Дракон с королевским клеймом
– Но мне нечем вас наградить, – твердо ответила Вельмина, хотя это стоило ей ох каких усилий. Очень хотелось развернуться и убежать от Ариньи куда-нибудь вглубь дома… Но разве от такого убежишь?
– Мне будет довольно вашего общества, – ответил он, – полно вам. Выходите, повозка ждет.
Коротко обозначив поклон, Ариньи вышел прочь, а Вельмина так и осталась стоять с букетом, вдыхая изысканный аромат. Затем, опомнившись, она заметалась по холлу.
– Солветр! Солветр, иди-ка сюда!
И, едва дворецкий появился на пороге холла, вынырнув из темного коридора, Вельмина всучила ему цветы:
– Поставь их в воду, будь добр.
А сама метнулась в смежную гостиную, к зеркалу, торопливо приглаживая выбившиеся из прически локоны.
Оглядела себя – низкорослая, костлявая и смуглая. Только жемчуг и спасает. Зачем она такому видному мужчине, как Ариньи?
Но делать было нечего, и Вельмина мужественно двинулась к выходу.
…Это оказалась новенькая самоходная повозка, за рулем которой никого не было. Ариньи медленно мерил шагами тротуар, а как только Вельмина вышла, заулыбался, словно довольный котяра. Его улыбка тоже Вельмине не понравилась, но она, помня о счетах и подаренном букете, подошла к нему.
– Вот и ладно. – Ариньи нервным жестом провел рукой по гладко зачесанным волосам. – Позвольте, помогу вам разместиться.
– Вы сами поведете экипаж? – только и спросила Вельмина.
– Конечно. В Аривьене у меня была коллекция таких экипажей, от одноместных до самых крупных, с тремя диванами.
Он подал руку, и Вельмина, опираясь на нее, забралась по откидной лесенке и уселась в пухлое кресло рядом с креслом возницы. Ариньи сложил лесенку ловким нажатием на какой-то рычаг, а сам попросту запрыгнул на свое место. Вельмина с интересом рассматривала устройство повозки. Такие штуки завезли в Селистию именно из Аривьена, и придумали их именно там – потому что в Аривьене в основном занимались алхимией неживого и преобразованием веществ, тогда как в Селистии была повальная мода на трансмутацию живых тканей. Дальше всех в своих изысканиях продвинулась королева, сделав из человека настоящего дракона. Кому-то из мэтров удалось превратить человека в волка, и один мэтр так и застрял в этом состоянии: теперь он жил в зоологическом саду Нижней Пантеи, и на него указывали детям, мол, вон до чего довела наука.
Прямо перед креслом возницы – Вельмина попросту не знала, как еще назвать человека, управляющего таким аппаратом, – из деревянной панели торчала горизонтальная рейка, обшитая кожей, а из пола вырастала целая гроздь рычагов с блестящими полированными рукоятками. Судя по тому, как уверенно легли пальцы Ариньи на один из рычагов, управлять повозкой он собирался именно ими.
– Вы ездили на этом раньше? – все же спросил он, чуть снисходительно.
– Ездила, – честно ответила Вельмина, но промолчала, что и езда ей не сильно-то нравилась.
Мягкий толчок где-то под ногами – и повозка неторопливо покатилась по улице. Вельмина запоздало сообразила, что ее наверняка увидят соседи и знакомые и на следующий день вся Пантея будет знать о том, что маркиза де Триоль не соблюдает траур, а сразу же бросилась на шею наместнику, но было поздно что-то менять. Поэтому она спокойно сидела и смотрела по сторонам – на вечернюю улицу, на фигурно стриженные малахитовые кипарисы, на светлые фасады домов и затейливые ограды. Над Пантеей повисли сумерки, и небо было нежно-лиловым, каким оно бывает только по весне, и на клумбах алыми мазками распускались тюльпаны, и кусты жасмина уже были усыпаны белыми звездами. Вельмина вдохнула поглубже и невольно улыбнулась. После королевской тюрьмы даже воздух казался невероятно вкусным.
– Куда мы едем? – спросила она у Ариньи.
– Я позволил себе заказать столик в «Звезде Пантеи».
– Что обо мне потом скажут, ваша светлость?
– Дэррин, – сердито поправил он, – мне будет крайне приятно, если вы перестанете тыкать мне в лицо этой «светлостью». И, честно говоря, плевать я хотел, что потом скажут… Но скажут ли? Местные аристократы будут молчать, потому что понимают, что хозяин поменялся и что они целиком и полностью зависят от того, будет ли новый хозяин к ним благосклонен.
