Мир Смерти (СИ)
— Всё, как я и думал. Это «проклятье», которое ты на себя навесил, нарушает течение твоих энергопотоков в момент, когда ты пытаешься использовать магию. Не знаю, есть ли у тебя талант к арканной, но врождённая способность точно рабочая. Так что дело только в этом дебаффе.
— Как его снять? — спросил парень, — Я не хочу так всю жизнь жить! И как вообще получилось тогда рабочее заклинание?
— Как снять не знаю, мой уровень целительства пока не позволяет такие дебаффы снимать. Так что попробуем что-то с этим сделать, когда вернёмся в реал, — сказал я, — А по поводу как вышло — всё просто. Ты воруешь энергию у подсказавшего слово. Так я и вляпался в эти оковы. Магия была твоя, а энергия моя. Вот поэтому наказанием нас сцепило.
— Вот же гадство… Ладно, хорошо хоть это возможно исправить.
— Последний тест. Озвучь тот же стишок, только постарайся максимально абстрагироваться, не вкладывай в него чувства. Так механично, как только можешь, — попросил я парня.
— Это ты что-то странное просишь, — ответил Тимур, — Я даже в детстве стихи, когда учил, никогда их без эмоций не зачитывал. Тем более свои. Я творец и у меня душа поёт!
— Ну вот попробуй. Это важно! — настоял я.
— Ладно, ладно.
Он вздохнул и максимально безразличным голосом пробормотал стишок без запинки.
— Погоди. Получилось? Я всё озвучил! — он тут же потыкал кровать и разочарованно вздохнул, — Но ничего не случилось.
— Понятное дело. Зато теперь мы точно понимаем механизм твоей способности, — ответил я.
— Да? — удивлённо уставился на меня Тимур.
— Да. Как и бывает зачастую, твоя энергия — это основа, из которой формируется заклинание, проклятье нарушает её течение. Текст — это метод облечения энергии в форму, проклятье также мешает тебе завершать форму. Эмоции же — драйвер, то, что приводит всю конструкцию в действие. Твоя проблема в том, что эмоции ты вкладываешь всегда, а потому, если остальные условия выполнены, то сотворённый тобой стих становится магией.
— Это значит, что я не смогу стать исполнителем собственных песен даже исцелившись? — воскликнул парень.
На его лице был весьма ярко выраженный страх, который я вполне мог понять.
— Совсем не обязательно. Когда сможешь ею пользоваться полноценно, а, значит, и управлять своей энергией, попробую научить тебя с нею обращаться более осознанно.
— Правда? — спросил вдруг Тим, — Думаешь, получится?
— Ничего не обещаю, но сделаю, что смогу.
Я встал и указал вперёд.
— Пойдём-ка, хватит рассиживаться.
Понадобилось ещё пару передышек для Тимура, чтобы мы наконец добрались до касс. Вернее, кассы. Одной. А перед ней в пространстве равном паре-тройке футбольных полей в змейку выстроилась колоссальная очередь, которая продлевалась ещё больше за счёт корзинок с покупками.
— Да ну… — неверяще выдохнул парень, — Это не может быть нужным нам выходом. Мы же без покупок, значит, можно прошмыгнуть? Очередь ведь займёт целую вечность!
Я покачал головой и указал на здоровенную табличку висящую на стене неподалёку, которую заметил сразу после прибытия на место.
«Выход только через кассу.»
— Да ладно! — он принялся шарить взглядом по помещению в поисках альтернативных путей, — Это же реально ад какой-то! Очереди — это ужасно!
— Ага. В этом, видимо, и трюк. Всё ещё в восторге от Хтони? — спросил я.
— Чего сразу Хтоня, может, это от прошлых владельцев осталось! И вообще, она прекрасна и этого ничего не изменит! — возмутился Тимур.
— Ладно, ладно, — я усмехнулся, глядя, как он защищает свои «романтические интересы».
— Чем ехидничать, лучше сказал бы, что делать. Ты же не собираешься тут стоять до скончания веков?
— Чисто техниииически, — сказал я, — Пока я нахожусь на зазеркальной территории, могу жить вечно, поскольку не старею и вот это вот всё.
— Нет, — покачал головой Тимур, — Не смей мне заявлять, что ты хочешь дождаться моей смерти от старости, чтобы я тебе не мешал!
— Шучу я. Будем импровизировать.
Я взял лежащую в корзине неподалёку мягкую набивную акулу и сунул ему в руки.
