Три дня до прошлого
На выходе из дома нас перехватила мама Лери, тоже плотная, миниатюрная и смуглая. Проседь в смоляных волосах она предпочитала не закрашивать, как не маскировала и морщинки-лучики в уголках глаз, словно гордилась своим возрастом.
– Мам, мы в школу! – на бегу бросила Лери.
– Обедать придёшь? – крикнула вдогонку лара Стиуш.
Хотела бы я, чтобы моя мама хоть раз о чём-либо спросила меня с такой теплотой!
– Не знаю, – отмахнулась подруга.
Школа находилась в четверти часа ходьбы. В девятнадцатом веке это внушительное старинное здание было центром поместья элара Мейрига Гиро́. Над входом красовалась дата постройки – тысяча восемьсот пятьдесят девятый год. В холле школяров встречала бронзовая статуя бывшего хозяина в забавной длиннополой мантии члена Совета магов и с бляхой на груди. Верная примета: потрёшь бляху – сдашь экзамен, и украшение всегда блестело, словно только что отлитое. Лицо Мейрига юное, тонкое, хотя он позировал в зрелом возрасте. Маги почти не стареют до двухсот лет, я пока ни разу не видела седых и морщинистых. А ещё элар Гиро происходил из смешанной семьи, его отец был человеком.
Любопытно: казалось бы, маги должны блюсти чистоту крови, жениться и выходить замуж исключительно между собой, но этого не происходит. Смешанные браки случаются сплошь и рядом, и никто их не осуждает. В голову полезли несвоевременные мысли. Неужели то, что рассказал отчим, – правда? И мой отец все четыре года изменял маме? Зачем, спрашивается, он тогда на ней женился?..
Лери не мешала мне размышлять. Самое чудесное в моей подруге то, что она умеет не только поддерживать непринуждённый разговор, но и молчать при необходимости. В просторном школьном холле я уверенно направилась к боковой лестнице. Несмотря на то, что занятия начинались завтра, в школе было полно народу. Озабоченные родители первоклассников, отдохнувшие за лето ученики, деловые бодрые учителя… Кто-то спешил к директору, кто-то разыскивал свою фамилию в списках на доске объявлений или доносил документы. У двери с латунной табличкой «Биология» переминался с ноги на ногу долговязый вихрастый парень.
– Идёшь? – заговорщицки прошептала ему Лери.
– После вас! – обрадовался отсрочке парень.
Я постучала, дождалась громкого «Прошу!» и вошла. Лери держалась позади. У неё с ларом Номаком сложились странные отношения. Любой, даже самый пустяковый разговор они вели с таким напряжением, словно ходили по кромке пропасти и боялись сорваться. Всё началось с того злополучного дня, когда на перемене Лери разругалась с незнакомым рассеянным парнем, на первый взгляд – её ровесником. Ссора возникла из-за какого-то пустяка вроде неудачной шутки парня, на которую Лери отреагировала слишком остро. Что они друг другу наговорили – в приличном обществе не повторить. Но когда директор школы представил нам нового учителя биологии и по совместительству нашего классного руководителя, Лери потеряла дар речи, а лар Номак стал живой иллюстрацией к поговорке «заалел как маков цвет». Поскольку Ки́рен Номак – белокожий блондин, иллюстрация получилась красочная. С тех пор прошёл год. Лери из середнячков выбилась в отличницы, всерьёз увлеклась биологией, надумала поступать в технологический – и по-прежнему каменела в присутствии Номака, будто на неё воздействовали магией.
– Добрый день, лара Ардо, лара Стиуш, – Номак поднялся со стула, хотя вполне мог бы этого не делать – всё-таки он учитель, а мы ученицы.
– Добрый день, – я ответила за обеих. – Лар Номак, я теперь элара.
Он недоверчиво прищурился, словно надеялся разглядеть изменения, затем выдохнул:
– Поздравляю вас, лара… элара Ардо! Надо думать, вы переселяетесь в Винею?
– Да, меня приняли в Университет. Я зашла попрощаться. Большое спасибо за дополнительные занятия!
– А разве… – Номак потянулся почесать затылок, затем решил, что это несолидно, и отдёрнул руку. – Вам не нужна выписка из табеля успеваемости? Хотя, они, наверное, пришлют официальный запрос. Я очень рад за вас, элара Ардо! Не пропадайте насовсем, пришлите весточку.
При этих словах он кинул быстрый взгляд на Лери и улыбнулся, сразу став похож на мальчишку.
