Паинька и Пай (СИ)

— Я была в подвале, — голос осекся, тот ужасный вой все еще звучал в голове.
— Я бы не учила тебя, Пай, обращению с женой, но Лимми заслужила хорошей трепки, — Василька опять встряла, когда ее не спрашивали.
— Вот и не учи, — рявкнул Пай, а Лимми забралась к Паю на колени и показала Васильке язык.
— Как ты смогла попасть в подвал? — Василька смотрела хмуро. — Там все заклятиями обложено. Убило бы.
— Заклятия на крови, а Лим как-то покусала Гилдерина, — Пай хохотнул, вспоминая случай в спальне. — Ее и усадьба моих родителей впустила. По моей метке.
— Дверь сама открылась. Я и вошла. В комнате было очень холодно, я обернулась, чтобы согреться, и унюхала, — Лимми прерывисто вздохнула и поежилась. Пай подышал на ее руки, растер спину.
— Что унюхала?
— Не дави на нее, Василька, если не хочешь вылететь отсюда, — Пай укрыл Лимми рукой.
— Пай, хватит с ней нянчиться. Пусть расскажет толком, что видела.
— Там кто-то воет. За шкафом. И воняет очень. Я убежала, — Лимми потупилась, она показала себя трусишкой и неженкой. Василька опять будет ее позорить перед Паем.
— Надо проверить, — Пай ласково поцеловал Лимми в висок. — Посидишь здесь?
— Как мы без нее в подвал попадем, умник? — фыркнула Василька. — Разве что Гилдерина из сарая притащим.
— Я пойду с вами, — Лимми недовольно покосилась на Васильку. Эта кошка ей не нравилась. То в сны к Лимми лезет, то высмеивает, то пугает. Обсуждает ее с Паем за спиной Лимми. Может, хочет отбить Пая? Лимми не позволит.
— Ты нас впустишь и останешься снаружи.
Пай отвернулся, пряча улыбку. Он заметил ревнивое сопение и взял Лимми за руку, переплетая пальцы. Только жена могла всерьез ревновать его к кошке с поцарапанной мордой. Свет в подвале уже погас, а вонь из комнаты распространилась до самого входа. Пай грозно велел Лимми не высовываться.
— Как ты тут свет включила? — Василька первой, крадучись, шагнула внутрь.
Мстительно выдержав долгую паузу, Лимми забормотала нужные слова. Василька покружила по первой комнате, прислушалась, пожала плечами.
— Все тихо. Может, тебе померещилось?
— Нет, мне не померещилось, — Лимми оттолкнула Васильку, открыла вход в комнату и подбежала к шкафу. — Пай, надо сдвинуть. Я зажгу свечку, а то там темно. Заклинание не действует.
— Лим, ну, куда ты, — Пай дернулся следом, загородил собой проем. — Не лезь.
Едва Лимми чиркнула спичкой, как из проема донесся горестный вой. Рука задрожала, Лимми едва смогла зажечь свечу. Но испугало ее другое — Пай взвыл в ответ и ринулся в темноту. Василька проскользнула за ним. А Лимми растерялась, встала на пороге, пытаясь посветить: за спинами Пая и Васильки невозможно было разглядеть хоть что-то. Василька кричала непонятные слова, звенели цепи, а Пай рычал незнакомо и страшно.
Спустя пару минут Пай вынес, прижимая к груди, кого-то вонючего, худого, грязного, в рваной одежде, седые космы свисали до пола. Лимми даже не сразу поняла, мужчина это или женщина, лишь разглядела в прореху родинку под левой лопаткой. Она как завороженная смотрела на эту родинку. Протянула руку, пытаясь указать Паю на эту важную особенность. Василька подтолкнула Пая к выходу и взяла Лимми за руку.
— Идите за мной, нужно отмыть и воды, что ли, дать.
— Не командуй! — Лимми вырвала руку и схватила мамину косынку. — Пай, надо глаза завязать, из темноты на свет будет больно.
— Завяжи, Лим, — Пай опустился на одно колено и Лимми увидела изможденное женское лицо.
Темное от многолетней грязи, только от слез виднелись светлые дорожки. Лимми бережно наложила повязку. Перед внутренним взором мелькнула картинка — спальня, ночная сорочка на полу, семейный портрет на стене. Тогда она не поняла, чей портрет. И сейчас бы не поняла. Но родинка. Она врезалась в память. Лимми обожала тело Пая, знала каждую отметину.
— Пай, — Лимми подняла голову, посмотрела испуганно. — Это же… А кто тогда Августа?
