"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Элизахар обернулся к обступившим их солдатам.
– Кто из вас нашел его?
Один выступил вперед.
– Я.
– Где это произошло?
Солдат показал рукой направление.
– Он сопротивлялся?
– Нет, Элизахар, ты ведь видишь – у него даже не связаны руки.
– И даже не подбит глаз, – добавил второй солдат, и все кругом рассмеялись.
– Продолжай, – велел солдату Элизахар.
– Он сидел там, а рядом с ним на земле лежал мертвец. Я спросил: «Ты местный?» Он ответил: «Да». Я опять спросил: «Ты знаешь здесь дороги?» Он ответил: «Я знаю тропы, которые неизвестны даже здешним людям». Тогда я спросил: «Кто этот мертвец?» Он ответил…
– Он ответил, что это его отец, и ты оставил труп там, где он лежал, да? – Элизахар снова проглотил ложку каши и кивнул Бальяну: – Ты голоден?
Юноша покачал головой.
– Ладно, оставим это на потом, – решил Элизахар. И направил взгляд на того, кто нашел Бальяна: – Вернись туда и забери тело.
Бальян смотрел на Элизахара сверху вниз. «Хотелось бы мне знать, каким он меня видит, – подумал Элизахар. – Старым, обрюзгшим. Солдафоном, каким был мой собственный отец, ходячее пугало Королевства. Сидит на камнях, лопает кашу, рассуждает о мертвеце, которого нужно забрать со скалы и предать погребению…»
Он поднял глаза и встретил взгляд Бальяна – открытый и такой спокойный, что хотелось не отводить глаз, напитываясь этим нечеловеческим спокойствием.
– Меня обучали гномы, – сказал Бальян, как будто прочитав мысли собеседника.
Элизахар моргнул. Гномы, ну конечно! Вот что показалось в юноше таким странным, нечеловеческим… У него гномские повадки.
– Рассказывай подробней, – приказал герцог Ларра, жуя.
– Я бастард, меня обучали гномы. Я не люблю людей, – бесстрастно проговорил Бальян.
– Ты участвовал в мятеже своего отца?
– Да.
– Ты вывез его, раненого, с поля боя?
– Да.
– Каким образом?
– Угнал одну из ваших телег.
– Ты знаешь, что я намерен сделать с твоим отцом?
– Да.
– А с тобой?
Бальян пожал плечами:
– Это уж вам видней, ваша милость.
– О, уже лучше! – обрадовался Элизахар. – Ты уверен, что не голоден?
– Уверен.
– Куда ты вез своего отца?
– Я думал, вы уже догадались, – сказал Бальян. – Я вез его к гномам, под землю.
– Людям запрещен вход под землю. Я знаю, что в герцогстве превыше всего почитают соблюдение законов, – заметил Элизахар. – Гномы вряд ли пошли бы на такое нарушение, так что лучше не лги мне.
– Я не лгу. – Бальян покачал головой. – Я – один из их народа, по крайней мере так признали их учителя, поэтому у меня есть право входить под землю. Когда я попросил укрыть моего отца, они согласились. Они знали, что люди не станут искать нас под землей.
– Твой отец был ранен?
– Да, но он умер не от раны.
– А от чего?
– От тоски. Его съело его собственное безумие, – ответил Бальян.
– Ты рассуждаешь как гном.
– Естественно, – вздохнул Бальян.
– Почему ты вышел из-под земли? – возобновил расспросы Элизахар. – Разве для тебя не безопаснее было оставаться там?
– Я увидел, что мой отец умирает, поблагодарил моих друзей и вышел с ним на поверхность. Там, на поверхности, он и скончался.
– Я спросил тебя, почему ты это сделал, – напомнил Элизахар.
– Разве я не ответил на ваш вопрос, мой господин? – удивился Бальян.
– Нет.
– Я увидел, что мой отец умирает, – снова начал объяснять Бальян.
– Ты изъясняешься по-гномски, – оборвал его Элизахар. – Говори со мной как с человеком.
– Простите, мой господин. Когда гном умирает, он превращается в камень. Все дела покойного становятся очевидными после его смерти. Я видел одного гнома, который стал прозрачным хрусталем. Прозрачным, без единой трещины. Вы понимаете? Он прожил больше двухсот лет и ни разу не солгал. Это достойная смерть. Я не хотел, чтобы гномы видели, во что превратится мой отец, когда дыхание покинет его.
