Паинька и Пай (СИ)

— Ритуал крови жесток, миледи. Мы нашли бы здесь труп, если бы поле не распознало кровь наследника.
— Нам нужно вернуться. Мы переедем. Будем ждать Ридана здесь.
— Дорогая, ты уверена?
— Да, я уверена. Я буду ждать своего сына в родном доме, молиться. Прикажите расчистить сад. И о могилах надо позаботиться.
Лимми осталась одна. Она ничего не поняла, кроме того, что дом каким-то образом впустил ее, а мог бы убить. Хозяева решили вернуться. Она подобралась к окну, высоковато, но лучше сбежать по стене, ей не впервой. Люди, которые заказывают Гилдерину ритуалы, ей не друзья. Не станут спасать Пая. Лимми могла бы попросить о помощи отца, но боялась зря потерять время. Она справится сама.
Бодро шагая по густому лесу, Лимми сожалела, что вчера не заглянула на кухню в пустом доме. Разжилась бы какими-нибудь сухарями. Почти сутки она ничего не ела, а ранец остался где-то около избушки Гилдерина. Лимми не боялась, что не найдет дорогу. Судя по крикам Гилдерина, путь к колдуну ей открыт. Конечно, то, что кричал колдун, Лимми не понравилось, какая еще общая судьба. Лимми любит Пая. И только его. Они истинная пара.
С тех пор как она увидела Черного Пса в медпункте, жизнь Лимми невероятно усложнилась. Она перестала понимать отца и мать, родная стая гонялась за ней по провинциям, подземные ходы звали и открывались пачками, колдун лез к ней, а странный дом, который принял Лимми за наследника, пугал особенно. И все равно, Лимми была готова пройти заново весь путь, лишь бы Пай был с ней. Ее сильный альфа.
Мерзкий Гилдерин заколдовал Пая и Лимми он тоже легко заколдует, надо быть осторожной. Когда Лимми недолго училась в школе, им рассказывали, что колдуну нужно связать руки и заткнуть рот. Это Лимми и собиралась сделать. Только сначала она должна найти Пая. Сердце ныло и Лимми закусила губу. Когда Пай требовал ее внимания, ранки под браслетом пульсировали, но сейчас Лимми не чувствовала энергии Пая. Может, Пай просто спит?
Завидев избушку, Лимми легла в траву, она отчаянно трусила и решила сначала понаблюдать. Колдун пойдет к Паю и Лимми увидит, где его прячут. Ей могла бы помочь метка, но Лимми не знала, как с ней обращаться. Терла шею, сжимала браслет, шептала над камешками. Как ни старалась, Пая она учуять не смогла. В избушке кто-то разговаривал, и Лимми подобралась поближе, чтобы подслушать.
Хлопнула дверь и с крыльца сошел Гилдерин. Он хромал, лоб был рассечен, на скуле темнел кровоподтек, и Лимми мстительно улыбнулась. Мало они с Паем наваляли этому старикашке. Следом на крыльцо неожиданно вышла мама. Лимми чуть не выдала себя воплем. Меньше всего она ожидала увидеть ее здесь. Глаза у мамы были заплаканными, в руках она мяла платок. Счет к колдуну у Лимми, и так очень большой, значительно подрос.
— Магда, ты виновата во всем и нечего слезы лить, — Гилдерин говорил с трудом, видимо, после кулака Пая челюсть болела. — Когда Лимана прибежит домой, деваться ей некуда, ты дашь мне знать.
— Отстань от нее, видишь же как все развернулось. Ты не сможешь ее покорить. Пай ее пометил, дал силу.
— Я все смогу! Сильнее меня колдуна нет. Или что? Ты родишь мне еще одну дочку? Давай! Только не от Рекса. Ваши могут вернуться. Подберем тебе нормального мужика, а не эту деревенщину.
— Лимана любит Пая… ради него она из дома сбежала и…
— Да пусть любит, разве я запрещаю? Как свою собачку, — перебил Магду колдун и попытался захохотать. Но тут же скривился от боли и пробормотал как выплюнул. — Пай не сможет больше быть человеком, ты же его видела. Через пять дней, о, уже через четыре, он навсегда останется псом. Будет охранять Лиману, я не против.
— Лимми не простит тебя.
— Куда она денется, я умею убеждать. Я ведь могу и внешность Пая взять, хотя противно, конечно.
— Я все расскажу Лимми.
— Магда, ты же не дура. Я спас тебя, ты мне должна. А ведешь себя нагло. На что надеешься? На Рекса? И я еще не спросил с тебя за оплошность с браслетами. Почему ты не поменяла их, ты же видела, что Пай неправильно ими распорядился.
