"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Сразу же. И сразу ты попадаешь на само поле.
А вокруг него даже травинки не растет. И иглы на него не падают. И ты идешь по черному пеплу… или праху, что ли… он сыплется у тебя из рук, словно черный песок. И становится жутко. А потом тишину нарушает крик. Один-единственный. Крик гибнущей птицы.
– Отец…
– Ты думаешь – я из ума выжил? Нет. Ты поднимаешь глаза, ты ищешь птицу – и видишь ее… она запуталась в вихре, она рвется к солнцу, она не может никуда улететь и погибает. И кричит. Мне потом долго это снилось. Черное поле, синее небо, черная птица…
– Адриенна СибЛевран…
– Моргана Чернокрылая.
– Моргана?
– Та самая, кем проклят наш род, Филиппо. Та самая, кровь которой в династии Сибеллинов. Высокий Род.
– Я…
– Я потом тебе дам почитать записи. Хоть знать будешь, с чем дело имеешь.
– Почему…
– Почему сейчас? А все просто, раньше ты и о проклятии всерьез не говорил. И не думал. А сейчас вот… получил – понял.
– Понял, – кивнул принц. – Но это все равно несправедливо.
– Так же, как и убивать в спину.
Его высочеству оставалось только скрипнуть зубами. И тихо уточнить:
– Адриенна?
– Да. Кстати, она очень похожа на Моргану.
– И выбора у меня нет…
– Выбор, сынок, это иллюзия. К сожалению. Потому что ты уже выбрал.
– Разве?
– Власть. Корону. Трон.
– Ну…
– Откажись и отправляйся пасти свиней. Скажи, что ты не Эрвлин, что в тебе нет моей крови…
– Так можно?
– Отречение по всей форме. Смена фамилии, смена всего… был и такой случай.
– И?
– Девушка из нашего рода, узнав о поступке своего отца, назвала его в глаза подлецом. Сказала, что отрекается от своей крови и ей не нужна такая власть.
– Она бы ее и так не получила.
– Ее высочество Изабелла ушла из дворца. Сменила имя, сменила род… все сменила.
– И в результате?
– Мой отец приглядывал за ее потомками. Они даже не даны – ньоры. Но их род процветает.
– Ты назовешь мне их имена?
– Нет.
– Отец?
– Не назову, и не рассчитывай. Хотя бы потому, что сам не знаю, – честно сознался Филиппо. – Отец и мне не говорил. Единственный раз, когда он попытался встретиться с кузиной… та умерла. И он понял – это конец. Как только он признает их принадлежность к королевской семье… все. Приговор.
– И он скрыл имя?
– Даже от меня. Сказал, что если я им и помогу, то по доброй воле. Вне зависимости от происхождения. А признавать их или помогать им потому, что они нашего рода… а кто его знает, как будет действовать проклятье?
– Плохо…
– Ты еще не до конца это осознал. А еще… скорее всего, я не увижу следующей зимы.
– ОТЕЦ?!
Филиппо аж шарахнулся, едва со стула не упал.
Как так-то?!
Отец был всегда! Вот вообще всегда! И чтобы его не стало…
Такого – не бывает!
– Не удивляйся. Я разговаривал с лекарями. Не только с придворными, эти за свой чин боятся. С другими тоже.
– Что они сказали?
– Что мне недолго осталось. Якобы у меня какой-то червь в печени… не знаю точнее  [65].– Но как же…
– Лекари и сами точнее не знают. С печенью сходятся. И говорят, что у меня в брюхе скапливается вода… якобы ее этот червь извергает.
– И ничего нельзя сделать?
– Можно. Умереть.
– Отец!
– Увы, Филиппо. Я ведь не просто так заговорил с тобой об этом. Нам предстоит серьезно готовить тебя к коронации. Я буду постепенно передавать тебе дела, буду помогать, но решения ты должен будешь принимать уже сам.
– Да, отец…
– А еще – у меня к тебе будет просьба.
– Какая?
– Адриенна СибЛевран.
– И?
– Мы говорили о семнадцати годах. Но ради такого… осенью ей будет шестнадцать. Вы можете заключить брак сейчас, а консумировать его потом.
– Я и так сдержу свое слово.
Филиппо Третий не улыбнулся. Хотя и очень хотелось.
