Не обещай (СИ)
Правда, есть там еще один незначительный нюанс и имя ему «Рита». Эм-м, да, была там еще такая тетка. Это для нее мы с ним условно муздохаемся. Подозреваю, что сегодня она будет на подключении и не горю желанием знакомиться с ней, но бежать от нее тоже не собираюсь.
Однако, прежде чем успеваю озвучить свою позицию в этом деле, Рик как-то несколько вдумчиво, даже бережно говорит мне, что «Риты там не будет». Ладно, тогда все проще. Он, конечно, не оптимально посвящает меня в дела, а некоторую информацию мне приходится добывать самой, но — конструктивизм, я же говорю.
По-моему, Рик немного мандражирует. Да-да, оказывается, ему свойственно и такое. В дороге пытаюсь даже не пройтись с ним «по пунктам» — просто разъяснить, будет ли сегодня частная сдача или официальная, с ведомством. Но он довольно рассеян, на вопросы фактически не реагирует.
***
Не иначе, как в Нойштрелице сегодня какая-то субботняя вечерина, и начинается она уже в обед — нас встречает припаркованный автопарк из тачек, одна знаменательней другой.
Рик с безучастной миной втискивает куда-то «мини», который, беднажка, не виден между ними, но вылезает из него с таким видом, будто это не «мини», а «монстер-трак» и будто это их возле него не видно.
— А-а, здоров, бомжара...
Это кто еще за клоун — один из хороших-нехороших знакомых?..
Но так говорит не бригадир подрядчика, а один из команды заказчика, который, видимо, знает Рика.
Рик его попросту игнорит, проще говоря, не здоровается. Беру себе на заметку, как с этим «надо», и невозмутимо следую за Риком на объект.
На объекте оказывается не лучше.
— О-ой, бауамт телочку прислал... — некто-чувак делает пританцовывающие движения в мою сторону, но Рик ограничивает его полудвижением то ли руки, то ли ноги. Намеком на полудвижение. — А-а, че?.. С тобой? Понял, — резонно резюмирует чувак, особо не расстраиваясь.
Из «бауамта» сегодня по случаю субботы, понятно, никто не приезжает — официальную сдачу придется делать на неделе, это в лучшем случае. Сдача-прием оказывается пустяковой — сверяюсь по документам, настаиваю, чтобы подписали мне поправку к протоколу, и что «принято» условно, то есть, при условии, что «на неделе» (брехня — у меня на неделе ничего еще не назначено) также будет принято властями.
По характеру моих вопросов и тону замечаний ребята, кто меня еще не знает, понимают, что в деле я не совсем лохудра. Поэтому — эффект, испытанный мной неоднократно — со временем забывают, что я — потенциально клеемый или докапываемый объект. Вспоминают о деле и ведут себя со мной нейтрально.
Пока не будет принято официально, все эти наши сегодняшние стрелки — так, но все они тут усердно делают вид, что не догоняют. Ладно, Рик — тот вообще зашифрован наглухо. Подрядчик, который Аднан, тоже — из серии «тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить». Но, что уж полнейшая мистификация, заказчик, которому какими-то путями удалось заарканить zalando в качестве арендатора — некто Резо, аскетического вида, с большими, грустными глазами, венгр, судя по фамилии — этот тоже «хавает» сдачу в общем и целом. Лишь сокрушенно выдает нам, вернее, больше Рику некоторые замечания незначительного типа, мол «нету табличек аварийного выхода» или «надо бы убрать стройматериалы с лестницы», что я заношу в протокол. Черт его поймет — деньги, что ли, отмывает. Но и проект в общем-то не крупномасштабный. Короче, мы управляемся с приемом и принимаем в тот же день.
Когда все бумажки подписаны, уговариваемся насчет оплаты и расходимся в усталом, но удовлетворенном немногословии.
Рик садится не за руль, а на переднее, и я понимаю, насколько дьявольски он устал.
— Все. Проект закрыли, — проводит он сверху вниз рукой по небритому лицу. — Еба-а-ать, не верится.
Закрывает глаза и откидывает назад голову.
