"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
* * *Завидев Ренье, сын Талиессина поспешил к нему навстречу. Гайфье и сам не подозревал о том, что обрадуется ему. Ренье совершенно не походил на все то, к чему привык мальчик. Ренье не был благовоспитанным и говорил то, что приходило на ум. Хуже того, Ренье был неудачником и выпивохой. Но зато в юности он знавал Эйле и даже дружил с нею.
Ренье с любопытством смотрел на приближающегося мальчика. Когда Гайфье поравнялся с ним, Ренье приподнялся на скамейке и чуть поклонился.
– Что вы пьете? – осведомился Гайфье, усаживаясь рядом.
– Сидр.
– От него кружится голова?
– Немного.
– Можно я попробую?
– Пожалуйста. Кстати, этот кувшин я стянул на кухне вашего дворца…
– Ну и что? – Гайфье замер, не донеся руку до кувшина. – Плохой сидр?
– Да нет, сидр отменный. Просто если бы я заплатил за эту штуку собственные деньги, я бы, наверное, пожадничал, не стал вас угощать. Но поскольку почти все блага в этой жизни достаются мне исключительно нечестным путем, я – очень щедрый человек.
– А, – сказал Гайфье и отхлебнул.
Старший собеседник наблюдал за ним, весело прищурившись.
– Понравилось?
– Еще не понял, – признался Гайфье.
Ренье отобрал у него кувшин.
– Обычная отговорка для тех, кто хочет уничтожить твои запасы выпивки, – сообщил он. – Мол, «не распробовал». Я и сам так делаю. Иногда.
– Вы постоянно пьете? – спросил Гайфье.
– Постоянно.
– Чтобы… забыть что-то печальное? – решился на следующий вопрос Гайфье.
Ренье покачал головой.
– Это только так считается, – сказал он. – Пьют якобы для того, чтоб забыться. На самом деле это образ жизни. Впрочем, я могу переменить образ жизни. Мне сегодня даже предлагали сделать это. Вы же знакомы с Пиндаром?
По лицу мальчика пробежала странная тень. Как будто он вспомнил о чем-то по меньшей мере неприятном.
– Ну да, – выговорил наконец Гайфье. – Пиндар – мой компаньон. Так это называется. Человек, который обязан развлекать меня разговорами, выслушивать мои жалобы на судьбу и жестокосердых женщин, давать советы и помогать с одеванием. Практически слуга. А я должен с ним откровенничать… кажется.
– И как он вам? Нравится?
Гайфье пожал плечами. И спохватился:
– А вы что, знаете его?
– Были знакомы в юности, – сообщил Ренье. – Он сочинял стихи. Дружил с одной девушкой. Та потом погибла на студенческой дуэли.
– Погибла на дуэли? – прошептал Гайфье. – Так вот почему он такой мрачный…
– Да нет, он был мрачным задолго до этой истории, – сказал Ренье. – Полагаю, таким он выбрался уже из материнской утробы. Показался на свет, сморщился и прокричал на невнятном младенческом наречии: «Чума на вашу голову, куда это меня угораздило?»
Гайфье расхохотался:
– Похоже на него!
– Что вы намерены предпринять в таком случае?
– Терпеть, – сказал Гайфье. – Не могу же я просить отца выгнать человека только потому, что мне не нравится, как он интерпретирует поэзию.
– О! – с непонятной интонацией произнес Ренье.
Гайфье доверчиво улыбнулся:
– В самом деле, голова немного кружится.
– Приятно или неприятно?
– Не знаю. Пожалуй, приятно.
– Значит, вы из наших! – обрадовался Ренье.
Гайфье решил, что момент настал, и заговорил о главном:
– А что еще вы помните о моей матери?
Ренье поразмыслил немного. Потом сказал:
– Пока вы не спросили, мне казалось, будто я знаю об Эйле все. То есть мне нетрудно представить ее себе. Как она смеется, как пугается, как ест. Но как описать это в рассказе? Ни одной истории не могу припомнить. Просто она БЫЛА, понимаете? Очень живая и милая. Да, еще я переодевал ее куклой.
– Куклой?
Ренье кивнул.
– Когда потребовалось спрятать ее во дворце, я не придумал ничего умнее, как переодеть ее куклой. А потом явился Талиессин и украл ее. Беспардонно спер, если называть вещи своими именами.
