"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Пустота.
Адриенна отстегнула от платья тяжелую брошь и кольнула иглой запястье. Там, где под белой кожей пульсировала тонкая синяя вена.
Вот так… кровь выступила.
Хорошо…
А теперь…
Коснуться пальцем крови, коснуться пальцем языка, который виднеется в приоткрытом рту умирающего. И еще раз, чтобы попало побольше.
И отойти.
Все, больше она ничего сделать не может. Даже и звать не нужно, ни к чему.
Все верно.
Прошло буквально несколько минут, и Филиппо застонал, мутные глаза обрели прежнюю змеиную ясность.
– Что… кто… Риен?
– Да, ваше величество. Вы умираете.
Разводить церемонии Адриенна не стала. Филиппо и так все знал, оставалось напомнить.
– Я… да. Похоже. Голова ясная, это хорошо. – И, поскольку голова именно что прояснилась, следующий вопрос был закономерным: – Это вы сделали?
Адриенна кивнула.
– Я. Я могу позвать… только ненадолго.
– Ничего, мне хватит времени. Где мой сын?
– Он скоро вернется из города и зайдет к вам, – разъяснила Адриенна.
– Из города?
– От эданны Франчески.
– Тьфу, стерва, – разозлился Филиппо. И тут же оглянулся на дверь, улыбнулся: – Иларио, друг…
Дан Пинна кинулся к королевской кровати, поцеловал руку монарха. Пусть бывшего. Другом Филиппо ему оставался и в настоящем.
Его величество посмотрел на кардинала Санторо.
– Вы пришли принять мою исповедь, кардинал?
– Меня позвал дан Пинна.
– Оставьте меня с даном Пинной на пару минут. Потом он вас позовет, – распорядился Филиппо.
Адриенна послушно вышла. Его высокопреосвященство взял королеву за руку, погладил запястье.
– Больно, ваше величество?
Адриенна посмотрела на запястье, на котором виднелся след укола.
– Да… розы красивые, но не любят, когда их рвут.
Кардинал это понял и улыбнулся. Чего уж там, самому доставалось, бывало.
– Вы красивее любой розы, ваше величество.
– Благодарю вас, кардинал.
– Дан Анжело, мы же договорились. – Улыбка у него была неожиданно привлекательной. Совершенно неожиданно. Хотя и понятно, одно дело – улыбаться какой-то дане, другое – королеве.
– Дан Анжело. Я рада, что король пришел в себя.
– Полагаю, это последнее усилие, – вздохнул кардинал. – Но я рад буду принять у него исповедь…
Адриенна едва язык себе не откусила. Так зачесалось спросить – потому что хотите узнать много нового и интересного?
Но… сдержалась! Ценой прикушенного и больного языка.
В приемную ворвался король Филиппо Четвертый.
– Отец…
– У него сейчас дан Пинна. Он сказал – пригласит…
И верно, дан Пинна вышел из дверей королевской спальни. Заплаканный, грустный… даже если его величество что-то ему пообещал, все равно терять друга – тяжко.
– Кардинал, войдите.
– Отец… – рванулся туда Филиппо Четвертый.
И буквально через пару минут был отправлен в приемную.
– Сейчас я исповедуюсь и уделю тебе время, сын. Подожди буквально десять минут.
Филиппо и ждал.
Сначала зыркнул глазами по сторонам, не видел ли кто, как отец с ним… потом понял, что никому не до него, и успокоился. Чего волноваться?
Адриенна успокаивала плачущего дана Пинну, гладя его по плечу.
– Держитесь. Ему тоже плохо, он не должен уходить, видя нашу боль…
– Ваше величество, вы…
– Я, дан Пинна. Ради него – сдержите себя сейчас. Потом настанет время для скорби.
– Ваше величество… Я почел бы за честь служить вам.
– Вы уверены, дан Пинна?
– Я спросил у его величества, и он одобрил… Тогда… ваше величество, вы не против? – обратился он к Филиппо Четвертому.
– Адриенна?
– Дан Пинна выразил желание послужить мне, а потом и нашему сыну, когда тот появится.
Филиппо задумался.
Дана Пинну он не любил. Но… чай, тот не лорин, чтобы всем нравиться. А насчет преданности… так лучше и искать не стоит, все равно не найдешь.
Ладно уж…
– Я правильно понимаю, Адриенна, вы не против?
