Переворот

– Сколько они стоят? – спокойно спросила женщина Генриха, по-прежнему не убирая нож от шеи мужчины.
– Не знаю сколько точно, но за них козу ты могла бы купить смело.
Она прикрыла глаза:
– И вы всё это время…
– Давай сделаем так. – перебил мужчина в рванье. – Мы отдаём тебе все наши мешки с повозки. Их тут 11. За прошлые прегрешения скажем так. Ну у нас действительно больше нет, смотри!
– Идёт.
Контрабандисты начали выкладывать мешки на землю, кося на Генриха. Он якобы невзначай представил их взгляду меч с королевской эмблемой на ножнах:
– Всё. Сделка закончена. – подытожил мужчина в рванье, наигранно отряхнув руки, будто они были в пыли.
Генрих отдал корзинку с трюфелями бородатому мужчине:
– Ты же не доложишь никому? – с опаской спросил мужчина в тунике. – Предупреждаем, у нас нечем заплатить тебе за молчание. Только лишь трюфелями.
– Если бы я служил сейчас королевскому двору, то не держал бы путь в восточную провинцию.
– А как же сослуживцы рядом? – растерянно спросил мужчина в рванье.
– Их нет. – ответила Оливия. – Я соврала.
– Ну а меня посчитали слишком старым для службы. – дополнил Генрих.
Наступила тишина. Контрабандисты растерянно смотрели друг на друга. Неожиданно послышался громкий смех мужчины с повозки:
– Нас, обманщиков, надул старик!
Тут уже посмеялись все контрабандисты:
– Я уже представил, как меня на дыбу поднимут из-за него. – сквозь смех сказал мужчина в тунике.
– А ты хорош. – посмеялся контрабандист в рванье.
– Тогда уходим отсюда, пока нас не надурил кто-нибудь ещё. Мы тогда вообще без ничего останемся. – скомандовал мужчина на повозке.
– Хорошая идея. – согласился мужчина в рваной рубашке.
– А за смелость держите, – контрабандист протянул маленькую коробочку размером с большой палец.
– Что это? – спросила Оливия.
– Эликсир молодости из юга. Чаванпраш. Поговаривают, эту вещь делают из 40 растений.
– А что с ней делать?
– Есть.
– Но её тут мало!
– Так она и стоит огромных денег. Тут и шафран, и куркума, и кардамон.
– А это что?
– Из них делают специи.
– Специи! Да это же безумно дорого!
Оливия открыла коробочку. Там была тягучая коричневая, почти чёрная, жидкость. Бородатый контрабандист на повозке засмеялся:
– Да он тебя дурачит. Это мёд.
–Ну для некоторых это будет чаванпраш. – добавил мужчина в рванье.
Тут уже посмеялись все.
Поверить только. Контрабандисты. Те, с которыми он боролся по приказу короля и королевы, шутили с ним сейчас. Он всё ещё ждал подвоха, но нет, ничего не было, хотя он и подставил их сейчас весьма крупно. Они просто общались:
– Что ж, надеюсь вы мне сейчас напоследок не подкинете нож в спину. – усмехнулся Генрих.
– Ты же уже не служишь им и лично меня ты не ловил. Сейчас ты мне помешал, но у меня много тут таких странных людей. Всем им ты не поможешь. Давай договоримся: мы не знаем тебя, ты не знаешь нас. И в дела наши не лезь, а то в следующий раз смеяться не будем. Да и ты тоже. Мы просто не хотим лишних проблем и внимания. – сказал ему контрабандист в рванье, запрягая лошадь.
Генрих испытывал смешанные чувства: и облегчение, и грусть. Облегчение, от отсутствия опасности, и грусть, от осознания того, что ему открыто дали понять, что он уже стар для них и не представляет угрозы. Он уже вне этой глупой игры на выживание.
Лесной город
Контрабандисты уехали, а женщина так и осталась стоять с мешками:
–Как же вы их понесёте? – удивилась Оливия.
– Я их оставлю здесь, только укрою еловыми ветками. Мои люди их заберут, когда закончат свою работу. – ответила женщина. Она стала передвигать мешки ближе к деревьям и укрывать уже заранее заготовленными по этому случаю ветками.
– Что за люди? – поинтересовался Генрих. – И почему вы покупаете у контрабандистов зерно? В лесу. За трюфели. По такому случаю в лесу покупают что-то более ценное, а зерно можно и у себя вырастить.