– В первый раз слышу о том, что мой отец играл с куклами! – поразился Гайфье.
– Ну, он с ними играл, – протянул Ренье. – В те годы в народе поговаривали о том, что принц Талиессин – не мужчина, что от него не может быть детей, что он вообще не в состоянии иметь дело с женщинами. Разное говорили.
Гайфье только качал головой. Никогда в жизни он не слышал подобных вещей о регенте Талиессине. Напротив. Регенту приписывали множество бастардов, шептались о его любовных связях с женщинами по всей стране, рассказывали легенды о его бурном романе с собственной женой. Ходили даже слухи о том, что Талиессин в свое время не то командовал отрядом наемников, не то возглавлял шайку бандитов.
Как бы то ни было, в представлении мальчика отец был настоящим мужчиной. Даже слишком настоящим. Трудно представить себе время, когда Талиессин кому-то казался существом, достойным лишь брезгливой жалости.
– Да, вообразите себе, принц Талиессин играл с куклами, – повторил Ренье задумчиво. – Ему нравилось дразнить окружающих. Его не любили даже его приближенные – придворные кавалеры. А я был в их числе.
– И тоже его не любили? – не веря собственным ушам, спросил Гайфье.
Ренье рассмеялся.
– Я-то? Нет, я – другое дело. Мне нравился Талиессин.
– А сейчас?
Ренье удивленно взглянул на своего молодого собеседника.
– Нравится ли мне теперешний Талиессин?
Мальчик молча кивнул.
– Да, – уверенно ответил Ренье. – Теперешний Талиессин мне нравится. Впрочем, не думаю, чтобы он сильно переменился. Он всегда был таким, просто прежде мы этого не видели. Другое дело, что теперешний Талиессин во мне не нуждается.
– Понимаю, – пробормотал Гайфье.
Его старший собеседник встряхнул кувшином и обнаружил, что там пусто. Поднялся со скамьи.
– Мне пора уходить, – сказал он. – Увидимся в другой раз. Когда я что-нибудь вспомню еще.
– А вы вспомните?
– Непременно, – обещал Ренье. – Память – такая хитрая штука! Начни щекотать ей пятки, как она тотчас выдаст тебе все свои секреты. А секретов там – толстенные залежи! Только копни поглубже.
* * *Эскива не столько ходила, сколько бегала – по дворцу, по саду. Если бы ей дали волю, она бегала бы и по улицам столицы, и по дорогам Королевства. Ей трудно было передвигаться степенно, как надлежало царственной особе.
– Будь у меня крылья! – жаловалась она брату. – Я бы летала.
Гайфье, который твердо ступал по земле, не понимал ее.
– Когда ты несешься сломя голову, ты и половины происходящего вокруг не замечаешь.
– А я обязана замечать? – удивилась Эскива.
– Иногда это бывает полезно.
– И какую пользу ты извлекаешь из своей наблюдательности? – прищурилась Эскива.
– Например, встретил человека, который знал мою мать, – выпалил Гайфье.
Поначалу он хотел удержать этот секрет в себе. Владеть тайной, холить ее в уме, гладить по шерсти, как любимую собаку, – это было сладостно. Но поделиться ею с сестрой, увидеть, как та удивленно округлила рот и заблестела зелеными глазами, – в этом тоже имелась своя прелесть.
Радостное любопытство сменилось на лице Эскивы беспокойством.
– Но ведь ты… – начала она и замолчала.
Гайфье внезапно ощутил неловкость.
– Что?
– То, как госпожа Горэм это выразила… Что мы не родня…
– Глупости! – Гайфье уперся кулаком в бодро. – Выбрось это из головы. До тех пор, пока тебе нужен брат, он у тебя есть, Эскива.
Она опустила глаза.
– И что этот человек рассказывал тебе о твоей матери?
– Что она переодевалась куклой… Много интересного.
– А, – протянула Эскива. – Ну ладно. Познакомишь меня с ним как-нибудь при случае.
И убежала.
Длинная светлая галерея во дворце была разрисована фигурками девушек, танцующих с лентами в руках. Если быстро мчаться по этой галерее, не отводя глаз от фигурок, то начинает казаться, будто девушки действительно двигаются, а ленты извиваются, как живые.