"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Наконец вся компания выплеснулась наружу и очутилась на городской окраине. Здесь жили довольно респектабельные люди, но все-таки недостаточно высоко поднявшиеся в социальном отношении, чтобы приобрести дом ближе к королевскому дворцу – к средоточию жизни Королевства.
Возле таверны «Солдат и бочка» Королева Овощей впервые за все это время зашевелилась. Ренье поражался ее выдержке: дама без особого труда выносила чудовищную качку, которой подвергали ее пьяноватые носильщики, она не морщилась от пронзительных звуков музыки, вторгавшихся, казалось, в самый мозг, она не вздрагивала от взрыва шутих и грохота проснувшегося барабана.
А сейчас она подняла руку с репой и проговорила что-то. Ее не расслышали. Тогда Королева Овощей, не раздумывая, метнула репу в толпу и попала прямо в лоб одному дюжему парню. Потирая ушибленное место, он поднял глаза в поисках того, кто осмелился нанести ему такое оскорбление. И встретился глазами с Королевой Овощей.
– А ну, тихо! – заорал парень. – Ее величество желает говорить!
Шум попритих. Многим было любопытно – что такого скажет королева.
Дама закричала тонким, дребезжащим голоском:
– Эй, вы! Давайте здесь остановимся. Я хочу танцевать! И пусть принесут окорок, и выпивку, и воды умыться!
Качающийся трон вместе с Королевой Овощей опустили на мостовую. Несколько расторопных «придворных» бросились искать хозяина «Солдата и бочки», а Ренье уселся на тумбу возле входа и перевел дух.
Кто-то сунул ему в руки кувшин.
– Эмери? – проговорил голос.
Ренье взял кувшин, поднял голову.
– Нет, Ренье.
– Вечно вас путаю, – хмыкнул голос – Разумеется! Какой же я болван. Эмери сейчас с молодой женушкой. Как она, кстати? Ты ее уже щупал?
– Что?
Ренье встал, держа кувшин. Он узнал говорившего. Это был некто Агилон. Давным-давно оба они служили в качестве придворных кавалеров у Талиессина – тогда еще только наследника. У своих приближенных Талиессин вызывал нездоровое любопытство, которое они скрывали за показной грубостью.
Агилон был хуже остальных, и в разговорах с приятелями он открыто называл Талиессина «выродком». Ренье всегда относился к Агилону настороженно. Он знал, что Агилон давно оставил придворную службу и живет в провинции, в имении, которое унаследовал от бездетной тетки. Встреча с ним насторожила Ренье. Слишком много совпадений сразу: и неприятно памятная таверна «Солдат и бочка», и скользкий тип Агилон…
– Ты знаешь, – посмеиваясь, говорил тот, – вы с Эмери настолько похожи, что с твоей стороны было бы глупостью не воспользоваться этим. А что? Вышло бы забавно. Ты пробираешься в спальню к молоденькой невестке… Неужто та в темноте разберется, кто лезет к ней под одеяло, муженек или двойник муженька? А если следствием проделки станет ребенок – то опять же, кто догадается, от кого он? Есть что-то притягательное в тайнах, которые никогда не будут раскрыты…
Ренье сказал:
– Ты ведь это не серьезно, правда, Агилон?
– Почему? – искренне поразился тот. – Вы с Эмери столько лет дурачили всех вокруг своим сходством! Ну в самом деле, Ренье! В Академии вы сдавали экзамены друг за друга и посещали занятия по собственному выбору. Я же знаю.
– Откуда? – сквозь зубы спросил Ренье.
Агилон рассмеялся.
– Да ты же мне и рассказывал… Забыл? Ну, не важно. – Агилон вдруг отказался от собственного утверждения так же решительно и легко, как только что настаивал на нем. – Может быть, и не ты. Кто-то точно рассказывал. Наверное, Эмери.
– Эмери не стал бы с тобой откровенничать, – возразил Ренье и сам почувствовал, что эта серьезность не к месту.
Он начал сердиться, а это могло иметь последствия. «Надо бы просто отойти от Агилона и выбросить его из головы» – такова была последняя трезвая мысль Ренье.
– Подумай над моим советом, – добавил Агилон, посмеиваясь. И быстро перешел к новой теме: – А что наш ублюдок? Ты часто видишь его? Не поверишь, я до сих пор вспоминаю, как мы были в его свите. Да уж, занятие не из приятных. Он всегда готов был вспылить и полезть в драку. Неприятный тип. Человеком не назовешь – именно что тип.