При имени Августа женщина слабо дернулась, протестующе застонала.
— Выясним, Лим, выясним, — Пай выглядел спокойным, но Лимми чувствовала, как он взволнован.
 
Они спешно выбрались из подвала. Василька привела их в купальню. Воду уже кто-то невидимый наливал в продолговатый бассейн. На краю стояли плошки с ароматным мылом и лежали полотенца.
— Клади в воду, и уходим. О ней позаботятся, — Василька помогла Паю опустить пленницу в бассейн.
— Кто позаботится? — Пай аккуратно расправил спутанные волосы.
— Тебе их не увидеть, просто поверь.
— Пай, — Лимми прижалась к мужу, подлезла под руку. — Будет лучше, если ты придешь позже, когда она придет в себя. И не будет стыдиться за грязь и запах. Никто не любит унижения. Мы и так увидели лишнее.
Лимми потянула Пая за собой, они торопливо сполоснулись под душем и вернулись в кабинет. Сидели молча. Даже вредная Василька помалкивала.
 Глава пятнадцатая. Ловушка 
Пай сжимал кулаки и вдруг подскочил.
— Я убью эту скотину! Сверну ему шею, — Лимми кинулась на грудь Паю, а Василька встала у дверей.
— Сначала мы выведаем у него все, потом убьешь. Если захочешь руки марать. Он важный свидетель.
— Тебе ли его защищать, — зло бросил Пай.
— Я не защищаю, просто уверена, что это не единственное преступление Гилдерина. Может, есть еще пленники? Колдун боялся возмездия равновесных сил, никого не убивал. Держал на цепи. Уж я-то знаю, — Василька как будто состарилась на глазах, и Лимми пожалела кошку. Погладила утешающе по плечу.
— Он и мою маму обижал, гад, — Лимми встрепенулась. — Пай, давай я сбегаю за мамой, она же целительница. И женщина. И про Гилдерина знает.
— Лим, — Пай не хотел отпускать жену одну. Колебался. Да, дома ее не обидят, но могут спрятать так, что трудно будет найти. Рекс боится за дочку, а тут еще сыщики. Самому Паю уходить никак нельзя. Нужно допросить колдуна. А Магда, в самом деле, могла очень помочь.
— Пусть идет, Пай. Я дам ей кое-что для защиты, — Василька скрылась между стеллажами.
— Пообещай, что будешь осторожна, — Пай обнял Лимми, расчесал пятерней кудри. — Без тебя я умру, помни.
— Пай, я смогу, ну ты что, — Лимми потянулась к губам Пая. — Под землей никто меня не тронет.
— Из дома не выходи. Жди Магду внутри.
— Пай, перестань. Лучше поцелуй меня. В знак…
Договорить Пай не дал, шлепнул по заднице за озорство в серьезный момент, но поцеловал. Глубоко, жадно.
— Не на век расстаетесь, — Василька поморщилась, протянула Лимми маленький мешочек. — Наденешь, когда выйдешь из хода, иначе не откроется ничего.
— Это что? — Пай подозрительно сощурился.
— Блокирующее кольцо. Прячет ауру и способности отражей. Хватает на пару-тройку дней. Достаточно, чтобы не засветиться.
— Я быстро, — Лимми спрятала кольцо в карман штанов. Посмотрела требовательно на Пая. — Ты мне потом все расскажешь про Гилдерина, да?
— Конечно, мой щеночек, — Пай улыбнулся, а Василька презрительно фыркнула.
— Вы будто не псы, а… — под свирепым взглядом Пая Василька заткнулась и вышла из кабинета.
— Котяра облезлая, — не сдержалась Лимми, жалость к Васильке испарилась.
— Она просто завидует, не обращай внимания.
Пай проводил Лимми до валуна. Чутье контрабандиста зудело, отпускать Лимми не хотелось.
— Нет, Лим, ты останешься, — начал было Пай, но Лимми уже прыгнула в подземный ход, махнула на прощание рукой. — Лим! — жены и след простыл.
— Пай, ты идешь? — с крыльца звала Василька.
— Иду, — настроение резко упало. — Ты умеешь ходы открывать?
— Не умею. Не от кого было перенять. Но я почувствую, если с Лиманой что-то случится.
— Это я и без тебя почувствую, — проворчал Пай.
Они отправились к сараю. Пай входить не планировать, пусть Василька и умела обращаться с ошейником, рисковать не стоило.
— Как ты освободилась? Тогда?
— Я же отраж. Однажды я переняла умение управлять ошейником от своего владельца, никаких чудес. От жадности многие забывают, что в слабости отражей есть сила.