Отверженный 追放者 Часть V (СИ)

Сколько бы я не пялился в это окно, ничего не изменится. Я убеждал себя также, как убеждал Пустышек перед казнью.
(Если не сделаешь этого сейчас, завтра сил не найдется. И ты будешь жалеть.)
Именно это я им и говорил.
А если сделаю, то жалеть станет некого.
Нечего тянуть, пора за работу.
Моя последняя жертва перед перерождением.
Икари Рио должен умереть.
Я закрыл глаза и поддался буре. Пусть она отнесет меня в «Зеркало внутренней гавани».
  
Не сопротивляйся, это лишь усугубит положение.
Мне помог морфий, что струился по моим венам. Сильным потоком подкинул меня и вынес волнами на пустынный пляж.
Я очнулся на привычной мне черной гальке, легко поднялся, стирая воду с лица. Передо мной горел костер и стояли два кресла, но Ангела не было, он давно ушел.
Вздохнув, я побрел по пляжу, теперь я знал, куда лежит путь.
Вскоре вышел к тропинке, что поднималась на лысый холм. Я последовал ей, как и прошлый раз, когда посещал убежище Икари.
Чем ближе я подходил, тем сильнее расцветал мир. Сначала робко, потом все наглее и наглее эмоции захватывали мой мир.
Я заметил, что на валунах, что лежали вдоль дорожки, появился салатовый мох, следом тонкие побеги травы стали пробиваться через трещины в земле. В ветерке появился запах, солнечные лучи грели кожу.
Проклятье, как я мог этого не заметить раньше? Эмоции, как сорняки, заполонили все вокруг, изменили биом до неузнаваемости, наполнили его жизнью.
Поднявшись на холм, я встал в ошеломлении.
Ну это уже перебор…
Внизу был… город из воспоминаний. Пышная растительность покрывала дороги и сады, чуть дальше вырос настоящий лес. Пышные ветви сакуры качались над крышами домов, еловые лапы источали хвойный аромат, земля была покрыта яркой зеленью и цветами, лианы захватывали заброшенные дома слева от меня.
Я шел по дороге, открыв рот и не переставая удивляться.
Те здания, это же городок с Вакасимы. А тот лес тоже знаком, мы тренировались в нем, когда учились в Габутай. Здесь было все, растянувшаяся на сотни миль история. Замерзшее озеро в горах вдалеке. Офис Ягами-кай, стоящий на окраине городка. Парк, в котором я чуть не прикончил Мису. Дача семьи Ягами, где я убил Ичибана. Сгоревшая заброшка, где меня поджидал Терада. Караоке клуб, где мы отмечали посвящение. Пляж, на котором мы с Дате распивали саке… Все… Все, что я помнил в новом теле.
Я шел по знакомой улице вдоль школы, перешел по пешеходному переходу через пустую улицу и направился домой. Меня преследовал стрекот цикад.
Вот и «Феникс». На втором этаже горит свет, вокруг сильный запах кофе, парковку занял яркий цветочный сад.
Хм, этого раньше не было. Рядом с «Таккой» появилось здание, в котором раньше жила Асура. На верхнем этаже появился балкончик, с которого лилась музыка. Пахло её волосами…
Ха, а вот идзакая, совсем рядом. Такой красивой она никогда не была, спряталась сразу за углом, мигает фонарями, изнутри слышен звон посуды и глухие разговоры. Проходя мимо, я втягиваю носом запах жареных креветок.
Не отвлекайся. Осталось немного.
Я сворачиваю в знакомый дворик и поднимаюсь по лестнице. Открываю дверь квартиры и вхожу внутрь. Миска с кормом так и стоит в коридоре, ждет Мордатого-сана. Все стены обклеены фотографиями, и ни одной грустной. На всех снимках — Икари. Он смеется, ест, обнимает Дате, лежит рядом с Мико, играет в кой-кой с Принцем, борется с Кои, спорит с Сэрой, спаррингует с Акирой, дурачится с Дайчи… Стоит на коленях перед оябуном, принимая миску с саке. Изучает материалы с Мисой-чан… Он умудрился найти счастливые моменты в каждом дне, вырвать их и развесить, как презентацию достижений.
Это был сигнал, — смотри, что ты потеряешь. Развернись и уходи.
Нет, дружок. Не в этот раз.
На постаменте в центре комнаты лежал белый конверт. Я поднял его, разглядываю. Письмо от Мисы, что я так и не прочел.
Интересно, что она хотела мне сказать?
Я ведь могу его открыть, но тогда вернусь обратно в свою палату. Попрошу Сору найти её номер, позвоню и спрошу. Расскажу о том, что случилось с Дате. Буду лить слезы и говорить о том, что не смогу справиться с болью сам.
И что потом?
Заполню пустоту той, кого сам излечил?
Хватит обманывать себя. Хорошая попытка, Рио, но нет. Прошлого не вернуть, и то письмо давно сгорело вместе с телами «Призраков из Габутай».
Я взял всю боль и злобу, что испытывал, и направил себе в руку. Она буквально забурлила по венам, накапливая тепло в ладони. Поднял кисть, глядя на зажигалку в пальцах.
— Я говорил, что приду за тобой, — произнес я тихо. — Что убью тебя. А я всегда загоняю жертву, Икари. Всегда. Никто не уходит.
Я чиркнул зажигалкой, глядя на яркое пламя, что вырвалось из крышки. Поднес к нему уголок письма и наблюдал, как огонь жадно пожирал бумагу.
Горящий конверт упал на пол, разнося пламя по комнате. Стены вспыхнули, затрещали от температуры. Весь дом загудел от боли.
Я стоял в центре пожара, опустив голову. Жар подползал все ближе, начал целовать мне ноги.
Выбора нет, я обязан был закончить. Моя боль внутри, а не здесь и должна умереть вместе с этим местом.
— Прости меня, — прошептал я напоследок, поднял руки и отдался огню.
И все кончилось.
  
