"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— …и вообще, иди отсюда, — долетел повелительный возглас. — И не возвращайся, пока не позову!
— Когда нужно, поганка, тогда и приду! Ох, ну и молодежь пошла… Ни стыда ни совести…
Бормотание затихло. Настала мертвая тишина, не нарушаемая ни голосами, ни звуком шагов. Я не выдержал, остановился и обернулся.
Мокрый асфальт блестел под ногами как обсидиан. В лицо мне ударил упругий сырой ветер, пропитанный резким и свежим, совершенно неестественным для этого времени года запахом озона и молодой травы. На миг я запутался, март сейчас или май…
А потом меня охватило веселье. Так и думал!
Девушка-готка стояла шагах в пяти от меня, изящная и блестящая, как статуэтка.
— Ну че, — услышал я приятный, чуть хрипловатый голосок. — Знакомиться будем?
  
Глава 3
 
Эмо-герл
 
Девушку звали Вероника.
Или Ники — как она сама представилась.
— Везет мне на Лех, — заявила она, услышав мое имя. — Был у меня один знакомый, хе-хе-хе…
К чему относилось ее хихиканье, я не понял, а она объяснять не стала.
— Можешь звать меня Алекс, — предложил я.
Так меня звали друзья. Было у меня и еще одно имя, но об этом позднее.
— С кем это ты разговаривала? — спросил я, оглядываясь.
— С бабкой, — скривилась Ники. — Еле отделалась от старой жабы.
Во дворе и прилегающих закоулках не было видно ни души.
— Ушла, — Ники заметила мой взгляд. — Она только выглядит так, словно счас развалится, а исчезает как привидение. А уж как подкрадывается… Да ну ее! Следит за мной, словно мне пять лет. Туда не ходи, с тем не знакомься. А я, между прочим, совершеннолетняя и сама могу о себе позаботиться!
Нет, в самом деле, бабка просто испарилась. Это было даже немного странно. Но в этот вечер случилось уже столько странностей, что на такую мелочь можно было вообще не обращать внимания.
— Какие у нас планы? — спросил я.
— Да никаких особо, — пожала она плечами.
Я задумался. Погода не располагала к прогулкам. Вот-вот мог снова начаться дождь, да и по лужам шлепать не хотелось. Я предложил было пойти в кафе. Но потом вспомнил, что денег осталось кот наплакал — аккурат на еду до получки.
— А пошли треснем по пиву! — Я решил, что готка от такого предложения не откажется.
— Ну пошли, — охотно согласилась девчонка. Я похвалил себя за знание женской психологии вообще и психологии готов в частности.
Мы пошли в сторону ближайшего метро, попутно высматривая круглосуточный продуктовый ларек и болтая о том о сем, словно старые знакомые. С Ники оказалось очень легко общаться. Вскоре я уже чего только о ней не узнал! Она родилась в Питере, но последние несколько лет провела в Москве. Там же закончила школу.
— А сейчас где учишься?
— Да так, — она пожала плечами. — Готовлюсь поступать… куда-нибудь. На самом деле, еще толком не решила, чего хочу в жизни.
— Ох-о-хо, — вздохнул я. — Некоторые даже и после института не знают, чего хотят…
— Я — не «некоторые», — ответила она довольно надменно. — Я привыкла четко знать, чего хочу, и всегда этого добиваюсь. Просто есть… внешние обстоятельства.
Я покивал с умным видом. Никогда не лезу к людям с расспросами, особенно к девчонкам. Захочет — сама расскажет.
Мы быстро напали на общую тему для разговора. То что интересовало нас обоих, — русский рок. В нем она разбиралась отлично, гораздо лучше меня. Причем о многих довольно известных рокерах Ники упоминала как о своих знакомых и приятелях. Сначала я подумал, что она притусованная фанатка, но потом по нескольким проскользнувшим фразам понял, что она играет сама. У нее была своя рок-группа, которая даже записала один альбом. О нем Ники с кривой ухмылкой сказала:
— Да-а, фигово продавался. Все хвалят, но никто не берет — говорят, неформат. Так и раздали по друзьям и знакомым.
— А как записали? — заинтересовался я. — Это же, наверно, дорого?
 
