"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Адриенна подумала пару минут и кивнула. Пожалуй, что… и дорого выйдет, и роскошно, и отговориться можно всегда.
– Давайте так и сделаем, дан Рокко.
– Уже расходов и поменьше?
Адриенна скрипнула зубами.
– А я еще и так скажу. Мы когда в Альмонте были, я поговорил кое с кем… знаю лавочку, в которой вам хорошие ткани продадут подешевле. Так что платье не в пятьдесят лоринов выйдет, а, скажем, в тридцать, может, и того меньше…
Адриенна едва дану Рокко на шею не кинулась.
– Ох, дан! Что бы я без вас делала?
– А что бы делала без вас моя дочь? Мой внук? Да и меня уже не было бы, – резонно ответил дан Рокко. – Вы не переживайте, дана. Справимся, не та это беда, чтобы горевать, а та, чтобы горе избывать.
Адриенна и спорить не стала.
Избывать?
Вот работой его избывать и будем. И попробуйте только кто сказать, что дане не подобает! Утоплю!
В родном пруду!!!
Мия
На скамейке в храме скорчилась, съежилась грустная фигурка. И столько в ней было боли, столько отчаяния…
Падре Норберто Ваккаро провел службу как должно и людей принял как положено.
А Мия все сидела и сидела… она долго не могла решиться прийти сюда. Очень долго. Сил не было ни на что. От девочек она вообще не отходила.
И Джакомо ее не трогал. Давал время пережить горе. Ладно, у него так не было, когда он про Пьетро узнал. Но то другое. А вот когда мама умерла… мать Джакомо любил. Одну, из всей семьи…
Пусть Мия переживет свое отчаяние, пусть переболеет этим, как чумой, а потом уж можно будет и новое задание ей давать.
Мия и «болела».
Каждую ночь она видела Энцо во сне. И ощущение-то было… все у него в порядке! Все хорошо! А просыпалась и вспоминала… и вот этот конфликт рвал ее душу и разум на части. Она и в храм-то сообразила прийти далеко не сразу, была уверена, что Господь ее не услышит. Но потом вспомнила про падре Ваккаро.
Подумала…
Ладно – она. А за Энцо попросить?
Это же другое! И Мия отправилась в церковь.
Кажется, она даже времени не ощущала. Сидела и молчала, погруженная в свое горе, свою боль, свое отчаяние. Наконец падре смог подойти и присесть рядом с ней на скамеечку.
– Здравствуйте, дана.
– Здравствуйте, падре… – тихо ответила Мия.
– У вас горе.
Падре даже не спрашивал – утверждал.
А чего тут думать? И синяя лента в волосах, и тоскливые глаза, и само… ощущение, что ли? Когда столько лет в храме… поневоле научишься людей понимать. Они ведь сюда все несут.
Горести, радости, проблемы, решения…
– Горе, – тихо отозвалась Мия. – Мой брат… я не знаю, погиб он или нет. Он пропал без вести, в море… тела не нашли, но и выжить, говорят, он не мог. Никак не мог…
Падре взял ледяную руку, сжал…
– Молитесь, дана. Молитесь за него как за живого.
– Вы думаете, падре?
Мия и сама говорила себе, что не верит, что он жив, жив, ЖИВ!!! Но когда рядом с тобой это кто-то произносит, становится легче.
– Надежда остается всегда. Даже там, где нет ни тьмы, ни света, есть надежда.
По бледным щекам Мии побежали слезы. Впервые.
Не крик, не вой, не стон… она впервые смогла заплакать.
– Я иногда думаю, что это мое наказание, падре. Я была плохой… я и осталась плохой. Я нарушаю заповеди и буду нарушать их впредь. И Энцо умер.
Падре только вздохнул.
Вот вроде и умные люди… а все равно – такие дети!
– И что вы делать собираетесь, дана?
Мия независимо дернула плечом.
– Я не знаю.
Пальцы у падре Норберто были теплые. А у нее – ледяные. И она постепенно отогревалась рядом с ним. Только вот боль не уходила. Сидела под сердцем тупым гвоздем, свербела…
– Вы теперь грешить не будете? – ласково уточнил падре.
– Буду. – Мия даже не сомневалась в своем ответе. Дядя не поймет, реши она страдать и плакать. Тем более отказываться от заказа. Какое-то время ей отдохнуть дали, но девушка даже не сомневалась – недолгое. На земле живем, не на небе.
