"Фантастика 2023-182". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Ингалора опять почувствовала то, что сама называла «приступом доброго отношения» к госпоже Эмеше. Ей с трудом удалось подавить желание подойти к ней и погладить по руке.
– Вы, наверное, уже поняли, что господин Вейенто присматривает невесту, равную себе по положению, – выговорила Эмеше, краснея, как девочка. – Я не осуждаю его. Он, разумеется, прав. Особенно если учесть его происхождение – от старшей ветви, от Мэлгвина. Я полюбила человека, который знатнее правящей королевы!
Из ее глаз брызнули слезы, но она быстро совладала сними: привычка человека, который часто плачет и может внезапно разрыдаться просто от мимолетной мысли, пришедшей в голову.
– Мне было видение, – сказала Эмеше тихо. – Сон. Может быть, меня посетил призрак… или просто то был ответ на мои мольбы… Не подумайте, я вовсе не желаю препятствовать счастью моего Вейенто: он заслужил всего, к чему стремится. Но… – Она помолчала и беспомощно заключила: – Но как же я?
Ингалора приблизилась к ней и присела перед ней на корточки. Уставилась на плачущую женщину горящими базами. А затем быстро наклонила голову и – не поцеловала, а остренько клюнула – губами ее руку.
Эмеше вздрогнула.
– Вам было видение, госпожа, – напомнил Софир тихонько. Бусины опять протестующе звякнули в кувшине, который он по-прежнему держал в руке.
– Да. Возможно, Вейенто останется со мной еще на долгие годы… Но я не должна никого неволить. Никого ни одно живое существо…
Софир поставил кувшин на место. Подобрал с пола брошенную Ингалорой пряжку. Несколько раз открыл и закрыл застежку.
Ингалора встала, отошла от Эмеше.
– Вы в своем праве, госпожа, – проговорила она ровным голосом. – Я придумаю какой-нибудь другой номер для следующего выступления.
– Я рада, что ты меня понимаешь, – величественно молвила Эмеше. Слезы высохли на ее глазах, она почти улыбалась. Успокоенная, она благосклонно кивнула Софиру, послала Ингалоре ласковый взор и выплыла из комнаты.
– Проклятье! – шепотом проговорила Ингалора, с силой ломая в пальцах дешевенький, но весьма милый браслет – подарок ее последнего «приключения».
– Совершенно с тобой согласен.
Софир уколол палец пряжкой, выронил ее, вскрикнул и показал Ингалоре капельку крови.
– Что ты мне демонстрируешь? – скривилась она.
– Ты что, не видишь? – Он с ужасом уставился на свой тонкий ухоженный палец.
– Ну и что?
– Пряжка медная. Вдруг я заразился? Я знаю, что бывает, если уколоться медной иглой. Рука может распухнуть. Ингалора, ты меня слушаешь?
– Да, – рассеянно отозвалась она. – Вероятно, ты умрешь. Но это не решит главной проблемы: как мы без почтовых птиц будем отправлять сообщения в столицу?
– Мы ведь уже отправили… ты бессердечная дьяволица! – Он упал на ее постель, держа кисть руки кверху.
Ингалора взяла его за запястье и сунула пораненный палец себе в рот. Софир вздрогнул.
– Что ты делаешь? – вопросил он.
– Отсасываю зараженную кровь, – ответила она невнятно.
– Это поможет?
– Нет, но, надеюсь, немного успокоит тебя.
– Жаль, что ты не мальчик. – Он закрыл глаза, прислушиваясь к своим ощущениям. – В конце концов, почему я так разволновался из-за этих птиц? Человек, который должен совершить покушение, обнаружен, его описание составлено… И Адобекк обо всем оповещен.
Он сладко зевнул.
Ингалора устроилась рядом с Софиром на кровати, обняла его, положила голову ему на плечо. Желтые косы расползлись по всей постели, одна улеглась поперек горла молодого человека, точно намеревалась его придушить.
– Софир, – тихим голосом заговорила Ингалора. Он ощущал ее дыхание у себя на ухе. – Мы здесь для того, чтобы присматривать за герцогом и сообщать господину Адобекку малейшие подробности. Убить Талиессина – только часть интриги. Смерть наследника не возведет Вейенто на престол. Требуется что-то еще.
Софир содрогнулся всем телом.
– Убить ее величество? – прошептал он.
