Вход только для мертвых
– Враки все это, – убежденно ответил Журавлев. – Пережитки…
– Ну, не знаю, – пожал костлявыми плечами Савка. – Может, и в самом деле брехня это… Мы как-то хотели с Кольчой в полнолуние прийти сюда и проследить за ней… Да что-то боязно… Ну ее к лешему, а вдруг правда.
– Бояться надо живых, а не мертвых, – поучительно сказал Журавлев. – А то, что вы не пошли ночью на кладбище, правильно сделали. Ну, так где, говоришь, тот склеп? – напомнил он.
– Тут неподалеку. – Мальчишка деловито высморкался, поочередно зажимая ноздри большими пальцами, по-хозяйски распорядился: – Пошли.
Пройдя пару десятков шагов по едва приметной песчаной узкой тропинке, которая замысловато виляла среди густой травы, пробравшись через заросли молоденькой ольхи, неимоверно разросшейся в низине, они вышли на вытянутую полянку между деревьями. Когда-то это была широкая аллея, а теперь тут росли лопухи, папоротники, какие-то высокие травы со стреловидными листьями, которые любят произрастать на заболоченных местах. Удивительного в этом ничего не было, потому что здесь земля была перенасыщена влагой, мягким войлоком стелилась под ногами, хлестала по голенищам милицейских сапог, мочила непросыхающей росой невзрачные штанишки Савелия.
– Вот мы и пришли, – неожиданно перешел на шепот провожатый. – Вон он склеп… буржуя Тетикова.
Склеп выглядел как квадратное приземистое сооружение из серого камня, покрытого зеленым, с проплешинами мхом. Вход в вечное упокоение купца первой гильдии буржуя Тетикова состоял из двух створок железных дверей, завершавшихся вверху аркой. На кованом пробое висел огромный ржавый замок, очевидно не отмыкавшийся со дня свершения Октябрьской социалистической революции.
Кто-то из ближних родственников покойника успел своевременно сбежать за границу, другие погибли в сражении с красноармейцами, защищая свои несметные богатства, заработанные на эксплуатации трудового народа. Вот и не осталось людей, кто бы мог навестить этого купчика.
– Дыра там… сзади, – подсказал все тем же шепотом Сава и, звучно сглотнув, настороженно оглянулся по сторонам.
Журавлев решительно вошел в настежь распахнутую калитку в вычурном чугунном ограждении, которая тоже проржавела и не закрывалась. Мягко ступая по сизому влажному мху и густо устилавшей его перепревшей коричневой хвое, прошел на другую сторону. На уровне земли там зияло отверстие, образовавшееся вследствие того, что камни разошлись и нижняя часть стены за долгие годы глубоко ушла в грунт, а верхняя часть осталась на месте. Дыра была овальной, размером с небольшую тыкву, в которую взрослый человек пролезть при всем своем желании не мог, но достаточно просторная для того, чтобы в нее легко проник подросток вроде Савелия.
Илья стал на колени, снял фуражку и, тщательно пригладив волосы, просунул голову внутрь. Из темноты пахнуло ледяной затхлостью и давно слежавшейся сырой землей. Продолжая вглядываться в дегтярную тьму, Журавлев на ощупь вынул из кармана галифе трофейную зажигалку Zippo, звучно щелкнул металлическим колпачком.
Слабый огонек фитиля осветил колеблющимся желтым пятном крошечное пространство мрачного склепа, и он неожиданно увидел прямо перед своим носом зачерствелую пятку воскового цвета. Подвернутая неловко вторая нога, обутая в белую туфлю, виднелась из-под хвороста немного в стороне. Судя по бесстыдно раскинутым ногам, можно было с уверенностью предположить, что перед тем, как убить свою жертву, преступник жестоко ее изнасиловал.
– Твою ж Лексевну, – вполголоса выругался Журавлев, выбираясь назад.
Савка стоял за его спиной и расширенными глазами выжидающе смотрел на милиционера. В темно-синих его зрачках читались одновременно страх и неприкрытое любопытство.
– Ну, брат, ты, к сожалению, прав оказался, мертвая тетенька, – надевая фуражку, нехотя молвил Илья, про себя соображая: догадался ли парнишка о том, что здесь на самом деле произошло или нет?
