Билет в Ад, или по следам Валькирий (СИ)

— Бред. Я не верю вам! Это розыгрыш! Оделись в старинное тряпьё, обставили комнату…
Мой поток слов прекратился, когда девица превратилась в нечто с рогами, когтями на руках и крылья. Ужас заполнил меня всю. Закрыв рот рукой, чтобы не закричать, я издала звук, напоминающий писк мышки, которую поймала мышеловка…
Улыбаясь на мою реакцию и показывая клыки во рту, это нечто проговорило:
— Так веришь?
Помотав головой, то ли в подтверждение, то ли в знак отрицания, я хотела, чтоб это прекратилось. Словно услышав меня, она снова стала такой, какой предстала впервые.
— Дать время или продолжим?
— Продолжим, — мой голос осип от нервного напряжения. Где моя бабушка?
— Екатерина Викторовна погибла в аварии, мне очень жаль.
— Не-е-ет, — слёзы вперемежку со всхлипами вырывались из меня непроизвольно. А потом пришла шальная мысль, если я в аду, то я тоже умерла? Тогда бабулечка — в раю?
— Я тоже умерла? — задала интересующий вопрос.
— Не совсем. Ты почти умерла, но мы спасли тебя, а вот бабушку твою не успели спасти.
— Если я жива, верните меня на землю. Или я теперь у вас в услужении или заложник? — мне были непонятны мотивы этой демоницы.
— Вернуться на землю ты не сможешь. И ты не заложник, ты у нас в гостях.
— Но почему? Если я не заложник, я хочу вернуться домой.
— Отныне Ад — твой дом.
— Но я не хочу, — твердила я одно и то же.
— Ты привыкнешь, я же привыкла.
— Я не хочу привыкать! Я домой хочу! — меня бесила эта ситуация, вроде и говорит со мной, но не отвечает так, чтобы я поняла. Не люблю я эти кошки — мышки!
— Саш, просто прими как данность — на землю тебе больше нет хода.
— Откуда вы знаете моё имя? И почему на землю мне больше нельзя?
— Потому что ты больше не человек, ты словно переродилась, это был единственный шанс спасти тебя.
— Если я теперь не человек, то кто я теперь? — мурашки пробежали по коже, отдавая ледяным душем в сердце.
— Ты стала, такой как я. Ты теперь демоница. И Ад — теперь твой дом.
Не может этого быть! Щипая себе руку, я пыталась проснуться — безуспешно. Нет, нет, нет! Не хочу! Отмотайте назад! Я была в шоковом состоянии, открывая и захлопывая рот. Разве можно из человека сделать демона?
Девушка, подойдя ко мне, обняла, и начала гладить по голове утешая:
— Поплачь, станет легче.
Вырвавшись из объятий этой безумной, я выплюнула из себя всю горечь, что чувствовала в данный момент:
— По какому праву вы решили, что я захочу жизни таким способом? Кто вы такая решать, жить мне или умереть? Я бы предпочла смерть, чем вот так быть чудовищем!
Следующее, что сказала эта демоница, привело меня ещё больше в ступор:
— Я спасла тебя, потому что я твоя мать! И готова на всё, чтобы ты была жива! Ты хотела знать кто я? Я тебе расскажу! Только это всё равно не изменит того, что уже случилось. Я не хотела тебе рассказывать это так. Я хотела, чтоб ты сначала привыкла и обжилась тут. Но я вижу, что я зря хотела отгородить тебя от дополнительных волнений. Ведь смерть моей мамы и твоей бабушки итак — сильно ударила по тебе.
— Ты посмотри на себя, — перейдя на ты с этой ненормальной, я тыкнула пальцем воздух в её сторону — как ты можешь быть моей мамой? Даже на вид я старше тебя, не говоря о том, что выглядит моя мама совершенно иначе! Я помню её, каждую чёрточку, каждую родинку, её привычки! И ты — не она. И вообще, моя мама была человеком, а ты демоница! И просто не можешь быть моей матерью! — от потока слов, вышедших из меня вместе с воздухом, я словно сдулась, нервные качели за пол — дня вымотали меня окончательно, и мои ноги подкосились от усталости.
— Ты устала, — сказала очевидное она, — разговор мы продолжим, после того, как ты отдохнёшь.
Подойдя ко мне, она подхватила меня за талию и помогла уложиться в кровать, и подоткнув одеяло тихо сказала:
— Солнышко моё, я постараюсь дать тебе ответы, просто знай — всё, что я делала — было ради тебя.
