Паинька и Пай (СИ)

— Лим, — Пай погладил жену по гладкой щечке, дернул за ушко. — Просыпайся, сладкая. Нам надо торопиться.
— Куда? — пробормотала Лимми, с трудом разлепив глаза.
— Не куда, а откуда, — хохотнул Пай.
Видеть, как Лимана потягивается, морщит спросонья нос, трет кулачками глаза, было сильнейшим соблазном, и Пай сбежал в ванную комнату. Вернувшись, застал Лимми за потрошением свертка. Его жена была любопытной донельзя.
— Это мне, Пай? — глаза Лимми сверкали. Она прикидывала на себя кожаные штаны как у Пая, темную рубашку, полусапожки с заклепками.
— Тебе, конечно. Подошло? Нравится?
— Да! — Лимми кинулась на шею Паю, немного упрекая себя за вчерашнюю ревность к рыжей девице. Выглядеть как Пай было мечтой Лимми, и она сбылась. Штаны сели как влитые. — Пай, я красивая?
— Лимми, ты с ума меня сведешь своими вопросиками. Конечно, ты красивая. Других таких нет, — Пай вдруг вспомнил важное. — Тебя мама поила из этой бутылочки?
— Поила. Когда я нервно спала.
— Лизни-ка.
— Зачем? Я крепко спала сегодня.
— Лим, так будет лучше для нас обоих.
— Пай, ты мне не мама, — Лим вздернула подбородок и оскалилась.
— Я тебе все сразу, Лимми. И рука у меня тяжелая! — Пай бросил взгляд в окно. — Вот черт, следаков прибавилось. Мы уходим, Лим. Быстро!
— А умыться?
— Нет времени. Я вылижу тебя по дороге.
Пай схватил ранец и вытолкал Лимми из номера. Они быстро спустились по хозяйственной лестнице, выскочили во двор. Их ждали. По меньшей мере с десяток псов. Местные держались кучно, вчерашние ловцы рассредоточились по двору. Но была и третья сила. Из-за угла вывернул Тарзан. Все-таки Рекс не успокоился. Послал погоню.
— Пай, оставь Лиману и уходи, стая дает гарантии твоей безопасности. В противном случае, никто за тебя не даст и гроша. Живым ты не нужен.
— Лимми моя. По всем законам. Ты сам был на нашей свадьбе, Тарзан, и на ней моя метка.
— Какие законы, Пай? Не смеши, — от местных выступила бывшая подельница. — Я тебя предупреждала.
— Неужели всем хочется крови? — лениво процедил Пай, выбирая, с кем договариваться. Рисковать Лимми он не мог. Вдвоем им не точно прорваться. Это первая линия. Вокруг гостиницы, наверняка, есть еще желающие взять их, вернее Лимми. Только нападавшие не учли, что Лимми не собиралась быть пешкой.
— Бежим! — Лимми сдернула с плеча Пая ранец и задала стрекача со двора. В прыжке Пай обратился и рванул следом.
На несколько секунд все караульные оторопели, не ожидали такой прыти от этой парочки. Ясно же, на чьей стороне перевес. Они, что, совсем идиоты? Пай же не самоубийца. Он должен был начать переговоры. Сам виноват, сейчас они его порвут. Имеют полное право. Оглушительный победный вой разнесся по округе. Тарзан сплюнул, он предлагал похитить Лимми ночью из номера, но Рекс был против. Такого дочь ему бы точно не простила.
А Лимми не стала мудрить. Покинув в три прыжка гостиничный двор, она юркнула в ближайший дом, брошенный хозяевами. Входная дверь болталась на одной петле, крыльцо провалилось. Но в доме, Лимми чуяла, было три подземных хода, они начинались прямо в сенях и открылись в полу одновременно, едва Лимми перешагнула порог. На миг она замерла, не зная, какой предпочесть. Пай толкнул ее лапами в спину и опрокинул в ход, что находился прямо под ногами.
Полетев кубарем вниз, Лимми заверещала. Пай ухватил ее за шиворот и оттащил подальше, запечатывая вход. На стенах тускло засветился мох, этот ход ничем не отличался от первого, по которому они сбежали из дома Магды. Пай слышал как по дому рыскают недовольные похитители, опасался, что найдется еще кто-то, откроет ход, это же Заречье.
Им повезло. Ход не обнаружили. Кроме местных никто и не понял, куда они могли деться, а местные болтать не стали, убрались восвояси первыми. Остальные заняли бесполезную оборону вокруг дома. Пай попробовал сориентироваться. Хорошо было бы выйти к лесу. Но даже если не так, они выиграли. Сам черт теперь не скажет, где они окажутся. Лимми молодец, обвела всех вокруг пальца.