– Убили?
– В этом следствие, думаю, разберется. Чего заранее гадать-то. Ты вот чего, ты беги домой, а мне еще побыть здесь надо. Спасибо тебе, Савелий, за бдительность, за то, что своевременно сообщил в милицию о своей… находке. – Журавлев по-дружески с необыкновенной теплотой, осторожно пожал мальчишке его непромытую ладошку своей широкой шершавой пятерней. – Только ты пока про это никому не говори. Договорились?
– И Кольче не говорить?
– И Кольче. Скажи, что ты пошутил, чтобы его попугать. Ну, давай беги. Да впредь на кладбище со своим другом не играйте. Не надо, нехорошо это… Обещаешь?
– Обещаю, – заверил Савелий, но, как Журавлеву показалось, не очень-то и охотно, как будто его приневолили. Мальчишка сломал ветку, очистил ее от листьев и убежал, мелькая грязными пятками, лихо размахивая прутом, словно саблей.
Илья беглым взглядом окинул прилегающий к дыре заросший участок в ограде. Следов волочения тела и других каких-либо признаков, явно указывающих на то, что здесь побывал преступник или его жертва, не было. Но главным аргументом того, что все же побывали, для опытного оперативника стал труп незнакомой женщины, которая, судя по ее стопам небольшого размера, имела рост хоть и ниже среднего, все же в злополучное отверстие протиснуться никак не могла.
Тогда он зашел спереди, где находился вход в склеп. Присев на корточки, принялся внимательно разглядывать мощенный камнями подход к дверям. На позеленевших от времени выпуклых камнях в одном месте он заметил подсохшую грязь, оставленную обувью неизвестного человека. По смазанному отпечатку подошвы даже примерно определить, кому принадлежала обувь, было невозможно. Это мог быть мужчина как рослого, так и субтильного вида. Вот если бы отпечаток сохранил более отчетливую форму, то размер обуви многое сказал бы о человеке, его оставившем.
По-гусиному неловко передвигаясь на корточках, осторожно раздвигая лопухи, крапиву, папоротники и другие дикие травы, которые в изобилии произрастали почему-то именно в этом месте, Журавлев все же пытался обнаружить хоть какую-то зацепку, даже самую незначительную, которая дала бы следствию возможность выйти на след преступника. Однако на податливо-влажной земле на глаза ему все время попадались гладкие отпечатки множества босых ступней подростков, как будто здесь играли в казаки-разбойники не его новый знакомый Савелий Трофимыч со своим другом Кольчой, а половина их деревни. Долго же здесь играли мальчишки, пока не наткнулись на спрятанный в склепе труп незнакомки.
– Со следами преступника, по всему видно, у нас выходит самый настоящий пшик, – задумчиво проговорил Илья, не сводя прищуренного взгляда с четкого отпечатка босой ноги, оставленного под широким лопухом. На отпечатке даже была заметна вмятина от большого чуть искривленного пальца, расположенного на значительном расстоянии от других. Это говорило о том, что его обладатель еще недавно ломал палец. – Не повезло тебе, Кольча, – невесело произнес Журавлев, на секунду припомнив грязные, но здоровые ноги Савки.
Все так же продолжая сидеть на корточках, он взглянул на железную дверь с массивным висячим замком.
– Если только отпечатки пальцев не остались на дужке замка. Но это вряд ли, там такой слой ржавчины, что мама не горюй.
Журавлев со вздохом поднялся, подошел к дверям. Не трогая замок, со скрупулезным вниманием исследовал его со всех сторон. На верхнем краю корпуса и нижней части дужки был поврежден слой ржавчины, который из коричнево-бурого стал светло-рыжим. В глаза эта незначительная деталь не бросалась, если пристально не разглядывать. Было очевидным, что неизвестный человек ломом или другим металлическим предметом довольно ловко сломал внутреннее устройство замка, которое за послереволюционные годы основательно проржавело, став очень хлипким. Если принять во внимание, что преступник это сделал заблаговременно, значит, он специально готовился к убийству. Не будет же он постоянно всюду носить с собой ломик или фомку. А может, давно уже знал, что замок не заперт и в склеп можно попасть без особого труда. И это жестокое преступление им было совершено по наитию. Вопросы, вопросы, вопросы…