Тройня для дракона

Она стоит в дверях кухни, растрепанные черные волосы ниспадают до талии. Подруга явно только что выбралась из постели.
– Я травы принесла. Только вечером собирала, они еще свежие, – отчеканила, объясняя ей свое появление.
– Он опять напился? – строго спросила Айла, не поверив ни одному моему слову. Повисла неловкая пауза.
– Да, – я понуро опустила голову. Лгать Айле не умею. – Он тяжело переживает…
– Сволочь он последняя, вот он кто! – перебила меня подруга. – Тети Адель нет уже два года, а он всю жизнь пустил под откос! И ладно бы только свою! Но он тебя на дно тянет, Арина! Тебе ведь есть нечего, скоро побираться начнешь, – Айла посмотрела на меня с жалостью.
– Не говори глупостей, – отмахнулась я. – Я вчера ездила в Сизый квартал, вылечила мужчину от желчекаменной болезни. Мне заплатили целый золотой, – похвасталась я.
– Ясно, – сквозь зубы процедила подруга.
Ее не впечатлили мои заработки. Одна только ночная сорочка, которая надета на Айле, стоит не меньше десяти золотых. Она очень недолюбливает моего отца с тех пор, как он запил. Я бы даже сказала, ненавидит.
– Знаешь, а даже хорошо, что ты пришла! У меня такие новости! – воскликнула Айла, и хмурая мордашка засветилась от счастья. Она даже подпрыгнула на месте от восторга.
– Что случилось? – удивилась я. Айла – благовоспитанная аристократка, она редко показывает столь яркие эмоции.
– Идем! – схватив под руку, подруга утащила меня наверх.
Я только сейчас мельком отметила, что это странно: ни свет ни заря, а Айла уже на ногах. Обычно она до обеда нежится в кровати. «Произошло что-то из ряда вон выходящее», – с легкой паникой подумала я.
– Ты даже не представляешь, что случилось вчера вечером! – быстро заговорила подруга, утаскивая меня в свою спальню.
– Боюсь даже предположить, – я с опаской покосилась на Айлу.
– Смотри, – она вытащила из-под своей подушки письмо и протянула мне. Дорогой картон с золотым тиснением по краям. Императорский герб на фоне.
«Приглашение на Весенний бал для лерды Айлы Бастр» – гласит зачарованный магией заголовок. Это особая магия императорской семьи. Такую бумажку не подделать.
– Поздравляю, – искренне улыбнулась я Айле. – Ты так мечтала об этом, и вот наконец-то твое желание осуществилось!
Я просияла так же, как и подруга. Теперь ее восторг стал понятен. Я бы тоже не спала после таких известий.
– На этом балу будет весь свет столицы! – Айла мечтательно прижала руки к груди. – Члены королевской семьи, великие маги-стихийники и даже драконы!
Она закрыла глаза и закружилась по комнате с воображаемым кавалером, уже представляя себя в императорском дворце.
– Драконы? – я нахмурилась. – Они же военные и балы не посещают.
– Ага, но охранять мероприятие кто-то должен, – объяснила Айла. – Ведь там будет даже наследный принц! – у подруги засветились глаза при его упоминании. – Ты представляешь? Это такой шанс завязать связи и пообщаться с высшим светом! Даже не верится, что наша семья получила приглашение! Говорят, император приказал созвать всех самых талантливых магов, целителей и артефакторов со всей столицы!
У меня в груди что-то болезненно ёкнуло. Раньше нас тоже приглашали на званые обеды. Не в императорский дворец, конечно же, но в знатные дома мы были вхожи. А теперь все пошло прахом. Заказов нет и, наверное, уже не будет. А ведь если бы он не спился, то и мы могли бы получить такое приглашение…
– Я очень рада за тебя, – выныривая из грустных мыслей, я попыталась улыбнуться.
– А за себя? – хитренько поинтересовалась Айла.
– В каком смысле? – не поняла я ее вопроса. – Мне-то чему радоваться?
– Как чему? – деланно удивилась Айла. – Вы ведь тоже идете не Весенний бал, госпожа Келли Тирс!
Она, словно фокусник, достала из-за спины еще одно приглашение и протянула мне.
– Что это? – растерялась я.
Взяв тисненный картон, увидела на нем такую же магическую вязь, как и на предыдущем. Но надпись гласит: «Приглашение на Весенний бал для лерды Келли Тирс».
– Кто такая эта Келли Тирс? – я посмотрела на подругу с испугом.
  
– Какая-то недалекая особа, которой деньги нужнее, чем императорский бал, – отмахнулась Айла. – Что? Не смотри на меня так!