М
 
Эпилог.
Солнце выглянуло из облаков, слабо освещая морской пейзаж.
Оно отражалось в лужах, блестело в стеклах и играло в волнах. Его слабому свету не было под силу разогнать утреннюю осеннюю прохладу, но рассеять извечную серость вполне.
Однако в толпе, что стояла на причале, был один человек, которому появление светила не нравилось. Он недовольно нацепил на нос солнцезащитные очки и поднял воротник.
Это был молодой японец, стройный и вполне приятной внешности, но почему-то одинокий. Одевался он, как денди, — джемпер под горло, джинсы скинни, кожаные лоферы и серое полупальто. Также в руке у него была резная трость, на которую он опирался, что выглядело немного странно, учитывая его юный возраст. Короткие волосы были зачесаны назад, но никак не хотели лежать, как часто бывает с людьми, что ранее локоны отращивали.
Вместе с остальными пассажирами, он стоял в очередь на паром. Он дождался, предъявил проверяющему билет и паспорт, и беспрепятственно прошел на палубу. Никто этого не видел, но за ним проследовала тонкая фигура в дождевике, кожа у неё была белая, словно мел, а волосы были будто окрашены кровью. Человек отдалился от шумной толпы, что сразу же бросилась занимать места в кабине, и прошел на нос судна.
Там он встал у ограждения, облокотившись на перила, и без интереса следил за чайками, что порхали над водной гладью. Белая фигура приблизилась и встала рядом.
Если бы ветер мог слышать, он бы передал интересный диалог, что происходил между этими двумя.
Он не смотрел на неё, предпочитая следить за чайками, а вот она, наоборот, словно не могла отвести от него взгляда.
— Тебе нужно поесть, — сказала она тихо.
— Поем потом. Я помню про режим, — отреагировал он.
— Скучаю по жареному мясу, — закатила она красные глаза. — Твоя диета — просто мрак.
Он не ответил, лишь легонько коснулся рукой живота.
Она потянулась и полной грудью вдохнула морской воздух.
— Ну что, вот и все? — спросила она. — Прощай, Япония?
— Вот и все, — еле заметно кивнул он. — Если честно, не думаю, что вернусь. Слишком много оставлено хвостов.
— Будешь скучать? — усмехнулась она.
— Несомненно, особенно по моти, — позволил он себе нечто, похожее на улыбку.
Он вздохнул, нащупал в кармане пачку сигарет, достал одну и привычно прикурил. Потом выпустил дым и скривился.
  
— Чертова привычка, сам не понял, как… — обронил он. — И зачем они курят, никакого удовольствия.
Сигарета полетела в воду, а следом и пачка.
— Хватит с меня, — добавил он, выбрасывая и зажигалку.
Она прикусила губу, глядя на него с тревогой, но стараясь этого не показывать.