– Приятно, что вы вспомнили обо мне. Я буду гордиться тем, что у меня учился маг. Успехов вам и самого наилучшего.
– Спасибо, – поблагодарила я его.
– Лара Стиуш, – нерешительно продолжил Номак, – вы не могли бы задержаться?
Лери настороженно покосилась на него.
– Разумеется, лар Номак.
– Тогда я побежала домой, – постаралась говорить весело. – Нужно ещё собраться.
– Дай хоть обниму тебя! – Лери уткнулась мне носом в грудь и всхлипнула. – Как-то всё слишком внезапно, да?
Она подобрала верное определение – внезапно. Хотелось хорошенько осмыслить происходящее, привыкнуть к обретённой силе, смириться с отношением мамы. Только времени не было – совсем. До шести мне предстояло разобрать свои вещи: не то чтобы я долго копалась, собираясь куда-либо, но я точно знала, что в дом отчима больше не вернусь. Значит, нужно навести порядок в комнате, выбросить лишнее. Всё с собой в Университет не потащишь.
– Наверняка у тебя в общежитии будет визион, обязательно свяжись вечером! – Лери похлопала меня по спине, вытерла слезинку и попыталась сделать бодрое лицо.
– Непременно, – заверила я.
Парень, который так и топтался у кабинета, проводил меня разочарованным вздохом. В холле я не удержалась и напоследок потёрла блестящую бляху на груди Мейрига – удача мне ох как пригодится. На улице остановилась и окинула долгим взглядом величественное здание с фигурной крышей и башенками по углам. Прощай, школа.
Чтобы сократить путь, я возвращалась домой узенькими переулками. Из-за высоких заборов свешивались тяжёлые от обилия яблок ветки. У парадного входа замедлила шаг. Что, если я столкнусь с мамой? Как себя вести? Пройти мимо? Попытаться заговорить? Сказать, что мы долго не увидимся, извиниться за утро?
Зря волновалась. В прихожей меня поджидала лишь тишина, разбавленная мерным тиканьем механических часов под старину. Я поднялась в свою комнату, тут же к ногам серой тенью метнулся Кот.
– Ма?! – возмутился он.
В переводе с кошачьего это означало: «Где ты ходишь, когда я тут скучаю?!»
– Вот тебе и «ма», – я почесала его за ушами. – Остаёшься один.
Кот наморщил нос и оглушительно чихнул. Если бы я, подобно отчиму, приписывала кошкам сверхъестественные способности, то сказала бы, что Кот рассмеялся. Первым делом я подсыпала корм и поменяла наполнитель в кошачьем лотке: неизвестно, когда о Коте вспомнят. Надеюсь, не через неделю… Затем достала с верхней полки шкафа безразмерную сумку – на мой взгляд, одно из самых полезных изобретений магов. При желании в такую сумку уместится содержимое трёх шкафов, если не больше, при этом она выглядит совершенно обычной и весит даже меньше эгре – стандартная упаковка сахара и то тяжелее. На дно сумки убрала книги, затем обувь, в пустую коробку сложила памятные безделушки и различные мелочи.
Одежды у меня накопилось прилично, но две трети можно было смело выбрасывать – из чего-то я выросла, что-то вышло из моды. Я повздыхала над счастливой блузкой, в которой всегда сдавала экзамены на отлично – она давно стала мне мала, а выкинуть не поднималась рука. Всё ненужное я затолкала в пластиковый пакет и вынесла в мусорный бак за домом. Оставшуюся треть аккуратно упаковала вслед за обувью. Всякий хлам из ящиков стола отправила в утилизатор, туда же попали вырезки из журналов, сломанные украшения, обрезки тесьмы и ткани, оторванные пуговицы, подарочные упаковки и прочее, хранимое по принципу «А вдруг пригодится?» Детские рисунки и школьные поделки тоже уничтожила недрогнувшей рукой – лучше я, чем кто-то другой. Сняла с кровати постельное бельё, отнесла в стиральную машину. Напоследок положила в сумку подушку-думочку, которую мне подарила Лери, и оглядела комнату.
Без привычных мелочей спальня смотрелась уныло: обои выцвели, паркет потускнел. Наверное, мама первым делом сделает тут ремонт. Мебель выкинет, люстру сменит. И ничто больше не будет напоминать о том, что я прожила здесь пятнадцать лет – с момента переезда из Винеи. Забиралась с ногами на подоконник, дышала на стекло и рисовала пальцем узоры, строила игрушечные города, учила уроки. Смеялась, грустила, плакала, надеялась, мечтала… Тогда маме станет легче?