— Значицца, ты идёшь туда, — я указал на очередь, — И старательно стоишь, делая вид, что ты обычный покупатель. Когда вернусь — подыграешь. Гитару дай, я в инвентарь уберу, чтобы не мешалась.
Тимур скептически покосился на меня, но всё же протянул свой бесценный инструмент, который я тут же спрятал в подпространство.
— В общем, ты в очередь, а я пойду проверну один хитрый трюк, которому я научился у наших ушлых торгашей, — я зловеще улыбнулся, после чего стремительно рванул в ряды с бакалеей и хозтоварами.
Это заняло время. Даже с моей скоростью пройтись по рядам и сделать своё чёрное дело было нелегко. Но, в конце концов, всё было кончено и я вернулся обратно к очереди. На этот раз уже с тележкой полной «социально значимых» товаров. Я подъехал к своему спутнику, который с люто скучающим выражением лица стоял в толпе, держа под мышкой плюшевую акулу.
— О, Тимур, какими судьбами? — сказал я.
— За акулой пришёл, не видно что ли, — буркнул парень.
Я подошёл поближе, опёрся предплечьем на бортик, разделяющий потоки очереди, и подманил парня к себе, чтобы шептать ему на ухо. Делал я это, правда, так, что слышала половина нашего ряда и ещё половина соседнего.
— Ты что не слышал, что со следующей ротации с полок убирают гречу, соль, сахар, имбирь и туалетную бумагу?
— Да ну, ты гонишь? — так же «шёпотом» сказал Тимур, — Быть не может!
— Зуб даю, там уже даже таблички повесили, мол не больше двух штук в руки, — сказал я, краем глаза замечая, как покупатели явственно навострили уши.
— Даже имбиря? — с притворным ужасом заявил парень.
— Даже имбиря, — ответил я, — Да, точно, а ещё матрасы новые завезли, мягкие. Вон, видишь бабуля стоит с одним? А их ведь раньше никто не брал!
— Так, срочно погнали, пока можем, а то сейчас все поймут и потом уже не успеем, — воскликнул Тимур и тут же прикрыл рот ладонью, «осознавая» оплошность.
Он перепрыгнул через заборчик и мы побежали к рядам, там свернули в один из «тупичков» и встали между полок.
— Так вот что ты задумал? — усмехнулся Тимур, — Разве ж это сработает?
Я лишь с улыбкой молча приложил палец к губам, а потом ладонь к уху. Музыкант прислушался, что сделал и я. Гул голосов, перерастающий в топот ног, грохот падающих тел и роняемых «менее важных» товаров.
У парня распахнулись глаза от удивления, а когда потоки покупателей хлынули меж полок словно лавина, он и подавно смог лишь молча стоять и хлопать ресницами. Стоило потоку покупателей схлынуть, мы побежали к опустевшей кассе, где стояла лишь бабуля с матрацем, на котором явственно пропечатались следы ног. Видимо, он её и спас. Поскольку у нас на глазах тела менее удачливых, затоптанных толпой осколков рассеивались.
— Поверить не могу, что это, и правда, сработало.
— Ха. Если ценнники с лимитом количества товаров и слухи о грядущем дефиците работают в реале, то тут и подавно будут. Главное-то что? Понять особенности противника и тогда будет ясно, как с ним бороться.
— Кстати, вот этот хаос с затоптанными — это разве не насилие?
— Не, они ж их не били, просто нечего лежать под ногами, — хмыкнул я.
— Как-то всё равно жестоко. Они же явно что-то чувствуют даже в таком виде.
— Да, но увы.
По пути я прихватил акулу из чудом уцелевшей корзины. Бабуля как раз пробила матрац и потопала с ним к выходу, а мы подошли к кассиру.
— По чём акулы, сударыня? — спросил я девушку, кислому виду и мешкам под глазами которой можно было лишь посочувствовать.
— В ментальной энергии. Приложите ладонь к сканеру, с вас спишется нужная сумма.
Я кивнул и сделал это, оплатив сразу обе покупки, потеряв при этом довольно мало энергии. Акул я сунул в инвентарь. Будет сувенир на память. Мы прошли сквозь портал и оказались на том же месте, куда приплыли.
Хтоня, как обычно, возникла из вспышки пламени, игриво поправила волосы, постреливая глазками и широко улыбнулась. На ней снова было другое платье, на этот раз голубое средней длины, особенностью которого являлись корсет и широкий вырез декольте. Я тут же увидел, как у Тимура заблестели глаза. Хтоня же энергично захлопала в ладоши.