Секрет Пегаса

Не видал я доселе и кораблей — громадин, плававших по воде, подчиняясь огромным белым парусам, столь великим, что любым из них можно было бы накрыть все аббатство, покинутое мною недавно. Мне казалось, что там тысячи этих судов, кои теснились друг к другу, поднимаясь и опускаясь с каждым вздохом великого океана  [49]. Сей громадный флот, как мне сказали, принадлежал тамплиерам. Уплатив венецианцам немыслимые деньги, затребованные теми за помощь, без коей тамплиерам трудно было бы покинуть Святую землю, решили они обзавестись собственными кораблями  [50]. Члены ордена, пока не совершившие такого приобретения, собирались здесь, дабы продолжить путешествие в те храмы, из коих отправились в поход.
  
Не один день пришлось нам ждать здесь ветра, который позволил бы отплыть вдоль побережья на север, туда, где лежала Генуя, а оттуда и к бургундским берегам. Но ни величина кораблей, спорящих с бескрайним морем, ни даже моя вера не помогали мне преодолеть дрожи, овладевшей мною от страха. Я счел ее моей великой слабостью, падением духовным, ибо не желал мириться с тем, что воля Божия всегда свершится.
За время, проведенное в Трапани, я узнал, что не один только Гийом де Пуатье ничуть не похож на тех бедных монахов, которых мне довелось знать доселе. Все братья-тамплиеры вели роскошную жизнь. Человеку не пристало судить о планах и деяниях Господа, но я заметил, что жизнь этих рыцарей отнюдь не посвящена смирению и бедности. Они помногу употребляли не разбавленное водою вино, которое бранили за то, что вкусом оно сильно уступало напиткам из других мест. Расточительность и транжирство были привычны им. В кости они играли не реже, чем молились; истории, героями которых оказывались сами рассказчики, звучали чаще, нежели притчи о праотцах.
Мне предстояло узнать, что к этому ордену неприменимы многие из правил, установленных в Святой земле. Сие вполне могло послужить теми семенами, из коих выросло то, что привело орден к падению с высот его славы. Оно оказалось столь же бедственным, как и низвержение сатаны с Небес, пусть и не так впечатляло очи.
  
Глава 5
 
1
 
 Атланта. В тот же день 
 
Морс, раскачиваясь вместе с креслом, изучал очередной факс, пришедший из сент-луисского архива Министерства обороны.
Сроки службы Рейлли соответствовали тому, что он сам рассказывал о себе. Морс хорошо помнил этот разговор. Подтвердилась даже информация о пуле между седьмым и восьмым шейными позвонками. Насколько Морсу удалось понять из медицинского жаргона, врач тогда принял решение по принципу: «ничего не делай, и, возможно, хуже не станет». Ведь попытка вытащить пулю могла повлечь за собой повреждение нерва с длинным названием. Разумно, пожалуй.
Морс вскочил так резко, что металлические ножки кресла звонко стукнули об пол, и даже серый ковер не слишком приглушил этот звук. Детектив, сидевший в соседнем отсеке, оторвался от компьютера и недовольно взглянул на него.
— Седьмой и восьмой? — произнес, ни к кому не обращаясь, Морс, прежде чем набрать хорошо знакомый номер отдела судебно-медицинской экспертизы.
Первый же человек, с которым ему удалось поговорить, подтвердил его подозрения. У человека нет восьмого шейного позвонка. После седьмого начинается уже грудной отдел.
Ошибка?
Возможно.
Он запустил руку во внутренний карман пиджака, наброшенного на спинку кресла, извлек записную книжку и почти сразу же нашел телефон офиса Рейлли. Теперь, если секретарша не упрется…
2
 
