотрите на него! — заговорил он издевательски. — А может, не золотой, а желтый? Хочешь стать желтым, Леха? Как твой дружок Орка. А ведь у него задатки были куда лучше, чем у тебя! Почему же он стал желтым? Что в нем за гниль?
— Я не стану желтым, — прохрипел я.
— Мне плевать, что ты там мутишь с травником, — проникновенно сказал Валенок. — Хоть совсем к нему уйди. Но если по твоей вине что-то случится с Грегом, я сам тебя убью. Горло перекушу, понял? Вот этими зубами!
Я попытался вывернуться, но проще было вырваться из кузнечных тисков. Поэтому довольно скоро я перестал трепыхаться и только молча смотрел на него с максимально гордым видом, какой только был возможен в висячем положении.
Впрочем, Валенок и не ждал от меня комментариев. Он отпустил мое плечо, вышел на балкон и улетел, не попрощавшись.
Прошло несколько дней после моего возвращения из леса Эверн, а жизнь все никак не могла вернуться в прежнюю колею. Сперва я просто терпеливо ждал. Из опыта знал, что после любого интересного, полного впечатлений похода или путешествия повседневная жизнь первое время кажется блеклой, удручающе монотонной и лишенной смысла. Еще немного подождать — и Эверн уйдет в область воспоминаний…
Однако шли дни, но образ волшебного леса оставался все таким же ярким и манящим. Каждый день я по много раз с ностальгией вспоминал нашу прогулку, находя в ней больше удовольствия, чем испытывал тогда на самом деле. Холодная, упорная ненависть к Анхелю (кстати, я и не подозревал, что способен на подобное чувство) прекрасно уживалась во мне с теплыми чувствами к миру, в который он перебрался на ПМЖ. И Маркету я вспоминал частенько…
Не сразу я ощутил перемены — неуловимые, но существенные. Они шли, как прилив — волна за волной, и каждая следующая заливала берег чуть дальше предыдущей. Мелкие, странные изменения даже не в мыслях, а на уровне ощущений. А потом и поступков…
Например, я вдруг возненавидел свою квартиру. Да, мою любимую нору, мое логовище, которое я много лет создавал под себя. Теперь, после леса, квартира вдруг стала вызывать отвращение. Я смотрел вокруг и не понимал, чему тут можно нравиться. Грязная, пыльная конура! Отвратительные запахи. Сколько тут мусора скопилось за годы! Все равно что жить в помойном бачке. И как я раньше это выносил?
Однажды вечером я почувствовал, что прямо задыхаюсь, и распахнул все окна. С треском оторвал пожелтевшие полоски бумаги, которыми окна заклеивала еще матушка. Внутрь хлынул воздух. Я жадно вдохнул, опираясь на подоконник и высунувшись наружу чуть не по пояс. Нет, тоже не то! Пыль, пары бензина! Как этим дышать?! Куда деваться?! Прочь отсюда!
Что ж, теперь я всё буду сравнивать с лесом Эверн?
Я вернулся в комнату. Взглянул на пыльные кучи книг на полу. Хотел прибраться, но стало противно даже притрагиваться.
«Надо валить», — возникла неоригинальная мысль.
Но куда? В какие леса? Я прислушался к себе. Может, настал тот момент, о котором однажды упоминал Грег? Когда дракон больше не может переносить город и улетает?
«А как же клан?»
Эта мысль отрезвила меня. Мне сейчас никуда нельзя улетать. Долг перед своими приказывает мне остаться здесь. Грег сказал: игра началась. Кто я буду, если выйду из нее в самом начале, бросив товарищей? Смогу ли сам себе смотреть в глаза?
Тем не менее кое-что по мелочи я в своем быту поменял. Например, снова перебрался спать на паркет. На диване мне мешали своей шумной возней живущие в набивке пыльные клещи. Вообще, все чувства обострились, словно прогулка по лесу очистила меня. Сны стали неестественно яркие и тревожные. Раньше я как будто нырял в море снов, и, чем глубже я погружался, тем реалистичнее становились мои видения.
А теперь наоборот: засыпая, выныривал на поверхность. И порой долго не мог погрузиться обратно. Особенно когда будили внезапно…
Что за звон? Отрывистые трели вонзаются в мозг как отравленные стрелы. Сущность моя где-то так далеко, что даже сознание за ней не поспевает. Тело между тем действует само, на рефлексах. Берет какой-то предмет, подносит к уху. Я слышу голос. Разумное существо. Я его знаю. Существо недовольно, ему что-то от меня нужно:
— …совсем совесть потерял! Что ты там мычишь? Пьяный, что ли? Ты хоть помнишь, что у тебя есть родители?
Родители? Я потер рукой лоб. И впрямь! Слово напрочь выпало из памяти. Точнее, само слово-то я помнил. Но вот его содержание исчезло. Стало как пустая коробка.
Я зевнул и признался:
— Забыл.
— Ах, забыл он! И неудивительно! Второй месяц не звонишь! Как будто все равно, что у нас, как мы… Все время чем-то занят! Никакого дела до нас нет!
Я поморщился. Существо голосило слишком громко, причиняя мне дискомфорт.
— Я не люблю шум… Ты можешь замолчать?
Ничего плохого я и не думал. Просто громкие звуки в последнее время очень невзлюбил. Хуже них были только резкие химические запахи. Но в трубке вдруг раздался плач. Я нахмурился. По сути претензий существа я, честно говоря, не понял ни слова, но его общий эмоциональный фон мне не нравился. Он меня почему-то тревожил.
— Э… — Как-то этот смертный назывался… — Мама!
— Что — «мама»?!
Я напряг память. Что полагалось говорить в подобных ситуациях?
— Успокойся!
Рыдания только усилились.
Я почесал в затылке. То ли сказал не то, то ли не так. Конечно, я бы и сам не поверил. Прозвучало абсолютно холодно и фальшиво: как на иностранном языке по бумажке прочитал, не понимая смысла. Притворяться я никогда не умел.