– Вы подошли к мужчинам, чтобы выпросить еду? – перевела спокойно тему женщина. – Пойдёмте за мной, я вас накормлю.
 
– Мы были бы очень вам благодарны. – улыбнулся Генрих. – Только давайте для начала мы вам поможем перетащить и укрыть эти мешки.
– Тут уже буду благодарна вам я.
И Генрих с Оливией принялись помогать женщине.
Вскоре, после проделанной работы, женщина взяла тот самый нож, который только недавно приставляла к шее мужчины в тунике, и нацарапала на стволе дерева незнакомый Оливии и Генриху знак:
– Теперь пойдёмте за мной. Придётся немножко потерпеть. Путь длинный. – улыбнулась женщина.
–Ничего, мы уже привыкли к долгой ходьбе. – улыбнулась в ответ Оливия.
Женщина жестом указала им следовать за ней, и они пошли.
После достаточно затяжного пути по путанным и непроходимым чащам, казалось, будто она специально их запутывает, они добрались до назначенного места. Сначала Генрих думал, что женщина задумала что-то неладное, пытаясь провести их так, чтоб они не запомнили дорогу назад, но когда он увидел куда привела их женщина, он понял, что и тут ничего не представляет опасности:
– Теперь понятно, почему вы нас вели такими запутанными тропами. – протянул Генрих.
Женщина привела их к заброшенной часовне.
– Вы здесь живёте? – спросил Генрих.
–Да.
–С каких пор? –спросила Оливия.
–С тех пор как их запретили. – ответила женщина, кивнув в сторону часовни.
Это было заброшенное здание, обросшее мхом и пробитое в некоторых местах деревьями:
–Здесь нечего грабить, потому мы рады всем. Ну же, проходите. Вы, видимо, совсем голодны.
– А где все?
–На работах. Правда, некоторые обещали прийти до заката. Надо посмотреть, кто остался тут.
Женщина открыла большие деревянные ворота, опёршись всей своей силой руками. Ворота скрипнули и распахнулись.
В этой часовне были очень необычные стены. На них было много углублений, заполненные горшками. Оливия только открыла рот, чтобы спросить, для чего эти углубления в стенах, как женщина тут же ответила:
–Это для того, чтобы все могли слышать, что говорит настоятель. Он шепчет, а благодаря этим горшкам, мы слышим его так, будто он стоит перед нами.
– А почему он шепчет?
– Потому что в тишине можно обрести своё счастье. Мы кричим, ругаемся и пропускаем иногда важные истины. А в тишине мы ничего не теряем.
– Интересно, а можно будет понаблюдать, как это работает? – спросила Оливия, указав на горшки. Только сейчас Генрих заметил, что у Оливии руки были в красных мелких точках – укусах. «Клопы» – понял Генрих. –«И в это чудовищное место я отправил Матильду. Чем я тогда думал?»
– Сейчас. – спокойно ответила женщина. Она подошла к другому концу часовни, встав у деревянного стола, что приходился алтарём, и начала шёпотом говорить. Генрих отпрянул от стены. Ему показалось, что кто-то подошёл к нему слишком близко и начал шептать на ухо. Оливия же засмеялась от такого чуда.
– Что ж, теперь вам пора пообедать. – чуть громче сказала женщина – Пойдёмте.
– Мы даже не спросили, как вас зовут? – спохватилась Оливия
– А зачем? – пожала плечами женщина.
– А ведь и правда. –тихо сказал Оливии Генрих. –Всё равно вряд ли мы ещё раз с ней встретимся.
Они обошли алтарь и обнаружили другую дверь, маленькую и покошенную. Открыв её, они увидели, что часовня скрывает за этой невзрачной покошенной дверью целый монастырь. Здесь была большая комната с печью, где рядом сушились грибы и зверобой, с огромным дубовым столом и постилками с сеном в углу комнаты. Здесь находилось немного женщин и мужчин, да парочку детей:
– Добро пожаловать. – сказала женщина, сняв свой плащ. Тут было достаточно тепло. Оливия и Генрих обнаружили, что у этой загадочной женщины и у всех остальных жителей был оголён живот.
–Можно задать вопрос? – спросила Оливия.
–Можно. – усмехнулась женщина.
– Почему у вас оголены животы?