 Атланта. Приемная доктора медицины Арнольда Крауса 
 
Морс терпеть не мог посещать врачей. Почти не меняло дела даже то, что сейчас он пришел сюда не лечиться. Неизвестно когда изданные засаленные журналы, дешевая мебель… Все это было почти так же плохо, как «Сейчас доктор вами займется». Это стандартное замечание, сопровождаемое милой улыбкой, редко когда выполнялось. У него была своя теория, согласно которой где-то существовала особая школа. Пациенток, оправившихся после лоботомии, специально готовили там для работы в приемных врачей.
Впрочем, значок помог исправить положение. Только-только Морс успел усесться и взять в руки «Пипл» месячной давности, как его препроводили в кабинет, где темные деревянные панели едва проглядывали из-под дипломов и сертификатов.
— Арнольд Краус, — представился приземистый мужчина в белом халате.
Он вошел в комнату вслед за Морсом, обогнул посетителя, встал за своим столом и лишь тогда протянул руку.
— Насколько я понял, вас интересует медицинская документация мистера Рейлли.
Морс отчетливо улавливал ту нервозность, которую проявляет большинство людей, имеющих дело с полицейскими.
— Совершенно верно, доктор. В Джорджии врачи ведь не пользуются привилегией медицинской тайны…
Краус плюхнулся в кожаное кресло и кинул на стол полированного красного дерева большой конверт из плотной желтовато-коричневой бумаги.
— Это я знаю. Обычно мы не выдаем истории болезни пациентов без официального ордера, но раз уж человек объявлен в розыск…
Морс откинулся на высокую спинку кресла напротив хозяина кабинета и принялся листать бумаги, подшитые в папке.
— Спасибо, что вы не стали настаивать на соблюдении всех формальностей.
— Мы всегда стараемся сотрудничать с правоохранительными органами, — ответил доктор, пристально наблюдая за мельканием бумаг и пытаясь понять, что же именно привлечет внимание Морса.
Тот читал аккуратно отпечатанное заключение о медицинском обследовании, которое Рейлли проходил минувшей весной. Судя по всему, на здоровье он не жаловался. Не в состоянии совладать с нетерпением, детектив вытряхнул из конверта на стол рентгеновские снимки. Один за другим он поднимал их и смотрел на просвет, повернувшись к единственному окну в кабинете, пока не нашел тот, который был ему нужен.
Морс протянул снимок врачу и спросил:
— Это шея, верно?
Повернувшись вместе с креслом, Краус вложил пленку в закрепленное на стене просмотровое устройство. Зажглась люминесцентная лампа подсветки.
— Да, это нижняя часть шейного отдела. Точнее сказать, верхняя часть грудного.
Было понятно, что доктору очень хотелось спросить, зачем Морсу понадобился этот снимок. Но тот сделал вид, что не заметил незаданного вопроса, и продолжил:
— Если не ошибаюсь, в шейном отделе позвоночника мистера Рейлли нет никаких посторонних предметов, верно?
— Посторонних предметов? — Доктор озадаченно нахмурился: — Например?
— Например, пули.
— Пули? — Врач даже побледнел.
Морс наклонился к нему над столом и подтвердил:
— Да, я так и сказал: пули. Если бы она там была, мы увидели бы ее, верно?
— Несомненно, — кивнул Краус. — А в чем?..
— Обследуя мистера Рейлли, вы видели шрам или еще какой-нибудь признак того, что у него было в этой области огнестрельное ранение или же оттуда извлекали пулю?
— Нет, ничего подобного. — Врач покачал головой. — А что?..
Морс поднялся и, не дав доктору договорить, протянул руку.
— Док, вы мне очень помогли.
Краус взял протянутую руку осторожно, словно боялся, что она может сломаться, и спросил:
— Вы считаете, что мистер Рейлли был когда-то ранен в шею?
— Кто-то, определенно, так считает, — ответил Морс, уже повернувшись к двери.
3
 
 Атланта, парковка медицинского центра 
   
Морс протянул в окно несколько смятых мелких купюр, и шлагбаум на выезде с парковки поднялся. Обычно детектив пересчитывал сдачу, но сейчас не стал. Слишком уж сильно занимало его мысли ранение, отмеченное в послужном списке, но отсутствующее в истории болезни.
В том, что человек мог попытаться приписать себе военные заслуги, не было ничего странного. Таких полно. Кто-то утверждает, что героически участвовал в боях, хотя на самом деле во время военных действий не высовывался из офицерского клуба, или прикидывается старым воякой, невзирая на то что в последний раз надевал форму еще в школьные годы, во время бойскаутских учений. Но никогда еще детективу не приходилось видеть поддельного послужного списка, в котором фигурировало бы «Пурпурное сердце»  [51].