— Папа дал денег, — сказала Ники равнодушно.
Наверно, врет, подумал я. Впрочем, почему бы и нет? Мелких рок-групп в Питере как тараканов, и в Москве, наверно, то же самое. Да и папы с деньгами не такая уж редкость.
Мы прошли уже почти до конца Липовой аллеи, и впереди замаячил железнодорожный переезд, когда Ники неожиданно повернулась ко мне, заглянула в глаза и спросила совершенно другим тоном:
— Леша, был ли ты когда-нибудь влюблен?
Я ошалело взглянул на нее:
— Чего?!
— Влюблен — страстно и безнадежно? Без всякой надежды на взаимность? И при этом — ты находишься с НИМ рядом каждый день, а иногда и ночь. Смотришь на него, вдыхаешь его запах, прижимаешься к нему плечом — и при этом точно знаешь, что тебе НИЧЕГО не светит?!
— Он что, голубой? — ляпнул я.
Ники бросила на меня бешеный взгляд.
— Нет, это я так… подбодрить тебя хотел!
— Меня невозможно подбодрить, — страдальчески произнесла она, устремляя взор к облакам. — Я схожу с ума… Вчера я приняла решение — все, хватит! Нельзя так мучиться! Я письмо ему написала, где призналась во всем, а он… — раздался всхлип, — он послал меня подальше! Он сказал, что «больше не желает этого слышать» и что «я его раздражаю»! Представляешь, какой ужас? Но что мне делать? Он — моя жизнь. А теперь мне остается только умереть!
— Точно. Ужас, — пробормотал я.
Во блин. Никакая она не готка! Это же самое натуральное эмо!
Вот ведь везуха мне подвалила! Можно сказать, солидного мужчину на третьем десятке — склеила чокнутая девчонка-эмо. В памяти услужливо всплыл характерный отрывок с какого-то портала:
«Скрежет тормозов! Крики людей! Кровь на асфальте, сирены „скорых“! И только окровавленный розовый мишка валяется среди дымящихся обломков…»
Говорила мне мама — не знакомься с девушками в общественном транспорте!
Впереди раздались короткие резкие звонки, замигали красные огоньки — закрывался переезд на Старой Деревне. Я не к месту вспомнил Анну Каренину и подумал, что неплохо было бы на всякий случай увести мою эмо-герл подальше от рельсов и поездов. Незаметно повернул налево, в обледеневший сквер возле здания районной администрации. Ники этого не заметила. Она размашисто шагала рядом со мной, вся погруженная в свои страдания.
— Зачем только папа меня ему отдал?
«О как…»
В голове возник образ подпольного гарема.
— В Москве было так клево, так весело — ребята, тусовки… Кореша мои, клубы, квартирники… И тут появился папа и все испортил!
— «Папа» — это в смысле отец? — на всякий случай уточнил я.
Из бессвязной речи девчонки выяснилось следующее. У нее есть отец. Который какая-то там шишка. С отцом у Ники невероятно сложные отношения. Впрочем, наверно, типичные для властолюбивого папаши и трудного отпрыска, каким без сомнения является Ники. Папаша грубо вырвал ее из рокерски-тусовочной среды (я его где-то понимаю), а потом «отдал» тому парню, по которому она сейчас и страдала. В каком смысле отдал, я не вполне врубился.
— Он твой учитель?
— Воспитатель, — буркнула Ники, породив в моем воспаленном сознании образ колонии для несовершеннолетних.
— Чему он тебя учит-то? — осторожно поинтересовался я.
— Жизни, — кратко ответила она. Подумала и добавила: — И смерти.
Мне внезапно захотелось пойти домой, навернуть макарон с сыром и лечь спать.
Блин, с кем же это я ухитрился познакомиться?! Вот ведь влип!
Но все только начиналось. Я еще не понял, КАК я влип.
Мы прошли через сквер насквозь, снова пересекли улицу Савушкина и оказались на Приморском проспекте. Тут я сообразил, что выбрал крайне неудачное направление для прогулки. С одной стороны тротуара стремительно проносились машины, слепя фарами, и улетали в темноту. На другой стороне чернела Большая Невка в белях пятнах подтаявших льдин, дальше — полный мрак. Елагин остров. Горят одинокие фонари, и нет ни единого прохожего, кроме нас. И верно, какой идиот пойдет гулять в парк в такую погоду и в такое время?