"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Не успел толком вработаться в дело, а уже такое любопытство! — раздался за спиной Пелисье звонкий голос, и все обернулись.
Галлена, приглаживая волосы, стояла у окна и улыбалась.
— Стучать надо, когда заходишь! — пробурчал Афанасьев. — Опять эти ваши штучки с телепортацией! Не могли бы вы, уважаемые граждане дионы, входить нормально — через дверь? А то в прошлый раз Эллер тоже решил переместиться из офиса Ковалева сразу ко мне домой… он тут свой проклятый молот оставил. Так он оказался прямо в ванне, куда я наливал воду с пенкой. Совсем не для него, кстати!..
— А для кого? — лукаво поинтересовалась Галлена. Афанасьев, думавший о себе, что давно уже отучился краснеть по такому поводу, смутился. Впрочем, щекотливая тема была тут же перекрыта другой, куда болееважной и насущной.
— Я тут слышала последние слова Жан-Люка, — сказала дионка, — так вот, из наших отправятся Эллер и Поджо. Уже решили.
— Ну и выбор! Поджо! Он, по-моему, кроме как жрать, больше ничего не умеет. В этом они с Тангрисниром конкуренты!
— Не надо об этой проклятой четвероногой твари! — сжав голову руками и сморщившись, воскликнул Васягин и с отвращением выпил кефира.
— Так или иначе, но за Ключом номер семь — хвостом коня хана Батыя — отправятся Поджо и Эллер. Правда, у Эллера те же проблемы, что и у тебя, Васягин: проклинает своего козла и ищет его по всему городу. А козел где-то в засаде, наверное, отсиживается.
— Как там поживает Добродеев? — осведомился Женя. — Наверное, никак не может опомниться после топора Эйба Линкольна и теплого приема со стороны миссисипского крокодила? Ну что ж, не одному же Коляну и Ваське страдать.
— Не знаю, как там Добродеев, — выпятила нижнюю губу Галлена. — Надо будет порекомендовать моему почтенному родителю — как-нибудь, при встрече — поднять Добродееву жалованье и присвоить степень доктора сатанинских наук и почетного инфернала. Кстати, в поисках Ключей я подметила еще одну закономерность. Важную. Не менее важную, чем та, что при каждом Перемещении мы попадаем в непосредственную близость от нужного нам человека и Ключа. Так вот, я заметила, что только человек — не дион, не инфернал! — способен добыть Ключ. Мы, дионы, слишком слабы в тех мирах, к тому же нам мешает фактор предопределенности. Ну а Добродеев… я рассказывала, что с ним было. Если бы добрейший Эйб Линкольн сам не швырнул в него топор, то есть не отдал по доброй воле, то ничего бы не вышло. Этот Добродеев, ох уж он!!!
— Да бог с ним, с этим Добродеевым, — пробормотал Пелисье.
Все захохотали.
— Ты это, Жан-Люк, ему самому скажи! Такой фейерверк увидишь! Из носа дым, из ушей искры, изо рта огонь!
— Змею Горынычу и не снилось!
— Он после Линкольна-то никак очухаться не может, а тут еще ты со своими зажигательными напутствиями!
— Вот именно — ЗАЖИГАТЕЛЬНЫМИ! — воскликнул, смеясь, Афанасьев. — Астарот Вельзевулович у нас мужчина горячий, чуть что, сразу тлеть начинает! Изо рта огонь — это, может, и не шутка! Хотя, в отличие от Змея Горыныча, у Добродеева одна голова.
— На наше счастье.
— Кстати, о Змеях Горынычах, — важно проговорил Пелисье и приосанился. — Я тут готовлюсь к реалиям Древней Руси и вычитал гипотезу о происхождении Змея Горыныча.
— Только не говори, что он еврей.
— Да нет, он из Чернобыля! Трехголовый ведь!
— Так вот, я прочитал интересную версию, — продолжал Жан-Люк, не обращая внимания на насмешки. — Оказывается, происхождение сказочного образа Змея Горыныча можно соотнести… с ракетным обстрелом. Стоп! Не смейтесь. Сейчас поясню свою мысль. Во-первых, известно, что татаро-монголы при покорении Руси пользовались пороховыми зарядами различных видов, позаимствованными у китайцев. Ничего подобного в европейских армиях того времени и в дружинах русских князей, конечно, не было. У монголов был даже прадедушка современных металлических бомб — так называемый «чжэнь тянь лэй», в переводе с китайского — «гром, потрясающий небеса». Далее. У монголов армии Батыя было настоящее артиллерийское оружие множества разновидностей, а также «огненные стрелы», представлявшие собой настоящую ракету, состоящую из полой бамбуковой или бумажной трубки с пороховым зарядом. Надетый на стрелу и выпущенный из лука, такой снаряд имел значительно большую дальность, чем простая стрела, и мог вызвать пожар.
