Секрет Пегаса

В ящике оказались открытка, извещающая о распродаже в универмагах «Нейман-Маркус», местная районная газетка и конверт с крупно отпечатанной надписью «Галерея Ансли». Лэнг почему-то заинтересовался, открыл конверт и извлек оттуда листок. Текст, отпечатанный на принтере, сообщал «дорогому покупателю», что галерея не смогла связаться с ним по телефону, но все же сообщает, что заказ выполнен.
  
Магазин, гордо именовавший себя «Галереей Ансли», представлял собой небольшую лавку на Шестой или Седьмой улице, всего в нескольких минутах от того места, где сейчас находился Лэнг.
«Вовсе незачем гонять туда Сару, — решил он. — Заеду сам».
За прилавком стояла совсем юная девушка с торчавшими в разные стороны бордово-красными волосами, очень густо подкрашенными губами, с татуировкой в виде бабочки на шее и серьгой-колечком, продетым через левую бровь. При взгляде на нее бездетным взрослым должно было становиться не по себе. Девушка посмотрела на него, на письмо. Ее мерно жующая челюсть приостановилась ровно настолько, чтобы выронить одно коротенькое слово:
— Вы?..
— Лэнгфорд Рейлли, брат доктора Холт.
Девушка вновь посмотрела на письмо, которое он держал в руке, опять взглянула ему в лицо.
— Иисус! Я же читала в газете!.. Ой, я вам так сочувствую! Доктор Холт… Она была такая славная. Вот лажа-то!
За свою жизнь он слышал множество соболезнований, да и сегодня их прозвучало более чем вдоволь. Но все равно слова девчушки прозвучали очень искренне.
— Благодарю вас. Я занимаюсь ее имуществом. Поэтому… — Он снова показал девушке письмо, которое продолжал держать в руке.
— Ой! Извините. Я сейчас принесу…
Она скрылась за стеллажами, но Лэнг без труда мог следить за ее передвижением по звуку лопающихся пузырей жвачки.
Когда девушка вернулась, в руках у нее был сверток из коричневой оберточной бумаги.
— Доктор Холт прислала это из Парижа и попросила нас изготовить рамку и оценить картину для страховки. — Девушка оторвала от свертка конверт, приклеенный скотчем. — Здесь полароидный снимок и акт оценки. Храните их где-нибудь в надежном месте, а у нас останется копия. — Она положила конверт и сверток на прилавок и сверилась с чеком. — С вас двести шестьдесят семь пятьдесят пять, с учетом налога.
Лэнг протянул ей пластиковую карту и, пока она не спеша вкладывала ее в терминал, сунул конверт во внутренний карман пиджака. Что же делать с очередной картиной на религиозную тему? О том, чтобы продать ее, не могло быть и речи. Джанет купила эту вещь в последние часы своей жизни. Он найдет для нее подходящее место.
Рейлли подписал чек, свидетельствующий о снятии денег с кредитной карты, убрал ее в карман и взял сверток под мышку. В дверях он остановился, чтобы переход из полутемного помещения магазина к яркому весеннему солнечному свету улицы был не так резок для глаз.
Ему показалось, что там что-то неладно.
Давным-давно выработанное умение, позволявшее Лэнгу совершенно бессознательно замечать все, что происходит вокруг, подобное инстинкту, благодаря которому олень издалека угадывает присутствие хищника, сделалось его неотъемлемой частью и сохранялось все те годы, когда он в нем не нуждался. Подсознание Рейлли отмечало даже сущие мелочи. Например, если швейцар дома, в котором он жил, стоял не слева, а справа от двери, или в богатом квартале, где подобало ездить «БМВ» и «Мерседесам», появлялась ржавая развалюха.
Ему понадобилось не более секунды, чтобы осознать, что он остановился, и еще одна, чтобы понять причину этого. Мужчина на другой стороне улицы!.. На первый взгляд могло бы показаться, что этот бродяга выветривал из головы демонов — следствие плохого вина, выпитого в каком-нибудь заваленном обрывками газет и битым стеклом подъезде дома, пустующего в ближнем квартале. Мужчина сидел лицом к Лэнгу с вроде бы закрытыми глазами. Грязная камуфляжная куртка, дырявые джинсы, протертые кроссовки без шнурков — все, казалось бы, соответствовало образу. Один из тысяч бездомных изгоев, шатающихся по городу. Но много ли среди них чисто выбритых и коротко — так, что волосы не свисают из-под вязаной шапочки, — стриженных? Даже если допустить, что он только что побывал в полицейском санпропускнике, вряд ли этот тип стал бы торчать здесь, где нет совершенно ничего интересного для него, в то время как в церкви, находящейся совсем неподалеку, на этой же улице, раздают суп и сэндвичи. К тому же слишком уж быстро он задремал. Лэнг мог поручиться, что, когда он входил в магазин, парня тут не было. Спустя две-три минуты он откуда-то взялся, успел удобно устроиться и уснуть. Даже разъедающая кишки отрава, купленная на долларовую подачку какого-нибудь яппи, у которого проснулась совесть, не может так быстро сбить человека с ног.
«Конечно, я могу и ошибаться, — сказал себе Лэнг. — В этом районе множество бродяг, и одного все-таки можно было не заметить. Но такое маловероятно».
Подняв руку, словно закрывая глаза от солнца и оставив щелку между пальцами, Рейлли направился к своему «Порше», поглядывая на спящего бродягу. Вязаная шапочка медленно повернулась. Значит, за Лэнгом велась слежка.
Он сел в машину, объехал квартал и вернулся на то же место. «Спящий» бродяга исчез.
Лэнг кое-что напомнил себе. Даже если ты решишь, будто у тебя мания преследования, это вовсе не обязательно будет означать, что слежки нет.
  
