"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Н-да, – сказал Колян. – Ни хрена ж себе размерчик у него сегодня. В прошлый раз поменьше был. А сейчас прямо как высотка этажей в сорок. А улыбочка у него в самом деле мерзкая. У меня так один знакомый улыбался, когда по его распоряжению человечка асфальтоукладчиком под асфальт закатывали. Душевный был человек.
– Нужно на берег реки… – сказала Галлена. – Как можно быстрее!.. Если не Ключи, то против него уже нет иной СИЛЫ! Владимир Ильич, заводите движок, ну же!..
– Архиспешка нужна только при ловле меньшевистских блох, – ворчал Владимир Ильич, кидая в голову лезущего через стену настырного черта автомат Калашникова, как это уже описывалось выше. После этого Ильич огляделся вокруг себя и, взяв гранатомет «Муха», уже опробованный им на «контрреволюционных элементах», прицелился и выстрелил. Граната перелетела через стену и угодила точно в трактор «Беларусь», который лавировал вдоль бетонки, как бывалый моряк дефилирует по набережной взад-вперед в поисках дамы на вечер.
Трактор взорвался с чудовищным грохотом; плюясь огненными сгустками горящей соляры, он опрокинулся набок, давя вопящих чертей. Главный инфернал с горящим задом вылетел из кабины и принялся интенсивно кататься по земле. Владимир Ильич, который не мог видеть всего этого безобразия, между тем деловито перезаряжал свое ставшее излюбленным оружие. И тут…
…горящий обломок трактора «Беларусь», перелетев стену, предпринял оскорбительное для трудящихся и индейцев всего мира деяние: он упал точно на голову товарищу Ульянову. Доблестный защитник упал с бронетранспортера и покатился прямо к ногам Альдаира, который заготавливал очередное оборонное бревно.
– Ну вот, – упавшим голосом сказал Женя, увидев, как два диких рекрута, Корытько и Ушастов, по команде Альдаира несут потерявшего сознание вождя в главный корпус, куда уже ринулся Поджо, выступающий в роли медбрата. – Ильича ранили. Кто же теперь поведет бронетранспортер?
– А ехать надо, – твердо сказал Галлена, – ОНИ могут не прибыть из Китая ни сегодня, ни завтра, ни через неделю, но наш последний шанс – если они прибудут СЕГОДНЯ! Сейчас! И мы не можем упускать этот единственный шанс, иначе всё пропало! Значит, так: Вотан, Альдаир и Поджо остаются под твоим началом, а также Ксения в придачу, а я и Афанасьев выезжаем немедленно. Он умеет водить, я в него верю… он парень с головой!
– Но Афанасьев будет нужен мне здесь! – буквально взвыл Колян. – Ты что же, хочешь меня оставить начальником над тремя вконец отупевшими божками, тремя дегенератами и одной стервозной бабой… а ей командовать еще труднее, чем сотней мужиков! Ты и Афанасьев – единственные, у кого остались хоть какие-то мозги, а ты отнимаешь у меня…
– Хватит! – заорала Галлена. – Иди руководи обороной и обеспечь безопасность ворот, пока мы будем проезжать. Женя!!!
– Да? – откликнулся с крыши складского помещения Афанасьев.
– Мы едем на берег реки!
И Галлена, подняв глаза на громадный призрак Лориера над темнеющим лесом, вдруг увидела, как саркастически искривился угол его большого рта и еще веселее вспыхнули рыжие волосы в лучах заходящего солнца.
3
Бронетранспортер выехал на пустынный берег реки.
Нет, нельзя, сказать, чтобы Афанасьеву и Галлене удалось с большим трудом преодолеть атакующие порядки диких инферналов и пещерных людей, которых капризная воля Лориера швыряла о стены военной базы, как пенные барашки волн на приступ каменистого берега. Нет, бэтээр прошел через позиции противника с еще большей легкостью, чем нож проходит сквозь масло. Но было в этой легкости что-то зловещее.
Бронетранспортер выехал на берег реки, окунувшись во влажные предночные сумерки. Глухо шелестели опадавшие листья, и ветер, обессилев, стелился к земле точно так же, как если бы не было всего этого кошмара, одурманенного мира и последнего боя. Афанасьев спрыгнул на землю и стал жадно слушать тишину. Такой тишины никогда не бывает в цивилизованном мире даже в глубине самого густого и непроходимого леса. Всегда найдется что-то, что стряхнет это оцепенение абсолютной тишины, как стряхивают ртуть в градуснике. Пролетит ли самолет, прорвется ли звук шин на далеком шоссе или забьется гудок теплохода – всё напомнит о том, что ты не можешь остаться совсем один. А тут… Афанасьев резко обернулся к Галлене, чтобы убедиться, что она еще с ним. На ее лице промелькнула кривая улыбка: наверно, своей угасающей способностью читать мысли она всё-таки подхватила то, о чем он подумал, выйдя на берег реки…
 
– Даже если мы проиграли, – сказал Женя, – нужно идти до последнего… Как ты думаешь, Галлена, какие у нас шансы?.