Молча вывожу нас из Нойштрелица. Город находится посреди Мекленбургского озерного плато, образовавшегося из ледников миллионы лет назад. Даю глазам отдохнуть на гобеленах из молодых сосенок, выстроившихся аллейкой вдоль дороги, всласть искупаться в озерах, которых, говорят, здесь не меньше тысячи. Вообще-то, пилить отсюда на машине до Берлина не час, а почти два, вдвое дольше, чем на поезде — понятия не имела, когда давала ему машину. Но я, конечно, понимаю все — «бомжара», да уж… Бросаю боковой взгляд на него — устал, видно.
Нойштрелиц — городок вымирающий, но, по сути, премилый, особенно летом. Каким образом сюда вообще занесло zalando, для меня до сих пор остается загадкой. Тут старинная архитектура и по-хорошему бывает летняя культурная программа, если б не корона. Ну и что, что живут тут одни только пенсионеры — на их фоне, должно быть, чувствуешь себя школьницей-студенткой, гуляя по красивым до томления души дворцовым паркам или взбираясь по нескончаемой винтовой лестнице на колокольню ратуши. Должно быть… Потому что я и не думаю жалеть, что все окончено, наоборот — мысленно надеюсь, что больше всего этого не увижу.
Рик открывает один глаз.
— Заляжешь отсыпаться? — спрашиваю у лобового.
— Не-е, какой... Успеется залечь.
Когда приближается наш съезд, мы не съезжаем на город, потому что Рик открывает второй глаз и отправляет меня дальше. Не знаю, куда он надумал.
— Бухать поехали, — говорит он мне грубовато, как «корешу» почти.
— С кем?
— С тобой.
— М-м-м.
Если откажусь — ну кто я после этого буду. Отметить его «освобождение»? Я прям вся в предвкушении от сей наклевывающейся приватной вечеринки.
Если я правильно поняла всю ту скудно-осколочную инфу, которую он соизволил передо мной вылить, теперь, когда его «асси»-заказчики заплатят, а он разделит бабки с Ритой, и этой стерве будет на что выкупить его долю, она снимет с него предъявы и освободит его своеобразным пинком под зад. Вместо того, чтобы вновь окунуться в задолбанный загруз этим маразмом, решаю не давать всему этому просочится в себя и выбираю вышеупомянутое предвкушение.
***
Только по прибытии обнаруживаю, что навигировали меня все это время на Котти. Естественно, мне сразу становится некайфово, но я уговариваю себя потерпеть.
Задолб номер один: Котти — это Котти, а значит, дивное место, особенно под вечер. Мы идем не в «Тадым-денер», из-за новых ограничений делающий исключительно на вынос. Хоть могли бы и туда, как по мне — есть хочется.
Но нет — Рик заводит нас в некое помещение, снаружи абсолютно темное и безжизненное, внутри же оказывающееся чем-то средним между пивной и цирковым балаганом.
Они работают по-черному, несмотря на ограничения. Рискуют ребята. Понимаю, что фактически попала в сюжет черно-белого гангстерского детектива времен Сухого Закона в Америке. Только это современная, берлинская версия, цветная и взамен виски в чайниках тут пестреют фейсы без масок. Я уж и забыла, когда в последний раз столько вместе видела. Публика тут на удивление разношерстная от испитых в совершеннейший край людей обоих полов предпенсионного возраста до школьников — и школьниц — старших (надеюсь) классов. Ну, и всех возрастов «промежутка» и всех типов ориентации.
Прежде чем до меня успевает дойти, что на территории Котти, судя по всему, работает культовый бар, а я и не подозревала, Рик, подталкивая «под локоток», уверенно и решительно ведет меня в некий задрапированный застенок. Готовлюсь увидеть там карточный стол, а за ним — вышеупомянутых гангстеров при стволах, дующихся в покер. Вместо этого там просто замызганный стол, одинокий и унылый. Не удивлюсь, если минуту назад на нем что-то разделывали.
Но стол недолго остается пустым. К моему задолбу номер один моментально добавляется задолб номер два: приватность «вечерины» оказывается соизмеримой, разве что, со сходкой в клубе свингеров.
Собирается человек десять мужиков средних лет и «помоложе». Эм-м-м, забавно... я тут правда единственная особь не мужского пола? Да — кроме не молодой и не старой официантки... Задолб номер три, поистекающий из второго: какого черта я здесь делаю?..