Измена. Под защитой врага

 
Аида Янг
 
Измена. Под защитой врага
 
Глава 1. 
– Это правда, Лейла. Я женился.
Я даже не сразу поняла. Сидела на диване, держала в руках чашку с остывшим чаем, и пыталась уловить смысл сказанного.
Он стоял напротив – спокойный, как будто говорит о погоде.
Муж. Мой муж.
– Что ты сказал?
– Всё, что ты услышала. Я женился.
  
– На ком?
Он отвёл взгляд.
– На дочери Мурада.
Я рассмеялась – истерично, коротко, будто воздух вырвался из груди.
– Мурада? Того самого, с кем вы враждуете двадцать лет?
– Всё меняется, – спокойно сказал он. – Это выгодно всем.
Я встала.
– Выгодно? А я где в этой сделке?
– Ты остаёшься в доме. Как мать моих детей. Никто не тронет тебя, Лейла.
Он сказал это таким тоном, будто делает мне одолжение. Как будто я – часть имущества, о которой просто нужно позаботиться.
– А любовь? – спросила я. – Или это слово теперь тоже невыгодно?
– Не начинай. Ты взрослая женщина, всё понимаешь. Это политика.
Я шагнула к нему ближе.
– Политика? Ты разрушил семью, чтобы получить власть?
Он пожал плечами.
– Так живут все.
В тот момент я поняла, что между нами – всё. Никаких “мы” больше не существует.
Есть он – человек, который выбрал власть.
И я – которая стала сопутствующим ущербом, побочным эффектом.
Он ушёл, хлопнув дверью. А я осталась в тишине.
Потом пошли звонки. Сначала шепот от соседей, потом прямые слова:
“Слышала? Он женился на дочери Мурада. Теперь кланы объединятся.”
“А Лейла? Ну что Лейла… потерпит.”
Я выключила телефон, но слова всё равно звенели в голове. Позор. Предательство. Унизили при всех.
Я не плакала. Просто села на пол и смотрела на ковер. Страх пришёл позже – когда поняла, что теперь я чужая даже в своём доме.
К вечеру приехал брат.
– Собирай вещи, Лейла. Уедешь к нам.
– Не могу. Дети здесь.
– Дети его. Он сделает всё, чтобы ты бросила их. Оно тебе надо?
– Я не оставлю их.
Он вздохнул, провёл рукой по лицу.
– Тогда хотя бы не выходи из дома. Сегодня у него пир у Мурада, будут отмечать свадьбу.
Я отвернулась к окну. Слышала, как за стеной играла музыка, как смеялись люди.
И где-то там – мой муж. Танцует, поднимает бокал за “новый союз”.
А у меня внутри всё горело. Не ревностью – пустотой. Как будто вынули сердце и оставили дыру.
Ночью кто-то заколотил в ворота. Слуга прибежал бледный, задыхаясь:
– Хозяина… нашли. На дороге. В крови.
Я выбежала босиком, не чувствуя ни холода, ни страха. Его привезли в багажнике старой машины. Лицо разбито, рубаха залита кровью. Живой, но еле дышит.
Я упала на колени.
– Кто это сделал? Кто?!
Ответа не было. Только тихий стон и запах крови, от которого мутило.
К утру дом заполнился людьми. Родня, охрана, женщины с криками, мужчины с оружием.
Все говорили одновременно:
“Это покушение!”
“Мурад отомстит!”
“Началась война!”
Я стояла в углу и не понимала, что теперь со мной. Жена ли я? Вдова? Или просто свидетель чужих игр?
Один из мужчин подошёл ближе, глядя прямо.
– Руслан уже знает. Сказал, что возьмёт под защиту всех женщин дома.
Я подняла глаза. Руслан.
Имя, которое раньше означало “враг”.
И вдруг – защита?
Когда в ворота въехали чёрные машины, я почувствовала, как внутри всё похолодело.
Руслан вышел из первой. Высокий, в чёрной куртке, с лицом, на котором не было ни злости, ни жалости. Просто спокойствие. Такое, каким прикрываются те, кто привык решать судьбы людей.
Он подошёл ко мне, остановился на расстоянии шага.
– Ты Лейла?
– Да.
– Тебе лучше не оставаться здесь.
– Почему?
– Потому что твой дом теперь поле боя.
– И что, по-твоему, я должна сделать?
– Ехать со мной. Под мою защиту.
