Отверженный 追放者 Часть V (СИ)

— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь. Всю жизнь я боялась, что окажусь на собрании якудза, а они будут смотреть на меня, как на очередную блудную девку из задворок. Что будут ухмыляться и отворачиваться, пялиться с презрением и издевкой. И вот мой самый страшный кошмар передо мной. Меня везут на чертовом кресле-каталке в офис клана, и все будут таращиться на неудачницу, которую обесчестил Каин.
  
— Но ведь это не так.
— Какая разница? Представь, что они говорят за спиной, и какие слухи распускают? Я боялась этого момента и поэтому убедила тебя убить Кенджи, отомстила за унижение. И все равно оказалась здесь.
Мы прошли через калитку справа от ворот, оказавшись в огромном дворе, что по бокам был окружен японским садом. Уложенная плиткой площадка вела к ступеням дома, и помимо лавочек и фонарей, украшений на территории не было. Ни фонтанчиков, ни палисадника с цветами, ничего. Как ни странно, несмотря на внешнюю пустоту, двор не казался серым и неприметным. Идеальная чистота, гармония плиты и зелени оказывали такое же чувство, что любой офис борёкудан. Только у якудза богатство подчеркивалось пустыми стенами и минимализмом.
По бокам стояли члены клана, кучковались небольшими толпами, курили, обсуждали что-то, и все как один вытаращились на нас.
— Глядя на них, я не вижу их лиц, — сказала Асура тихо. — Лишь лицо смеющегося Кенджи. Он все-таки победил.
Люди в костюмах замолкали, когда мы проходили мимо, оборачивались и начинали переговариваться только когда мы отдалялись на достаточное расстояние. «Габутай» — шептали их губы. «Габутай» — повторяли они, словно мантру. Кто-то произносил его с почтением, а кто-то, наоборот, брезгливо сплевывал слово на землю. Некоторые глаза следили за нами с неподдельным интересом, а некоторые смотрели угрюмо, через тонкие щелки сморщенных век. «Габутай» стало словом дня в мире якудза. Хотели они или нет, мы ворвались в их простой и понятный мир, и пошатнули столпы баланса.
Мы пришли уничтожить фундаментальную фигуру всего бандитского сообщества и изменить расстановку сил. Одни ждали с нетерпением, другие боялись перемен.
Я положил ладонь ей на плечо и слегка надавил.
— Мико, — прошептал я, — ты уже якудза. Тебе больше не нужно терзаться мыслями о том, как на тебя смотрят другие семьи. Плевать на них. Ничто не сотрет ирэдзуми с твоей спины, никто не заберет честь и достоинство. Пусть они чешут языками сколько угодно, Ягами-кай, сильнейшая группировка в Токио, стоит за тебя стеной. Не забывай, большинство собравшихся здесь и не мечтают о том, что есть у тебя сейчас. Огромный офис, прибыльная территория, имя последней из Габутай. И остался всего шаг, чтобы получить новое — убийца Каина. Та, на ком он споткнулся и пал.
— Поэтому я здесь, в этой чертовой коляске, — ответила она, глядя вперед и не моргая. — Я не отмою свой позор его кровью, но смогу насладиться зрелищем. Все, что у меня осталось, это месть.
Глупая девчонка, ты не понимаешь, о чем говоришь… Лучше бы послушала того, кто уже умирал.
— Нет, у тебя есть гораздо больше. Со временем ты поймешь, — произнес я вместо спора.
А вот и дом Одэ. Такой же массивный и простой, как и его двор. Брутальное здание с плоской крышей в стиле модерн, будто собранное из больших бетонных блоков. Второй этаж сверкал панорамными окнами, третий же оформлен в виде одного длинного балкона с квадратными широкими колоннами.
Я ожидал увидеть нечто иное, — дань традициям, черепицу на крыше, разукрашенный вход, статуи драконов и самураев, вот это все. А получил здание бизнес-центра, что просто кичилось своими прямыми углами и официальностью.
Мы закатили коляску по пандусу и прошли через открытые двери в главный зал. Все тот же строгий стиль, — плитка на полу, темные ковры без узоров, лестница из черного мрамора, серые стены без орнамента, на которых висели портреты неизвестных мне людей.
В холле было столпотворение, нас пропустили без очереди, как участников суда. У металлодетектора Мико подала мне руку.