 
– Кажется, ты говоришь о регенте? – тихо спросил Ренье, чувствуя, что закипает и перестает владеть собой.
– Ну и что? – Агилон пожал плечами. – Я – полноценный человек, барон, у меня есть имение, крестьяне… А кто он такой? Регент при этой эльфийской кукле? Через несколько лет он станет никем. Отец королевы! Смешно. Ну и титул – «отец королевы»! Да и отец ли, еще вопрос…
Ренье скрипнул зубами, но ничего не сказал. Перед глазами у него сгущалась тьма.
– Насколько я припоминаю, – ненавистный голос Агилона звучал теперь, казалось, сразу со всех сторон, – у Талиессина не могло быть детей. Во всяком случае, эльфийских детей. Потому что бастард-то точно от него. Да только в бастарде толку нет…
Ренье не слышал звука пощечины. И не помнил, как поднимал руку, чтобы ударить клеветника. Первое, что он ощутил, была боль в ладони: она горела, как будто перед этим он прикоснулся к горячим углям.
Затем из мрака вылетела молния, и эта молния оказалась шпагой. Потом Ренье увидел маленький сгусток света. Внутри этого сгустка находился человек. Ренье не мог назвать его имени – он вообще не понимал, как этот человек там оказался. Однако в руке у этого человека плясала шпага, и Ренье, отойдя на шаг, вытащил из ножен свою.
Уверенно встал в позицию. Он был пьян и ничего не соображал, но, как это часто случалось с ним и прежде, тело помнило гораздо больше, нежели рассудок.
Послышался громкий звон. Ренье понял, что они скрестили оружие. Бок вспыхнул отрезвляющей болью. Ренье улыбнулся. Ему стало легко. Наконец-то вечер пошел так, как надо. Все происходящее сделалось правильным, настоящим.
Кругом, вероятно, теснились зрители. Ренье только догадывался, что на него смотрят, – из темноты, из укрытия за пределами яркого светового круга.
Агилон кружил перед противником. Он наносил удары то сверху, то снизу. Ренье почти сразу догадался, что Агилон мало уделял внимания тренировкам, пока сидел у себя в имении. Хотя форму сохранил, не располнел и со спины легко мог бы сойти за юношу. Вероятно, в этом не было никакой заслуги самого Агилона: просто ему повезло с комплекцией.
Ренье быстро ощутил свое превосходство. Некоторое время он позволял Агилону атаковать. Пусть выдохнется, а главное – пусть ощутит унижение от того, что не в силах одолеть опустившегося и сильно пьющего соперника.
Агилон отпрянул в сторону, сделал обманное движение, но промахнулся – шпага ушла куда-то в пустоту. Ренье не воспользовался этой ошибкой. Просто опустил клинок и ждал, пока Агилон придет в себя.
А затем, когда последовала новая яростная атака, Ренье быстрым движением выбил шпагу из руки противника и приставил острие к его горлу.
– Я ненавижу тебя и таких, как ты, – медленно, громко произнес Ренье. Его голос тоже раздавался сразу со всех сторон, как ему чудилось. – Убирайся из моего города, ты, вонючее отродье! Убирайся в свое лягушкино болото и квакай там, понял? Услаждай слух своей толстобрюхой жены, ты, глупый дурак! В следующий раз, когда я увижу тебя, я тебя убью.
И с этим Ренье отвел шпагу в сторону и повернулся к пораженному Агилону спиной.
Он сразу забыл о поединке, который только что выиграл, о ссоре, о самом Агилоне. Странным образом буйное веселье и опьянение претворились в нем в яростную печаль, и она вырвалась на волю вместе со слезами. Прижавшись лбом к стене, Ренье безудержно плакал, не скрываясь и не стыдясь того, что кругом глазеют и судачат какие-то люди.
Неожиданно чья-то рука прикоснулась к его плечу. Ренье дернулся так, словно на него села муха, но рука никуда не убралась. Тогда Ренье повернул голову и увидел Талиессина.
Не нынешнего – не регента с изуродованным лицом и счастливыми глазами, а тогдашнего – такого, каким тот был пятнадцать лет назад: с темными тенями вокруг глаз и скул, с извилистыми губами и зверино поблескивающими в улыбке зубами.