Слово-слово… а где же дело? Ты же, сынок, словно флюгер, тобой эданна Ческа вертит, как подолом юбки! Сам не заметишь, как с прямого пути свернешь. И тогда Эрвлинов уже ничто не спасет. Вряд ли представится еще один такой случай…
Нет уж.
Пока Филиппо жив, он все сам проконтролирует.
 
– Знаю. Это чтобы я умер спокойно.
Сын заскрипел зубами, но спорить не стал.
– Я… хорошо. Осенью?
– Да.
– Так тому и быть. С твоего позволения, отец… Мне надо это обдумать…
Филиппо Третий кивнул, и будущий Филиппо Четвертый покинул королевский кабинет. Увы, последующие действия его показали, что отец преотлично знает своего сына. Обдумывать ситуацию Филиппо направился к эданне Ческе.
* * *
– НЕНАВИЖУ!!!
Бутылка ударилась в стену, разлетелась на осколки, заляпала дорогую обивку вином. Алым, словно кровь.
Бабах!!!
И снова – БАХ!!!
Три бутылки легли в одно и то же место, глазомер у принца был хороший. А напиться не выходило. Вино лилось как вода.
Оказывается, и так бывает.
Когда умирает отец.
Когда все плохо. Очень плохо…
Когда ничего нельзя исправить. Просто – ничего.
– Кого, любовь моя?
Естественно, не прадеда-подлеца. Не себя дурака, нет… такие никогда не бывают виноватыми. Поэтому Филиппо выбрал самый лучший вариант.
– Адриенну СибЛевран! Мою невесту, мать ее… гадюку в перьях!
– Почему в перьях? – удивилась Ческа.
– Потому что летает. – Вино все же брало свое. И Филиппо нес откровенную чушь, которая казалась ему жутко глубокомысленной.
– Адриенна летает? – удивилась Ческа.
– Нет. Она не летает… она просто приедет.
– К-куда?
– С-сюда, – как ему показалось, очень смешно спародировал любовницу принц. – К-ко мне!
И прибавил несколько соленых морских словечек.
– Зачем?
– Жениться буду. – Филиппо мрачно влил в себя остатки шестой бутылки. – Отец сказал… Дану Алессандру жалко.
– Бедненький мой… ты так страдаешь!
– Я… да, я страдаю!
Филиппо в этом и не сомневался. А что – у него нет повода для страдания?! Да у него вся жизнь – одно сплошное страдание! Поворачиваться не успеваешь!
На любимой женщине жениться нельзя, с проклятием разбирайся, корона вот еще…
Ладно. Корона – это хорошо. И трон тоже. Но ведь остальное-то вообще жуть жуткая… И в церковь с этим не пойдешь!
Предки вот попробовали, теперь расхлебываем всем потомством. Интересно, правда, кем стали потомки принцессы?
Хотя – нет. Не интересно. И не важно, и не нужно… к чему? Они от своей крови отказались, и ничего им не надо. И они никому не нужны… в глубине души принц очень завидовал той девушке.
Это надо иметь мужество… он бы не смог. Уйти из рода, отказаться, вот так поступить… неприятно осознавать, что у нее мужества было намного больше. Ведь наверняка… зная отца, Филиппо ушел бы с пустыми руками, в неизвестность… если он правильно понял, та принцесса уходила к любимому человеку. Но это как же доверять надо!
А вот он никому довериться не может, даже любимой женщине.
Нельзя-а-а-а-а-а-а-а…
Это ее попросту сломает. Или его сломает, или их отношения… власть в качестве клейстера Филиппо недооценивал, а Ческа не спешила его просвещать. Ни к чему.
Ну почему вот так?! Так несправедливо, жестоко, горько, омерзительно?!
Почему?!
За что?!
Как же он сейчас ненавидел – всех!
Сибеллинов, СибЛевранов… просто – всех! Чтоб вы, сволочи, попередохли! Мучительно! Как Алессандра! Она-то точно ни в чем не повинна, а вот…
Как же больно.
Как тоскливо…
Эданна Ческа сапоги с любовника лично стягивать не стала. Позвала лакеев, те и перетащили его высочество на кровать, и сапоги сняли, и часть одежды. Ческа укрыла его одеялом, морщась от запаха вина, и улеглась рядом.
А что поделать?
Надо вытирать сопли, утешать… вот зачем ей еще один ребенок? Ей-ей, иногда и этого не знаешь, куда бы засунуть… И вдобавок Адриенна СибЛевран.