– Гномам должно быть хорошо известно о том, что твой отец – человек, а люди после смерти…
– …превращаются в землю, становятся прахом, да, – кивнул Бальян. – Но я предпочел бы, чтобы они все-таки не видели этого. Понимаете, мой господин, с их точки зрения это – великий позор.
 
– А с твоей?
– Тоже. – Бальян покраснел. – Я знаю, что и я после смерти стану землей, и молюсь о том, чтобы рядом со мной не было в этот миг моих друзей.
– Разве у тебя нет друзей среди людей, такого же праха, как и ты?
– Нет.
Один из солдат не выдержал:
– Неужели ты веришь ему, Элизахар?
Герцог повернулся в его сторону:
– А почему бы и нет? Если бы он хотел ввести нас в заблуждение, он придумал бы менее нелепое объяснение… – Он снова вернулся к Бальяну. – Так ты знаешь, что я намерен сделать с тобой?
– Полагаю, вы меня повесите, – сказал Бальян, – потому что мой отец успел объявить меня наследником. И корона Мэлгвина – у меня.
– Где?
– Я разогнул ее и превратил в пояс.
Бальян приподнял подол рубахи, показывая золотой обруч, впившийся в его тело.
– Сними, – приказал Элизахар. И добавил: – Я не стану отбирать ее у тебя, просто она тебя ранит.
– Она ранит меня уже не первый день, мой господин, – сказал Бальян, однако подчинился. Он протянул Элизахару разогнутый обруч и добавил: – Заберите ее. Пусть она станет короной герцогов Вейенто.
– Ты хочешь сказать, что она тебе не нужна?
– Нет.
– А чего ты хочешь?
– Просто жить.
– Иными словами, у тебя нет желаний?
– Я видел, до какого состояния довели желания мою мать и моего отца. У меня нет желаний.
– Ты голоден?
– Да, – сказал Бальян.
– Садись. – Элизахар махнул рукой: – Принесите ему каши.
– Кончилась! – донесся крик от костра.
Элизахар сунул юноше собственную плошку.
– Поешь. Ты мне нужен, Бальян.
Они обошли баррикаду по неприметной тропе, пробираясь по скалам в обход поселка, и с наступлением вечера обрушились на мятежников с оружием. Те никак не ожидали увидеть солдат прямо на улицах своего поселка. Сопротивление было сломлено в считанные минуты.
Бальян стоял посреди единственной улицы, застроенной одинаковыми одноэтажными домами, и смотрел, как люди Элизахара сгоняют шахтеров на узкую площадь напротив здания правления. Баррикаду поспешно разбирали, двое солдат уже вводили в образовавшийся пролом лошадь для герцога.
Элизахар предпочитал разговаривать с простонародьем с высоты седла, поэтому он забрался на коня и медленно проехал вдоль улицы. За ним со страхом следили десятки глаз. Элизахар наконец остановился и громко произнес:
– Кто зачинщик?
Люди молчали. Элизахар обернулся к своему трубачу, и труба Ларра загнусавила по поселку, возвращаясь многократным эхом.
– Я велел выдать зачинщика, – повторил Элизахар. – Я знаю, что в таких делах всегда есть первый. Отдайте мне его, и останетесь целы, иначе – клянусь моей жизнью! – я сотру ваш поселок с лица земли.
Они заволновались, зашумели, начали переглядываться. Элизахар с презрением думал о том, что они вот-вот сломаются. И точно – спустя минуту вперед вытолкнули какого-то человека, который озирался по сторонам, растерянно взмахивал руками и пытался юркнуть в толпу и раствориться среди прочих.
– Он, он! – кричали вокруг неистово. – Это он!
– Он нарушил закон, – сказал Элизахар. – Он подстрекал вас к мятежу. Он должен быть наказан.
– Мы не мятежники. Мы были верны нашему герцогу! – выкрикнул кто-то в толпе и тотчас присел от ужаса перед собственной смелостью.
Элизахар направил коня прямо на толпу.
– Кто это сказал? Пусть выйдет.
И снова толпа зашумела, заколыхалась, и вперед выступил еще один человек. Он был очень бледен, глаза его бегали, губы тряслись.
– Повтори, – приказал ему Элизахар бесцветным тоном.
И он, собрав остатки мужества, повторил:
– Мы сделали это потому, что были верны нашему герцогу.