 
— Пай сделал ритуалы на слюне и крови. Он как-то сумел заставить Лимми поцеловать его. И укусить. Никто не мог такого ожидать от Лимми. Она же собственной тени боялась. Менять браслеты было бессмысленно.
— Возьми это, — Гилдерин сунул в руки Магде маленький мешочек. — Поменяешь ей сережку. Остальное я сам сделаю. Проваливай.
Гилдерин убедился, что Магда зашагала в правильном направлении, и вернулся в избушку. Он злился, и в таком состоянии колдовать было нельзя. Даже подлечить себя Гилдерин не мог. Лезвие из сапога Пая оказалось пропитано какой-то гадостью, бедро распухло и почернело. Зубы шатались, голова нещадно болела. Он жалел, что поддался на уговоры Магды и не забрал девочку себе в семь лет. Конечно, растить ребенка не сахар, но тогда Лимми уже привыкла бы к нему и не роптала.
Захотел Гилдерин позабавиться, посмеяться над этим гордецом Паем и что вышло. Мог ведь его извести, утопить, посадить сразу на цепь, так нет, пожалел, отдал в приют. Вот и благодарность. А сейчас мощь уже не та и ранение некстати. С другой стороны, иметь сторожевого сильного пса, изначально преданного Лимане, удобно.
Всего четыре дня подождать. Ради безвозвратного превращения Пая в пса, Гилдерин потерпит. Убивать врагов колдун не любил. Зачем тревожить силы возмездия. А так и врага обезвредил, и Лимми будет под защитой, и соперника извел. Колдун спустился в свой тайный подвал. Здесь никто его не застанет врасплох, а он успокоится, отдохнет и вылечит себя.
 Глава девятая. Спасти Пая 
Чуть выждав, вдруг колдун вернется, Лимми побежала за матерью. Она знала что-то важное про Пая. Лимми догнала мать у холмов. Магда сидела на камне, закрыв лицо руками. Поза выдавала отчаяние. Такой печальной Лимми маму не видела. Наверно, переживала за нее, а в беде-то Пай.
— Мама, — Лимми села у ее ног как в детстве, посмотрела в лицо. — Как спасти Пая? Ты же знаешь?
— Лимончик, ты все еще здесь? — Магда испуганно огляделась. — Пойдем домой, доченька. Я спрячу тебя, Гилдерин не найдет.
— Никуда я не пойду, — Лимми замотала головой и сжала ладони матери. — Скажи, что мне делать? Почему Гилдерин говорил про четыре дня? Я подслушала.
— Лимми, это не просто, — Магда покачала головой. — Ты еще мала для такого. Пай сам виноват. Зачем он потащил тебя к Гилдерину? Я же его предупреждала.
— Мама, — Лимми вскочила, топнула ногой, глаза засверкали. — Ты за меня или за колдуна? Пай меня защищал. Он бы все для меня сделал.
— За тебя, конечно, — Магда горестно вздохнула, погладила Лимми по голове, прижала к себе. Она считала дочь несмышленышем, своим маленьким кудрявым Лимончиком, говорить с ней на взрослые темы было трудно. — Это очень хитрое заклятие, Лимми. Древнее. Когда еще люди и звери плохо совмещались друг с другом. Враждовали. А когда мирились, то кровно братались. Соединялись телами.
— Если ты за меня, то говори всю правду. Пусть у меня нет своего зверя, но я пойму. И спасу Пая. Если не скажешь, я все равно останусь с Паем. Не вернусь домой! — глаза у Лимми горели зеленым как драгоценные камни.
— Понимаешь, Лимончик, Пай скоро потеряет разум человека. За пять дней. Один уже прошел. Чтобы вернуться, он должен начать разговаривать с человеком. По-человечески. Признаться в любви. И не только. Нужно соединить трижды три жидкости. Но объяснить это ты ему не сможешь. А сам он не догадается.
— Мама, Пай всегда понимал меня, даже когда обращался псом, — Лимми воспряла духом. — Он меня любит.
— Тогда он не терял связи со своим человеческим обликом, дочка. Гилдерин помог Паю со зверем. Колдун знает все тонкости, знает, как выбить из зверя человеческую сущность. Он заморозил твою слюну и кровь в нем. И остальное, — Магда замялась. Поймет ли ее малышка, что надо делать.
— А где Гилдерин держит его? — мыслями Лимми уже была с Паем.
— В овраге, там есть старый сарай.