Глава 3
 
1
 
 Атланта. Вторая половина того же дня 
 
Рейлли знал, что Сара непременно сообщит ему обо всем важном, что произойдет в его отсутствие. Лэнгу нужно было много о чем подумать в своем офисе, находившемся на одном из верхних этажей высокого здания, стоявшего в центре Атланты.
Утром, во время похорон, она непрерывно плакала, и Лэнг ожидал, что Сара вновь ударится в слезы. Ведь она хорошо знала и Джанет, и Джеффа.
Как ни странно, секретарша встретила его очень по-деловому и доложила:
— Звонил Кеннел. Джанет на всякий случай оставила ему этот номер. Пес Грампс у него уже две недели. Мы будем его забирать? Кстати, что за имя такое — Грампс? Вот со Спотом или Фидо никогда ничего не случается.
— Думаю, имя выбирал Джефф.
Лэнг понятия не имел, что делать с громадной уродливой псиной. Но Грампс был другом Джеффа, и тот, конечно же, не захотел бы, чтобы собака попала в приют для бездомных животных.
— Не беспокойтесь. Я заберу его по дороге домой.
Он сел за стол, на котором лежали папки с разноцветными наклейками.
Когда Рейлли вышел в отставку после своей прежней работы, они с Дон решили, что право как нельзя лучше подходит ему для продолжения карьеры. Его небольшой пенсии и ее заработка хватит на институт. Работать на кого-то он не желал ни в коем случае. Закончив обучение, Лэнг прикрепил на дверь табличку и принялся обзванивать знакомых в поисках клиентуры.
Вскоре он приобрел известность, его практика стала приносить доход, и Дон смогла уйти с работы и открыть собственный бутик, о котором всегда мечтала. Теперь он полностью распоряжался самим собой — в отличие от прежней работы, где ничего нельзя было предсказать заранее, — и почти всегда ночевал дома. Если и нет, то жена обязательно знала, где находится муж и когда ожидать его обратно.
У них было почти все то, о чем пел в своей песне Джимми Баффет  [8]: большой дом, достаточно денег, для того чтобы делать то, что хочется, и взаимная любовь, пылавшая, словно костер, в который плеснули бензину. Даже после пяти лет супружеской жизни частенько случалось так, что Дон встречала его в дверях в каком-нибудь очень легком и соблазнительном одеянии, а то и вовсе без ничего, и они любили друг друга прямо в гостиной, поскольку у них не хватало терпения добраться до кровати.
  
Однажды вечером Лэнг без предупреждения привел домой клиента. Очень забавно получилось.
Лишь одно облачко омрачало этот сияющий горизонт: Дон никак не могла забеременеть. Она прошла множество обследований, и они совсем было решились усыновить младенца, но тут Дон потеряла аппетит и начала худеть. Женские органы, упорно отказывавшиеся выполнять свою главную функцию — продолжение человеческого рода, — сделались открыто враждебными своей хозяйке.