«Понятно», – подумала Вельмина, а вслух спросила:
– Зачем вы подарили мне раба… Дэррин? Разве в Аривьене до сих пор есть рабство?
– Конечно, есть. И, полагаю, это правильно. В рабство в основном попадают преступники или банкроты. Кроме того, банкрот может продать в рабство кого-нибудь из своей семьи, и даже необязательно до конца жизни. По-моему, все справедливо.
– Но зачем вы подарили мне умирающего раба? Вы же видели…
Тут Дэррин фыркнул.
– Умирающего? Хотел бы я быть таким умирающим! Его пока скрутили, он одного нашего парня помял так, что тот теперь в госпитале с переломанными ребрами, а другому сломал руку. Пусть скажет спасибо, что я его не вздернул сразу же! Впрочем, – он покосился на Вельмину, – если он будет валять дурака и плохо работать, вы можете его мне вернуть. Я его повешу.
Вельмина промолчала. Все сводилось к тому, что тот мужчина, который сейчас спал в гостевой спальне, был попросту к чему-то – или к кому-то – привязан, и когда привязка разорвалась, он и начал умирать.
– Он жутко обожжен, – несмело сказала Вельмина. – Где вы его нашли?
– В пригороде шатался. Да и ерунда все это, он здоров и силен как бык. Если вас так беспокоит его здоровье, могу вам лекаря вызвать, пусть осмотрит.
– Не надо. Я сама все сделала.
– Так вы еще и лекарь? Ну надо же!
Вельмина хотела сказать, что она – немножко алхимик, но почему-то не стала. В конце концов, Ариньи она совсем не знала, чтобы откровенничать.
Между тем они подъехали к «Звезде Пантеи», роскошному особняку, фасад которого выходил на первую линию от реки, а балконы соответственно на реку, с видом на Верхнюю Пантею и кружевной шпиль дворца. Ариньи учтиво подал руку, помогая спуститься, и решительно повел внутрь.
Шагая сквозь главный холл, Вельмина понимала, что краснеет: на нее смотрели, она это чувствовала. Потом стало еще хуже: выяснилось, что Ариньи заказал столик даже не в общем зале, а в отдельном кабинете с балконом и с видом на Верхнюю Пантею. То есть получалось, что они будут ужинать наедине. Что делать? О чем с ним разговаривать? Не сидеть же в тишине, уплетая поданные блюда?
Вельмина села за стол, великолепно сервированный. Взгляд заполошно метнулся, обегая комнату, наткнулся на широкий диван. Вельмина нервно схватила вилку. Поймала тяжелый взгляд Ариньи и уставилась в пустую тарелку.
– Да что с вами? – спросил он. – Что-то не так?
– Нет-нет, все так, – запинаясь, пробормотала она.
– Тогда какой Бездны?..
Вельмина оторвала взгляд от белого фарфора и твердо посмотрела на Ариньи.
– Все так… Дэррин. Но и вы… должны меня понять. Здесь совершенно другие нравы. Меня так воспитали…
– Забитой мышью вас воспитали!
– Пусть, – согласилась Вельмина, – но сразу этого не изменить. И мне непривычно… и даже стыдно идти на ужин с мужчиной, который мне не муж. Тем более что муж только на днях был предан земле…
Ариньи энергично рубанул ладонью воздух, словно отсекая все, только что услышанное.
– Я вас понял, госпожа де Триоль, – резко сказал он, – но поужинать-то вы со мной можете? Кажется, от вас не убудет. А мне приятно. Будем разговаривать. Просто разговаривать, согласны?
Вельмина послушно кивнула.
– Да, согласна. Что бы вам хотелось услышать?
В это время принесли первые закуски, и Вельмина поняла, что не помнит, когда ела в последний раз. Она осторожно подцепила вилкой крупную очищенную креветку из салата и отправила ее в рот. Официант поднес Ариньи запечатанную бутылку вина, тот придирчиво осмотрел этикетку и кивнул. Вельмина была равнодушна к вину. Нет, конечно же, она его пробовала, но вскоре ей стало неинтересно. Взвешивание составляющих алхимических препаратов казалось куда более увлекательным…
– Итак, – сказал Ариньи, поднимая наполненный до краев бокал, – за встречу с прекрасной, освобожденной из темницы маркизой де Триоль!