"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
«Облака и всадники» обладали огромным и весьма ухоженным садом. Все аллеи были чисто выметены и посыпаны желтым песком. Имелся даже фонтанчик, правда довольно вялый: он напоминал поникший стебелек растения, которому недостает воды. Сходство усугублялось тем, что фонтанчику тоже недоставало воды.
Большие розовые кусты украшали главный вход в дом. По всему фасаду здания тянулась мозаичная картина, изображавшая четырех всадников, чьи кони осторожно ступали по облакам: эта картина, вероятно знаменитая, и дала название всей усадьбе.
– Смею ли предложить вашей милости комнаты в простой сельской усадьбе? – с горделивой скромностью осведомилась Дигне у Талиессина.
– Я с удовольствием воспользуюсь вашим гостеприимством, – ответил он.
– Для ваших людей будут приготовлены особые комнаты, – продолжала Дигне.
– Рядом с моей, если нетрудно, – сказал регент.
Дигне чуть подняла бесцветные брови.
– Но ведь это слуги. Для слуг у нас отведена отдельная половина усадьбы. Так удобнее.
– Мне удобнее, когда мои люди под рукой.
– Как будет угодно вашей милости, – сказала Дигне. – Я не хочу ничем нарушать ваши привычки.
– Вот и хорошо, – молвил Талиессин.
* * *За обедом, где подавали фаршированного гуся, густой луковый суп, устрашающий с виду соус зеленого цвета и два сорта домашних вин – очень кислый и переслащенный, – Дигне подробно повествовала о тяжбе.
– Мы ни за что не стали бы тревожить покой регента, ибо знаем, как много забот у правящей королевы… – вздыхала она. – Но тяжба наша зашла слишком далеко, и без милостивого и справедливого суда…
Талиессин бесстрашно обмакнул кусок мяса в зеленый соус и перебил Дигне:
– Давайте сразу уточним, какой именно суд вам требуется – справедливый или милостивый.
Дигне поперхнулась.
– Разве это не одно и то же?
– Разумеется, нет. Если всем воздавать по справедливости, в стране не останется ни одного праздного плотника.
– Плотника? Простите недогадливую женщину, ваша милость, но какое отношение к справедливости имеют плотники?
– Плотники сооружают плахи и виселицы, – сказал Талиессин.
Дигне залилась густой краской.
– Я лишь хотела сказать, ваша милость…
– Давайте сперва насладимся обедом, – предложил Талиессин. – Потом я хотел бы посидеть у вас в саду и полюбоваться цветами. Я немного устал с дороги и не в состоянии сейчас вникать в проблему.
– Хорошо, хорошо, – перепугалась Дигне.
Она была неплохой хозяйкой, оценил Талиессин. Блюда подавали и уносили бесшумно, напитки подливали без суеты. Обед проходил неторопливо, в полном спокойствии. Когда Талиессин вышел в сад, он заглянул в конюшню и убедился в том, что все лошади выглядят весьма ухоженными.
Он устроился возле фонтана – растянулся на земле, подставив лицо солнцу. Стал ждать. И скоро к нему приблизился один из его слуг – тот, что постарше, лет сорока пяти.
Это был громила с плоским лицом и крохотными глазками, в которых затаилось неистребимое крестьянское коварство. Звали его Сиган. Талиессин ценил его за здравомыслие и уравновешенный характер, но более всего – за их общее прошлое.
Пятнадцать лет назад Сиган находился в числе мятежников, которые взбунтовались против ученого господина Алхвине, заподозрив того в «порче» земли. Господин Алхвине был убит, а его крестьяне пустились в бега.
Талиессин превратил их из шайки разбойников в отряд солдат и стал их командиром – Гаем по прозванию «Меченый». Сиган сделался его правой рукой.
Затем на несколько лет Талиессин расстался с Сиганом – тот оставался в армии, с бывшим отрядом Гая. Талиессин уже и думать о нем забыл. У каждого из них была теперь своя жизнь: бывший командир наемников Гай женился на эльфийке, чтобы дать стране наследника крови Эльсион Лакар, а бывший крестьянин Сиган сражался где-то далеко на севере с кочевниками.