 Глава восьмая. Гилдерин 
 
Пай расслабился, тщательно вылизал все еще хныкающую Лимми, он же обещал умыть жену. Лимми забралась на него и успокоилась. Пусть Пай бежит, а Лимми поспит, глаза сами закрывались, утро выдалось суетливое, неправильное. Разве так надо просыпаться после первой брачной ночи. Лимми посопела, возмущаясь, а потом крепко уснула. Пай шел плавно, чтобы Лимми не соскользнула. Как ни крути, Лимми спасла их брак. Пай верил гарантиям Рекса, жизнь бы ему оставили, а вот Лимми он мог никогда больше не увидеть.
Ближе к обеду они вышли среди холмов. Жилья вокруг не наблюдалось, до леса было рукой подать. Припасы из ранца пришлись кстати. Вяленое мясо, сухари, какие-то корешки. Наевшись, Пай удобно уселся на мягкий мох, прислонился спиной к огромному валуну, и потянул к себе жену. Довольная Лимми устроилась между согнутых ног Пая и положила голову ему на грудь, а руку закинула на шею. Она радовалась, что Пай ее послушался. Не стал драться, побежал за ней.
— Ты не сказал, куда мы идем. И почему пешком. Давай найдем мотоцикл.
— Прости, Лим. Жаль, конечно, стаптывать твои стройные ножки, но иначе никак. Еще пару дней будем идти.
— Пару дней?
— Заранее трудно сказать, длинной или короткой будет дорога к колдуну. Он живет где-то в Зачарованном лесу.
— А если он нас заколдует? Он злой?
— Не добрый. Но ты не должна бояться. Мы заплатим и Гилдерин ответит на наши вопросы.
— Пока ты меня нес, мне сон приснился. Странный, — пожаловалась Лимми.
— Расскажи мне, Лимми. Всегда и все рассказывай мне, — Пай покрепче прижал к себе жену, вдыхая лимонный запах от мягких волос. Пусть все сложно складывается, но он был счастлив.
— Мне снилась… — Лимми помедлила. — Кошка! Представляешь?
— Кошка?
— Да. Такая большая, почти как ты, рыжая с белыми полосками. И зелеными сверкающими глазами. Ее звали Василька.
— Тебе и кличка ее приснилась?
— Это плохо? — Лимми испугалась, рассказывать ли дальше, вдруг Пай огорчится или еще хуже разлюбит ее. Разве это правильно, что псам снятся кошки. С Паем Лимми уже отвыкла считать себя человеком.
— Мы не властны над снами. Никто точно не знает, зачем они нам. Во сне можно увидеть будущее или прошлое, себя, других, или вообще ерунду, которая забывается утром.
— Я не смогу это забыть, Пай. Мне снилась кошка, но как будто это была я, в теле этой Васильки, — Лимми закусила губу. — Мне страшно.
— Я с тобой, Лимми. Да ты и сама очень смелая, — Пай хохотнул. — Как ты мне грозно скомандовала: “Бежим!” Я даже ослушаться не посмел. И не первый раз, кстати.
— Ты смеешься надо мной, — Лимми со всей силы стукнула кулачком по крепкой груди Пая и затрясла рукой от боли.
— Ну зачем, Лим, — Пай схватил ручонку Лимми, облизал и подул. — Ты можешь меня бить, конечно, но бери хотя бы палку для этого.
— Не буду рассказывать, — надулась Лимми.
Пай вздохнул. Он не узнавал себя. Его невозможно было разжалобить никакими слезами и просьбами, он плевал на прямые оскорбления и угрозы, смеялся в глаза врагам, которые драли его когтями и клыками, никогда не обращал внимания на раны и шрамы, но эта малышка сумела смолоть его в муку и испечь сладкий пирожок. Наконец-то, Пай стал оправдывать свое имя.
— Лимми, я сейчас заплачу, — решил он схитрить и поговорить с женой на ее языке. — Ты от меня скрываешь свой сон, значит не доверяешь, не любишь? У тебя тайны от меня?
— Пай, прости, — тут же сдала назад Лимми.
Она встала перед Паем на колени, схватила его обеими руками за уши, потерлась носом о нос, лизнула в губы. Посмотрела вопросительно, что дальше делать? Пай повалил Лимми на мягкий мох, целуя и расстегивая попутно новые штаны. Странный сон на какое-то время был забыт.
Пай вернулся к расспросам, когда, нанежившись, они потопали в самое сердце Зачарованного леса. Деревья росли все гуще, солнце едва проникало теплыми лучами сквозь ветви. Землю толстым слоем покрывала бурая хвоя. Но идти было легко. Лес не препятствовал их путешествию. Наоборот, словно открывался навстречу.