Да ей и самой деньги нужны были.
Ремонт домика на Приречной-поперечной проделал в ее финансах определенные… дыры. Это ж и рабочие, и материалы, и все проплатить надо, а тридцать процентов еще и на воровство скинуть. Может, и чуточку поменьше, но все равно – своруют! Хоть ты с топором над ними стой! Хоть как!
 
– Вот видите. Вы всерьез считаете, что за ваши грехи вас Бог наказал, отняв вашего брата?
Мия хлюпнула носом.
Как-то это неправильно звучало…
– Вот-вот, дана. Наказывали бы вас, коли уж грехи – ваши.
– Мне ведь и больно?
– А когда б вы заболели, или скрючило бы вас, или искалечило… Бог ведь всемогущ, нашлась бы и на вас подходящая болезнь, – предположил падре.
– Ну… не знаю.
– Все мы думаем, что мы-то и есть самый центр мира, дана. И без нас ничего не будет, ни солнца, ни звезд…
– Может, и будут, – буркнула Мия. – Я их уже не увижу.
– Будут, дана. Вы мне поверьте, ваши грехи – они ваши и есть. Никто их у вас не отберет. И на другого человека не навесит, чай, не ручная кладь, чтобы с одного осла на другого переваливать.
Мия представила себя и Энцо в виде двух осликов и улыбнулась. Пока еще краешками губ.
– А…
– А ваш брат – другой человек, и дорога у него своя, и грехи свои, и дела тоже свои. Если послано ему испытание, так оно ему и послано. Не обольщайтесь, ваше у вас еще впереди.
– А почему мне больно уже сейчас? Если испытание впереди?
– Потому что вы – живая, дана.
Мия невольно фыркнула.
– Была б я мертвая, не пришла бы.
Падре Ваккаро улыбнулся. Ну все, шутить начала дана, улыбаться… оттает! Никуда не денется…
Когда с нашими близкими случается беда, мы ведь воспринимаем это иначе. Мы спрашиваем, в чем виноваты МЫ! Потому что больно НАМ, потому что своя рана тяжелее, сильнее свербит…
Чужую боль мы воспринимаем через призму своего эгоизма. Вот и весь ответ…
А если еще мы чувствуем за кого-то ответственность, думаем, что не уберегли, не защитили, не позаботились… вот так с Мией и произошло.
Это падре и попробовал объяснить Мие, понимая, что совет «молиться и все пройдет» ей ни к чему. Слишком деятельная натура. Слишком умная…
Мия внимательно слушала. А потом подвела итог:
– Падре, вы можете помолиться за моего брата?
– Могу, дана. И вы приходите… помолимся вместе.
– А можно…
– Можно и сейчас.
Падре взял Мию за руку и подвел к иконе. Первый опустился перед ней на колени.
– Господь милосердный…
Мия сложила руки, посмотрела на икону.
Как молиться? Какие слова найти, когда привычные не дарят облегчения? Когда молитвы кажутся громоздкими, тяжеловесными, неуютными…
Мия не могла найти слов. А падре нашел их. И все было правильно, потому что она просила…
Она просила для себя. А падре молился за человека, которого даже ни разу не видел. Не для Мии, а просто – для Энцо.
Пусть смилуется Господь, пусть Лоренцо Феретти останется жив, пусть все будет хорошо…
И Мие казалось, что Господь его слышит. Ее, наверное, нет, она не заслужила. А вот падре – обязательно слышит.
И на душе становилось чуточку легче.
* * *
Домой Мия хоть и не летела, но шла вполне спокойно. Даже улыбалась…
Энцо жив. Она это всем своим существом чувствует. Он пока не может дать о себе знать, но братик жив, жив, ЖИВ!!! А падре Ваккаро за него помолится. Больше Мия пока сделать не может ничего.
Джакомо придирчиво осмотрел племянницу.
– Мия, я смотрю, тебе полегче?
– Да, дядя.
– Отлично. У нас есть заказ. На выезде. Пройдем в мой кабинет?
– Конечно, дядя.
Мия понимала, что так лучше. Поедет она, развеется немного.
В кабинете Джакомо устроился в кресле, кивнул Мие на второе.
– Ты сможешь сейчас… работать?
Мия прислушалась к себе. Джакомо спрашивал о другом. Сможет ли она контролировать себя, сможет ли превращаться… все же метаморф сильно зависит от своих эмоций. А она вся была никакая… просто – никакая.