– Если рядом с нашим ребенком окажется человек, которому мы можем полностью доверять? – уточнила Адриенна. – Я не против.
– Что ж. Ребенка пока нет, но, полагаю, какую-нибудь должность при моей супруге вы получите. Временную, – махнул рукой Филиппо Четвертый.
 
Кое-что и он отлично понимал.
Надо, надо дать несчастному хоть какое дело, не то зачахнет. А там и помрет…
Жалко?
Да, как и любого человека в такой ситуации. Вообще любого.
– Благодарю, ваше величество.
Дан Пинна отлично помнил, что Филиппо Четвертому любить его не за что. Всякое случалось… но дан Пинна душой не кривил и рассказывал все другу и сюзерену честно. Сложно понять и одобрить человека, который на тебя наушничает… но в том-то и дело, что дан Пинна не подличал.
То, что он говорил королю приватно, он мог повторить и принцу в глаза. И если считал, что кое-какие выходки недостойны наследника престола, так и говорил.
В глаза.
Филиппо Четвертый мог это оценить. Так что… пусть его!
– Служите моему сыну как моему отцу. Другой благодарности мне не надо будет.
Дан Пинна поклонился. Бросил благодарный взгляд на Адриенну.
Он никогда не расскажет, о чем с ним говорил король. А все было просто. Он просил приглядеть за внуком, не упускать из вида сына – крутит им эта Ческа… стерва!
И приглядеть за Адриенной. Она хоть и выглядит сильной, а на самом деле достаточно хрупкая и уязвимая. Увы… женщины, они такие женщины…
Дан Пинна с этим был совершенно согласен.
И королю он пообещал.
И…
Ох, ваше величество. Я всю жизнь вам служил, послужу и вашему внуку.
* * *
Кардинал вышел из спальни короля, и Филиппо Четвертый рванулся туда.
– Отец!
Филиппо Третий вздохнул и обнял сына. Прижал к себе.
– Сынок…
Мужчины на миг замерли.
Не были у них в обычае вот такие нежности, но сейчас, когда истекают последние минуты… именно сейчас они бы не простили себе, поступив иначе.
Прошло не меньше пяти минут, прежде чем разжались отцовские объятия.
– Ты молодец, сын. Я знаю, ты справишься…
– Отец…
Филиппо вытирал слезы, не стыдясь. Посмейте сказать, что мужчины не плачут! Когда уходит родной и близкий человек, плачут все! Даже животные это могут… он что – хуже собаки?
– Пообещай мне, пожалуйста.
– Все что захочешь.
– Побереги Адриенну. И детей. Пожалуйста.
– Обещаю, – просто сказал Филиппо.
– Ты знаешь, я мог бы избавиться от Франчески.
Филиппо кивнул.
Да, отец мог бы. Запросто.
И не то бы еще мог…
– Ты этого не сделал.
– Я знал, что тебе будет больно. Очень больно.
И кто тебя, дурака, еще подберет? Не можешь ты жить без поводка? Ну так пусть один его конец будет и в руках у Адриенны…
Вслух умирающий этого не сказал. Ни к чему. Но взял сына за руку, подчеркивая серьезность своей просьбы. Филиппо Четвертый только вздохнул, глядя, во что превратилась за это время отцовская рука.
Хуже скелета, право слово… все кости на просвет видны.
– Спасибо.
– Побереги Адриенну. Ты сам понимаешь… после смерти Лоренцо Сибеллина… помнишь, что началось?
Филиппо помнил уроки истории.
И наводнения, и болезни, и засухи, и неурожаи… да там поди перечисли все…
– Я помню.
– Вот и отлично. Так что береги жену и детей.
– Она…
– Насколько я знаю, не беременна. Да и нельзя ей до семнадцати лет, ты забыл?
Филиппо понурился.
Ладно… просто решил, что это очередная бабская блажь… а что решил с подачи эданны Франчески, и вовсе не вспомнил.
Рука отца сжала его ладонь.
– Это правда. Ей действительно нельзя, запомни. Убьешь – новую искать негде.
– Отец…
– Пообещай ее беречь.
– Мое слово! – рявкнул Филиппо Четвертый.
И осекся.
С лица его отца словно уходили все краски, выцветали…
– Люблю тебя, сын…
А больше он и сказать ничего не успел, заваливаясь на подушки, опрокидываясь, серея лицом…