— А при чем тут Змей Горыныч? — спросил Афанасьев
— Терпение. Змей Горыныч — это поэтическое переосмысление ракетного оружия, которое русичи, понятно, видели впервые. Доказательства? О, eh bien [121]! Так вот, во-первых, Змей Горыныч — носитель огня, — с жаром продолжал Пелисье, — «из ноздрей пламя пышет». Огонь, используемый им как оружие, способное опалить или даже сжечь. Во-вторых, Змея Горыныча постоянно сопровождают клубы дыма… «из ушей дым валит». А заряд перед запуском поджигался либо при помощи раскаленного шила, либо при помощи запальных шнуров. Ракеты, начиненные порохом, в полете искрили и дымили. Далее. Змей Горыныч многоголов. Шарообразная или бочкообразная форма снарядов напоминает голову какого-то животного, по крайней мере так могли счесть не слишком образованные русские крестьяне. А так как оружие китайского происхождения, а китайцы были склонны к эстетизации предметов быта и оружия, то могло статься, что пороховые снаряды раскрашивали под головы драконов. Тогда неразорвавшиеся снаряды могли восприниматься защитниками русских городов как кем-то отрубленные головы чудовища.
— Ну и премудрость. Тут и Добродеев ногу сломит! — вставил Васягин.
— Все проще, чем вы думаете, — элегантно отозвался Пелисье. — Далее. У Змея Горыныча черная кровь, которая подолгу не может впитаться в землю, поскольку ее «не хочет принимать земля русская». И опять же все очень просто. Из неразорвавшихся зажигательных снарядов вытекала черная маслянистая жидкость, с трудом впитывавшаяся в землю и вполне воспринимаемая как кровь Змея Горыныча. Нефть — вот что это такое.
— Так вот, значит, где родина Змеев Горынычей! — завопил Афанасьев. — Персидский залив! А президент Буш кровушку змеиную пьет, империалист проклятый!
На этом кухонные прения по сомнительной персоне Змея Горыныча завершились. Никому и в голову не приходило, какое неожиданное завершение они могут получить…
3Это уже было. Женя Афанасьев стоял на берегу Волги, глядя в широкую спину Эллера. Только вместо белокурого Альдаира был толстый, непрестанно пыхтящий Поджо, а вместо Коляна Ковалева — его двоюродный брат Жан-Люк Пелисье, которого все уже звали на русский манер просто Ваней.
— Ну что, Эллер, — сказал Женя, — мы с тобой уже сработанная команда, так что давай начинать.
Рыжебородый дион согласно кивнул и, присев на корточки, опустил руку в реку. На боку его висел молот Мьелльнир.
— Кстати, — заметил Женя, — твой отец мог быть известен на Руси как Перун. Или это папаша Альдаира?
— Черт его знает! — отмахнулся Эллер, который давно уже овладел русскими разговорными выражениями.
Афанасьев не стал повторять уже изрядно поистаскавшуюся шутку о том, что если Добродеев и знает, то все равно его здесь нет. Он просто присел рядом с Эллером, а толстый Поджо, пыхтя и пытаясь втянуть свой огромный толстый живот, последовал их примеру. Пелисье что-то записывал в книжечку.
— Ваня, заканчивай свои летописи, — обратился к нему Афанасьев, — пора. Не стучи зубами. Что русскому здорово, то немцу — смерть… но ты-то француз, к тому же с русской матерью. Так что давай сюда, к нам. Сейчас будем перемещаться.
Пелисье, оставляя во влажном после недавнего дождя песке глубокие следы, подошел к ним и присел.
— Поджо! — скомандовал брату Эллер. — Делай так, как тебя учили Галлена и Вотан! Нельзя же все силы тратить на перемалывание жратвы!
Живая цепь из людей и дионов вздрогнула, словно пронизанная током высокого напряжения. Песок шевельнулся под ногами как живой, а волосы на голове Пелисье поднялись дыбом. Женя хоть и прошел сквозь одно ПЕРЕМЕЩЕНИЕ, все равно почувствовал, как в нем неумолимо раскручивается клокочущая воронка пустоты, стылого, звериного страха. Это было так же непривычно, как в первый раз. Пополз перед глазами мутный горизонт, звуки замедлились и размазались, как будто зажевало громадную магнитофонную ленту… Тут за спинами четверки вскинулось басовито-радостное «ммм-ме-э», и козел Тангриснир, выскочив на берег, радостно устремился к хозяину. Эллер хотел пошевелиться, но не сумел, потому что уже заработали разбуженные силы Перемещения. Песок свился змеями, тяжело и холодно обвивая ноги, и потянул вниз. Привычное чувство полета прорвалось в каждой клеточке четырех тел, Афанасьев закрыл глаза…