"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– Согласна, – быстро кивнула Ингалора. – Важен принцип. Герцог действительно намерен довести начатое до конца. Помимо Радихены, о котором мы выяснили очень многое, он отправил в столицу еще двоих. Он разговаривал об этом с одним своим приближенным. Помнишь, такой, с напомаженными волосами? У него под левым глазом бородавка.
– Под лед бородавку, – сказал Софир, отмахиваясь. – Это отвратительно. Продолжай. Что нового о покушении?
– Если говорить честно, то они обсуждали не столько покушение, сколько предстоящий брак герцога.
– Что? – ужаснулся Софир.
– Все сходится, – быстро проговорила Ингалора. – Он действительно намерен перейти к решительным действиям. Когда ее величество и ее сын будут… устранены… – Она качнула головой, как бы отгоняя самую мысль о подобных вещах, но Софир больно стиснул ее пальцы:
– Продолжай. Не стесняйся в выражениях, сейчас некогда.
– Ну да, – кивнула Ингалора. – Словом, когда путь к трону будет свободен, Вейенто будет уже женат. Законным браком на юной, девственной аристократке. Он очень серьезно настроен, Софир! Кроме Радихены он отправил в столицу еще двоих. Я слышала их имена: Алатей и Сафрак.
– Кошмар, – поморщился Софир. – Отвратительные имена.
– Софир, душенька, ты ведь не будешь мне мешать, правда? – Ингалора поцеловала его в висок.
Он отстранился, махнул рукой и ушел в свои апартаменты. Ингалора положила ладонь на грудь, где прятала листок с запиской, адресованной Адобекку, и быстрым шагом направилась к воротам замка.
* * *Торговца звали Эвремар. Он не был ни особенно богат, ни слишком удачлив; впрочем, там, куда он приходил, его всегда встречали с неизменным радушием. Он выполнял заказы. Привозил красивую посуду или модную одежду, доставал редкие книги, высматривал, где продаются драгоценности. Ему доверяли подчас немалые суммы денег, и не бывало такого случая, чтобы Эвремар подвел своих клиентов.
Госпожа Эмеше пользовалась особым его расположением. Он готов был, по его собственным словам, пройти по любым дорогам, на любое расстояние, лишь бы угодить ей.
На сей раз он привез своей любимой клиентке роскошный альбом в бархатном переплете. Альбом содержал пятнадцать самых редких растений королевства, тщательно засушенных и приклеенных к страницам. Рядом имелись прориси тех же растений и пояснительные подписи. Вещь исключительно дорогая. Госпожа Эмеше пришла в восторг и щедро наградила торговца, так что он, распродав попутно кинжалы, чаши с лихими надписями и два десятка пряжек, уходил из замка страшно довольный.
Ингалора догнала его уже на дороге.
Заметив бегущую девушку, торговец, правивший небольшой повозкой, натянул поводья. Флегматичная лошадка остановилась и сразу потянулась губами к пыльному пучку травы. Эвремар с удовольствием смотрел на Ингалору: она бежала легко и красиво, ее распущенные желтые волосы развевались как флаг, напоенный солнцем.
– Добро пожаловать, – сказал ей Эвремар, когда Ингалора, ничуть не запыхавшись, подлетела к телеге и схватилась обеими руками за бортик. – Чем могу служить, красавица?
– Вы торговец? – заговорила она, быстро водя из стороны в сторону диковатыми глазами.
– Этому ремеслу я отдал большую часть моей никчемной жизни, – степенно согласился Эвремар.
Девушка стремительно сдвинула брови.
– Отчего же ваша жизнь никчемна?
– Просто так говорится… На самом деле я нахожу ее весьма содержательной.
Он с усмешкой глазел на нее. Такая вряд ли что-нибудь купит, но деньги у нее водятся, это точно. Обычно девушки подобного рода просили Эвремара выполнить сугубо личное и страшно тайное поручение. Скрытно передать письмо или навести справки о каком-нибудь человеке. И поскольку платили они щедро, Эвремар никогда им не отказывал.
Ингалора облизала губы, отбросила со лба волосы. Пробежала пальцами по бортику телеги так, словно пыталась играть на невидимых клавикордах.
– А куда вы направляетесь? – спросила она.
– Как получится, – отозвался торговец уклончиво.
Не следовало сразу называть место назначения. Если девице, скажем, потребуется, чтобы он сделал для нее кое-что в Мизене, нужно дать понять ей, что его незамедлительно ожидают совсем в другом месте. Тогда она заплатит за Мизену дороже.
Но с Ингалорой этот номер не прошел.
– Нет уж, не «как получится», а просто говорите, куда едете! – рассердилась она. – Знаю я вашего брата, я ведь и сама такая. Никогда правды не скажу, а буду плясать вокруг да около. Отменный способ набить себе цену.
– Голубушка, я отправлюсь туда, куда ты захочешь, – сдался торговец. – И в зависимости от того, сколько ты заплатишь, – скоро или погодя.
– И почем же ваши услуги? – спросила она жадно. И тотчас предупредила: – Если я услышу, что они бесценны, то…
Эвремар махнул рукой и засмеялся:
– Они-то как раз все оценены, и не по одному разу.
Ингалора тоже засмеялась, только неискренне, и вытащила сложенное в несколько раз маленькое письмо.
– Это адресовано господину Адобекку, королевскому конюшему, – сказала она. – Его дом в столице, недалеко от дворца. Спросите, вам покажут. Он великий интриган, бывший любовник королевы и вообще… богат. Он щедро наградит вас, и за скорость, и за участие. Ну и за молчание, конечно, тоже.
– А, – уронил торговец, напустив на себя суровость. – А ты-то сама что, ничего мне не заплатишь?
– У меня почти ничего нет, – ответила Ингалора. – Герцог, прямо скажем, скуповат, а госпожа Эмеше осыпает меня подарками, но не деньгами. – Она стянула колечко с пальца, вручила торговцу. – Разве что вот это. Неплохое.
– Милая безделушка, – согласился торговец, опуская вещицу в кошель.
– Адобекк заплатит гораздо больше, – заверила Ингалора. – Только молчок, хорошо? Иначе будет беда для всех: и для Адобекка, и для меня, да и для вас, пожалуй, тоже.
– Интриги? – Торговец подмигнул ей. – Ладно, красавица, сделаем. Ничего не знаю, ничего не желаю знать, послание передам и обо всем забуду. Поцелуешь старика на прощание?
– Вы не старик, хоть и противный, – сказала Ингалора, охотно подставляя ему губы.
Эвремар шевельнул поводьями. Лошадка поспешно оборвала последние травинки и зашагала по дороге. Скоро телега скрылась за поворотом, а Ингалора, снова бегом, возвратилась в замок.
У нее было назначено свидание с белобрысым солдатом. Помимо всего прочего, он нравился Ингалоре тем, что смешил ее: иногда они не столько занимались любовью, сколько лежали обнявшись и хохотали – а над чем, она и сама не могла бы сказать.
Софир назвал бы это «переизбытком жизненных сил». Подобные определения он изрекал с видом глубочайшего отвращения, поскольку считал, что артист обязан жить в состоянии постоянного морального упадка и разложения.
«Иначе не получится искусства, – пояснял он. – Искусство требует внутренней трагедии, а таковое невозможно при наличии здоровой натуры. Пора бы тебе обзавестись каким-нибудь извращением, Ингалора, не то на тебя смотреть, уж извини, отвратительно».
Ингалора пересказывала эти речи своему простецкому любовнику, и они смеялись над ними без удержу…
* * *Эвремар услышал за спиной стук копыт и понял, что его нагоняют несколько всадников. Он не сделал ни малейшей попытки уйти от погони – это было бы попросту бессмысленно и к тому же вызвало бы лишние подозрения. Нет, он натянул поводья, остановился и подождал, пока маленький отряд поравняется с его телегой.
Грабителей Эвремар не боялся. Здесь, на территории королевства, подобные случаи были весьма редки. Да и поживиться у Эвремара особенно нечем – во всяком случае, так его облезлая телега выглядела со стороны.
Лошадка – пожилая, пожившая; с первого же взгляда становилось очевидно, что это животное предпочитает передвигаться размеренным шагом. Телега хороша разве что для перевозки хвороста, навес над ней многократно зашит и заштопан. И сам возница – немолодой, с обширной загорелой лысиной, с грубыми руками.