— Я выдержу рассказ, я хочу знать, — твердила я упрямо, хотя мои глаза слипались.
— Хорошо, расскажу, но кратко, если захочешь подробностей — то, узнаешь как поспишь. — Итак, здесь меня зовут Лоллиана Люциуфус, но это тело, которое ты видишь перед собой — не моё. На самом деле меня зовут Клинкова Анна. На земле у меня была прекрасная дочь, которая в пять лет сильно заболела. Отчаявшись, я вызвала демона, с которым заключила сделку. За жизнь своей дочери я отдала свою душу. По странным стечениям обстоятельств, демон которого я вызвала не успел спасти свою племянницу и именно это стало для меня пропуском для жизни здесь, в Аду. Он поместил мою душу в это тело.
 
По мере её рассказа я всё больше хотела спать, но боролась со сном, но в итоге сон меня сморил, поэтому концовку я так и не услышала.
Лоллиана же стояла и смотрела, как Саша спит, и убедившись, что она спит крепко, наклонилась и поцеловала в щёчку сопящей девушки. Постояв немного, она развернулась, и тихо прикрыв дверь, ушла…
Герцог Абигор Люциуфус сидел и смотрел, пока его жена накормит близнецов. А малыши, словно не торопясь и растягивая удовольствие от добычи молочка, висели на груди у любимой жены.
Насосавшись, они, посапывая носиками, и дремали, время от времени словно случайно проводя пухлыми ручками по груди своей мамочки. Абигор ухмыльнулся на действия своих сыновей — собственники растут, всё в папочку.
Наконец Лолли уложила их по кроваткам.
Уйдя с детской, они зашли в общую их спальню, где подойдя к Лолли, он обнял свою жену и задал интересующий вопрос:
— Ну как, вы поговорили? Я не чувствую радости от общения с дочерью.
— Слишком трудный вышел разговор, — вздохнув, ответила Лолли, — я так и не смогла найти подходящих слов, поэтому просто вывалила на неё почти всю правду. Единственное чего ещё она не знает — что она ещё и валькирия.
— Она только очнулась, а ты хочешь, чтобы она воспринимала всё как должное? Вспомни себя на её месте.
— Ты прав. Я хочу всего и сразу. И для неё всё гораздо сложнее, ведь я была готова к большим последствиям, чем оказаться в теле демоницы. И мне немного было легче, потому что частичка сознания Лолли дала мне многие понятия о жизни тут. А Сашенька — словно новорождённый котёнок.
— Может, просто стоит отпустить ситуацию, ведь если будешь давить — сделаешь только хуже.
— Любимый, я всё понимаю, но не могу её отпустить в свободное плаванье. Хотя зная её — она будет сражаться за свои идеалы до последнего. Характером она вся в бабушку. Именно поэтому я пока не могу её отпустить — уйдя — она уйдёт насовсем и не вернётся. Я для неё постороннее существо. А я хочу попытаться быть в её жизни. Пусть для неё я уже не мама, но я хочу быть хотя бы знакомой, с которой, можно пойти за покупками или попить кофе…хотя бы знать, что с ней всё хорошо и изредка видеть.
— Давлением ты только отпугнёшь от себя. Дай ей выбор. И я уверен, что тогда она найдёт в своей жизни и для тебя место. Не усложняй.
— Возможно, ты прав. Хорошо, завтра я поговорю с ней снова и постараюсь сделать так, как ты и сказал.
Поцеловав Лоллиану, Абигор продолжил разговор:
— У меня жена самая мудрая, самая — самая.
— Это похоже на грубую лесть, ваше темнейшество! — улыбнулась в ответ Лоллиана.
— Вот! Ты улыбаешься! А, значит, лесть сработала!
— Так это была всё — таки лесть?! — с показной обидой сказала Лоллиана, — За это, милорд, вы будете наказаны!
Схватив подушку, Лолли начала активное нападение на мужа, поддержав её игру Абигор тоже взял подушку. Игриво сражаясь, бегали друг за другом размахивая подушками, после которых оставался след от летящих перьев.
— Обожаю магию, — отдышавшись, сказала она, — всё это безобразие можно быстро удалить, не беря в руки веник…
Лениво посмотрев по сторонам, Абигор не сдержал улыбки:
— Тут словно дикие звери поработали…
После этих слов улыбка Лолли погасла.
— Что случилось, Кишма?