– Думаю, да.
– Ты так легко говоришь об этом! – Он приподнялся, посмотрел на нее возмущенно. – У меня дух захватывает, когда я только представляю себе подобное святотатство… – Он поднес к глазам свой раненый палец и с укоризной уставился на него. Кровь почти перестала идти, но теперь палец начал болеть. Плачущим голосом Софир добавил: – Одна только капля ее крови – и весь мир наполняется любовью и сладострастием. Желанием размножаться, если угодно. Я никогда не испытывал таких сильных эмоций, как во время ежегодных жертвоприношений.
– О чем мы говорим? – осведомилась Ингалора. – О твоих эмоциях или о нашем деле?
– Одно неразрывно связано с другим, – сказал Софир, опять укладываясь на подушки. – Отправишь донесение с каким-нибудь торговцем. В конце концов, они сюда приезжают довольно часто.
* * *Аббана ни разу еще не пожалела о том, что избрала для себя военную карьеру. Жизнь жестоко обманула эту девушку. Ни привлекательная наружность, ни образование, полученное в Академии Коммарши, не открывали перед ней настоящей дороги к успеху. Все, на что она могла бы рассчитывать, было место домоправительницы у какого-нибудь землевладельца средней руки. Ну и, если повезет, – брак с означенным землевладельцем или с его сыном.
Записавшись в армию, Аббана только выиграла. Она была грамотна и хорошо считала, поэтому ее быстро сделали сержантом и дали ей в подчинение десять человек. Точно такой же путь прошел и друг Аббаны, ее возлюбленный, человек, который был ей ближе, чем брат, – Гальен, другой неудавшийся студент Академии.
Сейчас они оба, в составе армии герцога Ларренса, временно находились на землях Вейенто.
Ларренс со своими людьми двигался к Саканьясу, укрепленному городку на границе с пустыней. Саканьяс был ключевым пунктом, и каждый раз, когда кочевники пытались оторвать от королевства клочок плодородной земли, они подходили к этой крепости.
Несколько отрядов армии Ларренса остановились в самом замке Вейенто, и Аббана с Гальеном оказались в их числе. Встреча с Ингалорой и Софиром оказалась для наемников полной неожиданностью. В тот день, когда они увиделись во дворе замка, Аббана долго не могла успокоиться.
– Что они здесь делают? – бормотала она, когда они с Гальеном уже отправились отдыхать в комнаты, отведенные для солдат: небольшие помещения в толще одной из древнейших стен замка. – Мы ушли из Изиохона, надеясь никогда больше не видеться с подобными людьми, а они тут как тут!
– Ты считаешь, что они нарочно нас преследуют? – удивился Гальен.
В полумраке он услышал, как Аббана отчетливо скрипнула зубами.
– Я ненавижу таких, как они! – выговорила девушка. – Считают себя артистами! Дешевые фигляры… Какую нужно иметь душу, чтобы вести подобную жизнь? Иногда я думаю об этом, знаешь?
– Нет, – сказал Гальен. И потянулся, чтобы обнять ее. – Аббана, с каждым днем ты удивляешь меня все больше! Как ты можешь думать о… о душе таких, как Ингалора и Софир? Они ведь… доступны.
– Да, – сказала она с силой, – а держатся как аристократы.
– Просто фигляры, ты же сама говоришь.
Он погладил ее по плечу.
– Давай будем спать, Аббана.
Она улеглась рядом, прижалась к нему всем телом, и он с удивлением почувствовал, что она дрожит.
– Ты плачешь?
– Нет, – отозвалась она голосом, который не оставлял никакого сомнения в обратном. – Не плачу. Мне просто обидно. Я никому бы в этом не призналась, кроме тебя, потому что это стыдно. Но я обижена, смертельно обижена! Они отвернулись от нас там, в Изиохоне, как от грязи.
– Ты опять за свое, – с тяжелым вздохом проговорил он.
– Но я чувствую! – Она взметнулась на постели, устремила на него страстный взгляд. – Я чувствую, что в них есть какая-то гнильца! Такие люди не могут просто так. У них есть тайна. Гаденькая, отвратительная тайна, я уверена.
– Аббана, я сплю…
Гальен закрыл глаза и действительно вскоре тихо засопел. Она гневно слушала его ровное дыхание. Сердце ее колотилось у самого горла.