Однажды, дождливым вечером, в Мизене к Талиессину приблизился человек. Регент как раз в этот момент выходил из ратуши, где его чествовали по случаю окончания сложного и долгого судебного процесса, и садился на коня. Человек, промокший с головы до ног, закутанный в испачканный и порванный плащ, схватил Талиессина за Руку.
– Гай! – хрипло вскрикнул он.
Талиессин сделал знак страже, чтобы человека этого не трогали, и приказал:
– Назовись.
– Ты не узнаешь меня?
– Сиган, – выдохнул Талиессин. – Я думал, ты на севере.
– Нет, – сказал Сиган.
– Давно ты искал меня?
– К тебе не подступиться, Гай, – кривя губы, проговорил Сиган. – Во дворец меня не пустили. Пришлось подстеречь тебя, когда ты в дороге…
– Я велю дать тебе коня, – сказал Талиессин. – Не хочешь вернуться в армию?
– Нет, – просто ответил Сиган.
– Останешься со мной?
– Если позволишь.
– В таком случае будешь называть меня – «господин регент», «ваша милость», «мой господин». «Гай» – только наедине, – сказал Талиессин.
– Как скажешь, Гай.
Талиессин повысил голос, крикнул:
– Дайте ему коня! Он едет с нами.
О том, что заставило Сигана уйти из армии и пуститься на поиски бывшего командира, Талиессин не расспрашивал. Догадывался, что тот, вероятно, пережил какой-то очень большой страх. Для теперешней жизни это было не важно. Сиган вполне сохранил свое здравомыслие, оставался преданным и наблюдательным.
И сейчас Талиессин ждал его, чтобы посоветоваться касательно дела Дигне и Ранкилео.
– Это ведь она, бестия, мост разобрала, – сказал, давясь от смеха, Сиган. – Слуги об этом только и болтают. Прямо из-под ног у своего братца, можно сказать, выдернула! Ранкилео выехал из своей усадьбы, из Осинового Края, рано поутру. Затаился поблизости от харчевни, чтобы вашу милость перехватить и к себе увезти. А Дигне, понятное дело, за братцем следила. Едва он проехал мост, как она сразу выскочила со всеми слугами – даже своих дворовых девок пригнала, даже няньку и стряпуху, словом, всех! – и они по бревнышку мост растащили.
– А где эти бревна?
– У нее в сарае лежат, за конюшней. Я их видел. Точно, снизу мхом поросли, сырые. До чего ловко все придумала! А сама напустила на себя добродетельное лицо и вокруг вашей милости так и вьется.
– Да уж, вьется, – согласился Талиессин. – Интересно, харчевня – она тоже неспроста сгорела?
– Уверен, – кивнул Сиган.
– Ранкилео?
– Больше некому.
– Они друг друга стоят, – сказал Талиессин. – Недаром родственники. И задам же я им перцу!
Сиган хмыкнул.
Талиессин приподнялся на локте.
– Вас с Ротимеем хорошо накормили?
Ротимеем звали второго слугу Талиессина.
– Пожаловаться не на что. И комната светлая, удобная. Ротимей утверждает, будто я храплю.
– Молод еще Ротимей что-то утверждать, – сказал Талиессин, и они с Сиганом рассмеялись.
Глава семнадцатая
ЭМЕРИ И ЕГО КУЧЕР
Все благие намерения Эмери отправиться на поиски рогового оркестра в одиночку разбились в прах. Поначалу-то все шло как нельзя более благополучно. Придворный композитор велел слугам заложить карету, собрал с собой все самое необходимое – то есть смену белья, нотные тетради и маленькие переносные клавикорды в две октавы, изготовленные специально по его заказу, – и беспрепятственно выбрался из столицы. Эмери не слишком хорошо умел править лошадьми, но в общем и целом на ровной дороге справлялся с задачей недурно.
В первые несколько часов он постоянно пугливо озирался: нет ли за ним погони. Но, кажется, супруга регента вняла доводам рассудка и если и отбыла из столицы, то сделала это тайно и без компании.
Затем его начало преследовать назойливое ощущение – казалось, кто-то следит за ним из пустоты. Несколько раз Эмери улавливал краем глаза движение на обочине дороги. Что-то прозрачное скользило на фоне леса, не отставая от кареты.
И в конце концов Эмери сдался. Натянул поводья, остановился. Поднявшись, крикнул: