Отверженный 追放者 Часть V (СИ)

Он поднял меня одной рукой, продолжая стискивать пальцы, я даже услышал треск и мог лишь надеяться, что это не щитовидный хрящ и не адамово яблоко.
Он же мне сейчас шею сломает, как цыпленку, а я болтаюсь в воздухе и ножками сучу. Вот мой шанс, — он тянет ко мне вторую руку, чтобы завершить начатое. Резко я вырвал вакидзаси из его кисти, перебросил из ладони в ладонь и рубанул обломком ему под руку, что держала меня. Попал вполне удачно, — чуть выше локтя, рассекая трехглавую мышцу. Он с хрипом бросил меня в воду и принялся топтать тяжелыми ботинками. Вакидзаси я потерял, вращался и крутился в мутной пене, понимая, что он может просто вкопать меня в песок одним точным пинком. На мгновение, в блеске брызг, передо мной мелькнула черная рукоять нодати, что поднималась со дна от ударов. Повернувшись вокруг себя, я перехватил меч и с разворота рубанул Эцуро по ногам, сам не понимая, туда ли бью.
  
Он грузно опустился на колени, издав нечеловеческий звук из бурлящей глотки. Борясь с волной, я тоже нащупал дно и сел напротив него на колено, прижимая меч к бедру. Мы встретились взглядами, будто на дуэли. В его безумных глазах не осталось ничего человеческого, в них я видел лишь черную пустоту поражения.
Как там Накамура учил, — палец на навершие, ладонь на рукоять, расслабить кисть перед рывком… Я выстрелил с места, вскочив на ноги и одновременно разрубая Эцуро живот. Его глаза закатились, рот открылся, а подбородок мелко задрожал, — похоже, это ублюдок почувствовал. Он упал на руки, скорчившись так, чтобы не дать внутренностям вывалиться в море. Черт, это он поспешил. Морская вода в открытой ране жгла его изнутри. Слышал, что во второй мировой японцы так пытали пленных, вот же совпадение.
Я встал над ним, занося меч. Я без понятия, как это существо убить, но, думаю, без головы он навряд ли будет продолжать сражаться. Нодати тяжело опустилась, но Эцуро все ещё цеплялся за жизнь, и вновь закрылся плечом. Лезвие застряло глубоко в мышцах, завязло в плоти, будто я бил в густую глину. Кровь потоком залило его лицо, оставив видимым только черный глаз, что продолжал пялиться на меня, словно око Мордора.
— Как ты меня задолбал! — закричал я ему в лицо. — Сдохни уже!
Всем весом я навалился на меч, вынуждая Эцуро уйти под воду с головой. Его жажда жить была невероятна, я не мог справиться и удержать его.
— Дай я помогу! — закричала Муза. — Позволь мне быть с тобой!
Я лишь успел кивнуть, как она прошла через мое тело и слилась с ним. Вдвоем мы навалились на Эцуро, не давая ему поднять голову.
Он забился в конвульсиях, попытался встать, но ноги были слишком травмированы, а руки его больше не держали. Он барахтался под нами с Музой, вода вокруг окрасилась красным, а над пеной появлялись алые пузыри. Сжав зубы от напряжения, я топил ублюдка, буквально ощущая, как его нездоровая жизнь покидает не менее больное тело.
Толчки становились слабее и слабее, рукой Музы я обвил его массивную шею, держа пальцы на вене и ощущая биение сердца.
Бум… Бум… Бум…
Все?
Бум…
Вот теперь точно.
— Все! — подтвердила Муза.
В таких вещах она не ошибается.
Без сил я упал назад и оттолкнул ногой безвольное тело, позволив волнам играться с ним.
— Все-таки я тебя утопил, — глотая воздух, произнес я. — От судьбы не уйдешь.
Муза сидела рядом, умываясь кровавой водой и радостно смеясь, будто я рассказал лучшую шутку из всех. Только она мой юмор понимает.
— Давай ему башку отрежем, на всякий случай? — уже более серьезно спросила она. — А то, мало ли, Каин его опять оживит.
Я махнул на неё рукой и со стоном поднялся на ноги. Не так я себе представлял пляжный отдых.
Грудь болела при каждом вздохе, горло онемело, ещё ощущая стальную хватку, а также я прихрамывал на левую ногу, но остановиться на передышку я не мог. Я добрел до рюкзака, достал оттуда сухую пачку сигарет, прикурил с третьего раза, и, выпустив дым, пошел к Тераде.
По пути подобрал брошенный танто, куда я без своего дружочка. Меч остался в теле Эцуро, а вакидзаси я сломал, придется дальше прорываться с ножом.
Детектив лежал в той же позе, в какой я его оставил. Я присел рядом, осматривая рану.
— Что скажешь? — спросил я.
— Огнестрельное в живот, сам знаешь. С таким долго умирают.
— Да, часов десять протянуть может.
Тоскливо я осмотрел пляж. Солнце появилось на небосклоне как-то незаметно, я с непониманием взирал на него и думал, откуда оно там взялось. Ни облачка, лишь тихие волны накатывают на золотой берег, да ветерок играет листвой. И никаких вариантов для спасения детектива.
— Ты его не вытащишь, — прочитала мои мысли Муза. — А идти сам он не сможет. Ты знаешь, что нужно сделать.
Катера нет, план провалился. И Терада мне больше не нужен. Все так.
Я отложил рюкзак в сторону, размышляя о том, что в нем аптечка. Достал танто и выпустил лезвие. Рука отчего-то никак не желала слушаться. Фокус молчал, это не он удерживал нож от удара, это был я.
— Если оставишь его здесь, он попадет в руки Каина. Снова, — сказала Муза, заглядывая мне в глаза. — И нам повезет, если Каин убьет полицейского. Но этот ублюдок непредсказуем. Если детектив выживет, то угроза никуда не исчезнет. Он единственный, кто знает, что ты — Аоки. Вспомни исключение №2. Мы должны избавиться от свидетеля.
— Я знаю.
— Он представляет для нас опасность!
— Знаю, мать твою.
— Возможностей для его спасения нет, — услышал я голос Ичибана в голове. — Как и выбора, аники.
Я кивнул, поднося нож к груди Терады.
Это должно было произойти.
Должно.
На мгновение меня посетило дежа вю. Вот я вхожу в «Феникс», рядом замкнутый Ягами и сияющая Миса-чан. Акира-сан стоит у стойки, о чем-то говорит с девушкой баристой.
Он поворачивается к нам и хитро улыбается, как только он умеет. Тогда я не знал, что улыбка не притворна, что он не Аоки, а просто глупый коп, что искренне хотел помочь юным журналистам в расследовании.
— А, ребята, я вас заждался уже! — продолжает улыбаться он, глядя на нас с искорками в глазах.
Нож резким движением вошел ему между ребрами, поражая сердце.
Тихая смерть, без боли и мучений.
Я шмыгнул разбитым носом и встал, вытирая лезвие.
— Ты был хреновым детективом, — задумчиво сказал я, стоя над телом. — Но ещё ты был хорошим человеком.
Прощай, Терада-сенпай.
Цикады споют тебе погребальную песню.
  
Фантомные боли, часть 3
 
Рация молчала. Я безрезультатно прислушивался к радиопомехам, вздохнул и засунул её обратно в рюкзак.
Последний раз охрана выходила на связь два часа назад, с тех пор тишина, и это заставляло меня нервничать. В последнем сообщении было объявлено о завершении операции захвата. Все беглецы, кроме меня и Терады, были обнаружены и ликвидированы. Поиск организовали северней, предполагая, что мы могли спрятаться в местных пещерах. О южной бухте в сообщении не было ни слова.
Я не питал иллюзий. Скоро Эцуро хватятся, и пойдут за ним, проверить. Возможно, мне повезет, и тело урода отнесет течением подальше по побережью, что даст мне несколько больше времени. Но в любом случае они придут за мной.
Все утро я шел по побережью, потом углубился в лес, решив разведать восточную сторону. Когда я подплывал к острову на пароме, заметил лодки на том берегу, возможно, удастся выкрасть одну. Других идей в голову не приходило.
К обеду я набрел на мелкий ручей, где смог отмыть с лица морскую соль и вволю напиться. Там же проглотил горсть обезболивающих и перебинтовал старый порез и новый. Сам скоро в Эцуро превращусь, на теле уже живого места нет.
  
Укрывшись в тени большого клена, я дал себе минуту на перекур. Утро выдалось поганым, а продолжение было ещё хуже, — я изнывал от жары, мокрая одежда липла к телу, кожа зудела, желудок крутило судорогой от голода.
Передохнув у ручья и выкурив пару сигарет, заставил себя продолжить путь. Настроение было паршивым, — смесь злости, раздражения и усталости.