– Это магия императорского рода! – указала я на очевидное. – Такое приглашение невозможно подделать! Оно именное! Откуда оно вообще у тебя?!
– Ой, Арина, ты такая наивная! – скривилась подруга. – На черном рынке есть все! Даже приглашения на императорский бал. Подлинные! – с важным видом подчеркнула она. Я боюсь даже представить, какую цену заломили перекупщики за этот кусок зачарованного картона.
– А если меня раскроют?! – от страха у меня задрожали руки, и я бросила на стол чужое приглашение, как ядовитую змею. – Ты… Ты хоть представляешь, что со мной сделают?!
– Ничего, Арина, – равнодушно вздохнула подруга и подошла к столу, взяла тисненый картон и практически насильно вложила его мне в руки. – Ничего, потому что тебя не раскроют. Это приглашение никому не известной вдовы. Она сама добровольно продала его перекупщикам. Чего ты боишься? Никто не явится на бал и не потребует приглашение обратно, потому что тогда будут вопросы к самой Келли, как ты понимаешь. Арина, успокойся, расслабься и наслаждайся. Мы с тобой идем на Весенний бал! – Айла засветилась от счастья. – Что может быть лучше?!
Да, с этим сложно поспорить. Бал… Сколько волшебства в этом слове: музыка, прекрасные наряды, танцы, блюда от императорских поваров, комплименты от кавалеров и светские беседы. Стоило только представить всю эту красоту, как…
– Погоди, твой отец что купил это, – я потрясла приглашением, – специально для меня?
– Да, Ариша, специально для тебя, – кивнула Айла. – Ты же знаешь, как мой отец относится к тебе. Твоя покойная матушка вытащила с того света моего младшего братца. Считаешь, это недостаточно весомый повод, чтобы мой отец стал приглядывать за тобой и помогать по возможности? Барри – его единственный сын и наследник. Мы никогда не забудем, как он, еще совсем ребенок, лежал и задыхался. Отец нанял лучших целителей. Приезжал даже целитель из императорского дворца, и никто не смог вырвать нашего Барри из лап смерти. Никто, кроме тети Адель.
– У него было воспаление легких, Айла, – повторила я то, что и так все знали. – Императорские лекари неправильно поставили диагноз и лечили его не от того, от чего было нужно. Они привыкли лечить магические болезни и думали, что у него какое-то магическое отравление. Матушка не чувствовала магию и сразу предположила, что это болезнь тела.
– Маги так редко болеют простыми болезнями, – Айла покачала головой. – Обычно магия причиняет недуги своему хозяину, а тут… И никто, кроме простой травницы, не справился с простым воспалением легких, – поджала губы она.
Мне резануло слух «простое воспаление легких» из уст Айлы. Да, маги редко болеют теми же болезнями, что и простые смертные, оттого и такое пренебрежение. Оно, это воспаление, было совсем не простым. Матушка не спала несколько ночей, отпаивала мальчика, следила за его состоянием. Помню, когда у него в последний раз поднялась температура, она чуть не сошла с ума от отчаяния. Но жар все-таки спал, мальчик пошел на поправку.
Я никогда не забуду, как отец Барри и Айлы, богатый алхимик и знатный маг, стоял на коленях перед мамой и целовал ее руки. Она тогда смущалась, а он по-настоящему плакал.
Когда матушка умерла, именно глава семейства Бастр оплатил ее похороны. Изначально мы планировали похоронить ее в деревне, в которой матушка родилась, но господин Бастр оплатил место на столичном кладбище. Только благодаря ему у мамы есть памятник – статуя в полный рост, изображающая ее с корзинкой, полной трав. У нашей семьи никогда бы не хватило средств, чтобы так увековечить память матери.
После того как отец стал регулярно уходить в запои, лорд Бастр начал выплачивать мне ежемесячное жалование. Не очень большое, всего несколько серебряных монет в месяц, чтобы не опорочить мою репутацию. Если бы не его помощь, я бы точно пошла на паперть. Не знаю, как благодарить этого великодушного мужчину. Он помогает не только деньгами. Пару раз я даже оставалась ночевать в доме Бастров, когда мой отец буянил и становился совершенно невменяемым. В такие моменты я по-настоящему боюсь этого зверя. В его бешеных глазах я больше не вижу своего отца. Нет, мой папа всегда был добрым и даже стеснительным мужчиной. Он нежно любил маму и меня. Теперь же, напиваясь, он называет меня такими словами, которые не должна слышать ни одна женщина.