— Дальше я сама, — сказала она, чтобы все слышали.
С трудом встала на ноги и прошла через рамки, держась за мою руку. Охрана и ухом не повела, когда Акира протянул через пищащий детектор трость. Хитрость сработала.
Остальные прошли без проблем, мы заранее подготовились и не брали ничего, что вынудили бы охрану нас обыскать.
— Главный зал наверху, — вел нас Ягами, время от времени поглядывая в телефон. — Нас пока не приглашали.
— Какие новости от оябуна? — спросил я, проталкиваясь к нему.
— Ото-сан пишет, что выступил перед советом. Рина Удзуки дала свои показания. Мы следующие.
— А Каин?
— Он не явился, — тряхнул головой Ягами.
— Значит, все решено, он сбежал⁈ — с придыханием прошептал Принц, что шел рядом.
— Ещё нет. Приговор не выносили, да и время ещё есть, председатель и совет пока выслушивают одну сторону — нашу. Если его некому будет представлять, то да, Каина признают виновным во всех нарушениях без дальнейших разбирательств.
— Это сэкономило бы нам кучу времени, — сказал Дайчи, вид которого выдавал его нежелание находиться здесь.
Мы поднялись по ступеням на второй этаж и заняли места у дверей в кабинет председателя. Здесь тоже народу было немало, от квадратных бандитских рож рябило в глазах, однако подготовленные для нас стулья пустовали. Никто не посмел их занять. Некоторые из наших расселись, Мико тоже, а вот мне сидеть не хотелось вовсе. Я встал у блестящей тубы-пепельницы и закурил. Дате присоединился ко мне, с благодарностью кивнул, когда я поднес огонь к его сигарете.
— Что нас там ждет, босс? — выпуская дым, поинтересовался я.
— Куча важных стариков в татуировках, — ответил он с усмешкой. — Что попытаются нас задавить авторитетом. Допрашивать будут по одному. Я пойду первым, потом Мико, а следом ты.
— Почему в таком порядке?
— Я лейтенант, моя задача кратко изложить факты. О нападении на училище, о том, как Кайне попытался убить Асуру, про семью Такари и Рину Удзуки. Мико наш таран, она пережила два нападения, и к ней совет прислушается. А тебе нужно рассказать о том, что видел на острове в подробностях, чтобы вынудить совет отправить туда проверяющую комиссию.
— Они будут допрашивать, ведь так?
— Угу.
— Ксо, Дате, не смей рассказать о тех парнях, что мы завалили в нашей первой квартире, — произнес я тихо, чтобы только он слышал.
— Я не такой дебил, Рио… Знаю о чем стоит умолчать. Например, про то, как умер брат Кайне, — прошипел он мне на ухо.
— А остальные?
— За них не переживай. Их донос касается резни в Габутай, и не больше. Все пройдет гладко, аники, вот увидишь. Даже купленные члены совета не смогут защитить Като-кай под давлением фактов.
Наш разговор был прерван возгласами откуда-то снизу. Покусывая фильтр сигареты, я ощутил как холодок пробежал у меня по спине, Фокус мгновенно среагировал, подбрасывая мне варианты. Я увидел десятки картин разом, — каждое оружие, что заприметил у охраны, открытое окно на третьем этаже, спину толстяка в плотном пиджаке на лестнице, пожарный выход, пульт сигнализации, шнурок жалюзи, складку на ковре… Приступ головной боли заставил меня зажмуриться, свет стал белым и резал глаза. И к чему паника, а Фокус? Мне бежать или сражаться?
Ещё щурясь, я повернулся лицом к лестнице, чтобы увидеть причину приступа. По блестящим ступеням спокойно и уверенно поднимался Каин.
О, он умел себя показать. В отличии от однородной черной толпы, на нем был светло-серый льняной пиджак, такие же брюки и алая рубашка с черным галстуком. Он держал руки в карманах и покачивал головой при ходьбе, словно в его ушах играла песня с запоминающимся мотивом. Лицо закрывала неизменная белоснежная маска, что прилипла к его коже, будто второе лицо.
  
На фоне остальных он выглядел ярким белым пятном, словно бунтарь Элвис среди якудза.
В полной тишине, он легкой походкой пересек зал ожидания и прошел к дверям кабинета, задержался перед ними, и вдруг маска повернулась в нашу сторону.