– Честно?..
– Да ладно, не надо, – махнул рукой Афанасьев, вынимая пистолет и на всякий случай перезаряжая обойму. – Галлена, а что мы сидим на этой базе, как в крысоловке? Может, сесть на бронетранспортеры и рвануть оттуда куда глаза глядят?
– Именно так посоветовал бы тебе мой папенька, буде имел такую возможность. Впрочем, он совсем скоро и будет иметь ЛЮБУЮ возможность. Всё, что ему захочется. Кстати, а кто сказал, что он нас уничтожит? ОН, быть может, возьмет всех нас в свой штат. Ему же тоже грамотные помощники нужны. Чертей дрессировать, ковать кадры…
– Хрена с два! – поспешно сказал Афанасьев. – Буду я ему служить, да! Он всё равно нас угробит, не сейчас, так после.
Галлена хотела что-то сказать, но в темнеющем небе вдруг возник какой-то неясный звук, он разросся до слепящего свиста… белая линия располосовала глубокий темно-синий бархат небосклона, и что-то тяжело ухнуло, повалившись в ближний подлесок и распавшись на сотню отголосков, шепотков и отзвуков. Воздушная волна пригнула молодой ивняк, но уже через несколько мгновений все успокоилось.
– Метеор, – сказала Галлена.
– Да, – отозвался он. – Даже до таких подробностей угадано…
– Ты о чем?
– Я – о пергаменте! Всё о той же проклятой седьмой «отмычке», зашифрованной в этих кудрявых словах! Помнишь?
Галлена повернулась к огромной неподвижной фигуре Лориера, растворяющейся в сумерках над громадой серого холма и неровной щетиной леса, Афанасьев невольно последовал ее примеру. «…И если померкнет небо, а звезды упадут каменными иглами, остывая в теле земли, – спроси сердце свое, готово ли оно разорваться от любви к этой земле?..» – вдруг вспомнилось Жене, и он, резко отвернувшись от громадной фигуры Властителя, застывшей словно между небом и землей, вдруг отчего-то воочию, словно живые и близкие, увидел чистые синие глаза человека из древней Иудеи.
И тут – снова совпадение?.. Вновь глухо зашелестела трава, порыв ветра шевельнул волосы на макушке Афанасьева, и он увидел, как метрах в ста от бэтээра из лимонного сияния, полукругом легшего на вечерние воды, высвобождаются одна за другой четыре фигуры. Афанасьев подпрыгнул, желая верить своим глазам, и закричал, чтобы поверить еще и ушам своим, и голосу:
– Галлена, они!.. Галлена, есть!.. Смотри, Анни, Эллер! А какой важный Астарат, с косичкой на темечке! А что это на Васягине? Да-а-а! У него на щеке намалевана тушью какая-то картинка, что ли? Васек, это что у тебя такое?
– Что ты орешь? – с досадой спросила Галлена.
– Знаешь что… – произнес Афанасьев с веселой мальчишеской злостью, – знаешь что, Галлена? Как тебя сокращенно? Галя…. Лена? Ну что мне, плакать в два ручья и сопли по пузу размазывать, что ли? Помирать, так с музыкой! Эллер! Смотри, он нам машет какой-то чушкой! Кирпич! Чтоб мне провалиться, кирпич от Великой Китайской стены, да! Я, конечно, навскидку не могу определить, но они вряд ли будут таскать из древнего Китая разные левые стройматериалы!
Путешественники из древнего Китая приблизились к ожидающим их Галлене и Жене Афанасьеву. Все они были одеты во что-то среднее между утепленным красно-черным халатом и длинным пальто с отложным вышитым воротником. Как оказалось чуть позже, это – типичная для северокитайской зимы одежда «дзяпао». Длинные волосы дионов были скручены в узел на темени, а надо лбом, на висках и на затылке – тщательно приглажены. Хитрое круглое лицо Добродеева, как уже успел заметить Женя, было украшено рисунком тушью на правой щеке. На ярко-красном наряде Анни были вышиты цветные круги, внутрь которых помещены искусные изображения лотоса, китайского павильона и почему-то летучей мыши.