Я усмехнулась сквозь слёзы.
– К врагу? После всего?
– К тому, кто жив.
Он сказал это тихо, но в голосе прозвучало что-то, от чего стало страшно.
Не угроза – уверенность. Будто всё уже решено.
Когда его люди забрали раненого мужа в больницу, я стояла у ворот и смотрела, как уезжают машины. Мир вокруг рушился. Мой дом, моя семья, всё, во что я верила.
И где-то внутри мелькнула мысль: “А может, враг – единственный, кто теперь скажет правду?”
Глава 2. 
День был серым, как пепел. Во дворе пахло гарью – ночью кто-то поджёг склад за домом. Женщины плакали, мужчины спорили, у кого хватит права командовать.
Я сидела на кухне, в старом халате, и не чувствовала ничего. Чай остыл, как всё вокруг.
Руки дрожали, но внутри – пустота.
Слуга подошёл тихо, почти шёпотом:
– Лейла-ханум, к вам пришёл человек.
– Кто?
– Руслан.
Имя будто ударило. Я подняла глаза и увидела его в дверях.
Без охраны, без улыбки. Просто стоит. Тот самый, о ком в нашем доме всегда говорили шёпотом, с ненавистью.
Я не встала. Только сказала:
– Проходи, если не боишься запачкаться. Здесь всё в грязи – и стены, и люди.
Он прошёл, остановился у стола. На нём лежали фотографии мужа в больнице – кто-то прислал утром. Трубки, бинты, лицо безжизненное.
Руслан глянул на снимки, потом на меня.
– Живой. Но ненадолго.
– Это угроза?
– Констатация.
Он говорил спокойно, будто обсуждал погоду. В его голосе не было ни злости, ни жалости. Только уверенность – как у тех, кто всегда добивается своего.
– Зачем ты пришёл? – спросила я.
– Сказать, что тебе и детям небезопасно.
– А тебе до этого есть дело?
– Есть. Пока твой муж жив, ты часть его семьи. А значит, цель.
Я сжала ладони.
– И что ты предлагаешь?
Он посмотрел прямо, не отводя взгляда.
– Ехать со мной.
– К тебе? – я усмехнулась. – В дом врага?
– Под защиту.
– Это одно и то же.
Он медленно обошёл стол и встал ближе. Я почувствовала запах его парфюма – сухой, резкий, с горчинкой.
Не запах, а предупреждение.
– Тебе не из чего выбирать, – сказал он.
– Это звучит как приказ.
– Это совет.
– А если я откажусь?
– Не успеешь.
Он говорил тихо, спокойно. Но в этой тишине чувствовалась сила, к которой не привыкла.
Не грубая, не крикливая – тяжёлая, как камень.
Я посмотрела ему в глаза.
– Зачем тебе я?
– Не ты. Символ. Пока ты под моей защитой, на тебя не посмеют напасть.
– А люди? Они скажут, что я перешла к тебе.
– Пусть говорят. Это и нужно.
Я поняла.
Ему выгодно, чтобы весь город решил, будто я его женщина. Щит от слухов. От нападок. От лишних вопросов.
Он прикрыл дверь, чтобы никто не слышал.
– Мы уедем сегодня вечером. Только ты и дети.
– А дом?
– Дом больше не твой.
Я почувствовала, как к горлу подступают слёзы, но не заплакала.
– И если я соглашусь, что дальше?
– Дальше – живёшь у меня. Спокойно, безопасно. Но для всех – ты моя.
– А если я не хочу быть твоей?
Он наклонился ближе, почти шепотом:
– Иногда «хочу» не имеет значения.
Я отпрянула.
– Не смей меня трогать.
– Я не собирался. – Он выпрямился. – Но трогать тебя будут другие, если останешься здесь.
Эти слова были холоднее ножа. Потому что я знала – он не лгал. После всего, что случилось, клан мужа потерял уважение. Любой мог войти в дом, сорвать с меня платок, унизить – и никто бы не защитил.
Руслан дал знак своему человеку за дверью. Тот вошёл, молча положил на стол конверт – документы, паспорта, деньги.
– Подготовлено, – сказал он и исчез.
Я долго молчала. Потом спросила:
– Почему ты делаешь это?
– Потому что я умею считать.
– Что считать?
– Людей. Риски. Возможности. Ты – шанс.
Я не поняла. Он улыбнулся – впервые за всё время.