Нерушимый 10 (СИ)

Мы встали в полный рот, созерцая поклонников сверху. Тюкавин включил видеозапись на телефоне, как и многие фанаты, и все сделали так же: мы снимали друг друга и их — на память, они снимали нас. Впереди встали тренеры, потом — все остальные. Грянул гимн футбола, в этой реальности им стала песня из фильма «Запасной игрок» — нескладно и невпопад, люди словно старались перекричать друг друга. Тогда Микроб забрал рупор и исполнил роль фронтмена:
— Словно даль голубеет морская,
Над нами ясный небосвод, над нами ясный небосвод!
И шумит, ни на миг не смолкая,
Открытый солнцу стадион.
Эту песню знали все, и болельщики стали подпевать, а потом — и вся команда. Автобус завел мотор и поехал, сопровождаемый омоновцами, а следом тянулась толпа, размахивала знаменами и пела. В воздух летели небесные фонарики и шары. Я навел камеру телефона на огромный белый шар, раскрашенный, как футбольный мяч, приблизил его.
Не все шарики поднимались высоко. Те, что опускались на нас, парни ловили, оставляли автографы маркерами и отправляли в толпу.
Автобус все набирал скорость, но толпа не заканчивалась. Благодарные болельщики выстроились вдоль дороги и приветствовали нас криками, дудели в дуделки, размахивали знаменами.
Мне было неспокойно. Помня о пророчестве Гусака, я старался держаться за спинами. Вдруг меня не за границей убьют, а здесь, дома? Пытались же убить Юлю, которая Семерка. То ли еще будет, когда количество самородков увеличится настолько, что явление сложно будет скрывать.
Ко мне подошел врач-бээровец, шепнул:
— Автобус остановится, когда выедет на трассу. Там тебя уже ждет машина.
Надо же, как обо мне заботятся, и почему-то это настораживает.
Выехав на главную дорогу, автобус-платформа остановился, и я двинулся к выходу в сопровождении бээровца.
— Завидую! — крикнул в рупор Микроб.
— Все завидуем! — громогласно заявил Кокорин.
— Нерушимый сваливает! — возмутился Сэм. — Мы так не…
Карпин забрал рупор, я протиснулся к выходу, спустился по ступеням и увидел черный бус с тонированными стеклами, мигающий аварийкой.
Захотелось прыгнуть обратно в автобус, так этот тип машин в моем сознании осквернен американскими блокбастерами. Все равно что суеверному черную кошку на дороге увидеть. Но наш автобус поехал дальше, вместе с бээровцем, оставив меня наедине с бусом.
Пока я замешкался, перебирая варианты развития событий, он выключил аварийку, сдал назад, и передо мной распахнулась задняя дверца, приглашая в салон.
Кроме водителя, в салоне был старый мой знакомый генерал Ахметзянов. Захотелось сделать шаг назад, но я заставил себя улыбнуться и уселся напротив, сказав:
— Здравствуйте! Вот уж не думал, что судьба снова нас сведет.
— Впечатлен результатом, который показала наша сборная, — в ответ улыбнулся генерал.
Закончив обмен любезностями, я согнал дружелюбие с лица и жестко произнес:
— Давайте сразу к делу. Что вам от меня нужно? Я вообще-то домой спешу, моя жена в больнице, чуть при родах не умерла. Написал ей, что еду и скоро буду. Она расстроится, если я уйду с радаров. А если расстроится она, расстроюсь и я.
— Да, я знаю и понимаю, — холодно парировал Ахметзянов. — Мне от тебя не нужно ничего. С тобой хотят поговорить другие люди, это не займет много времени.
Спрашивать, кто эти другие, было бессмысленно — все равно не ответит, а может, и не знает, просто исполняет приказ. Если те же, точнее, тот же человек, что в прошлый раз…
— Обязуемся лично доставить тебя в шестнадцать тридцать к жене, не переживай, на открытие стадиона ты тоже успеешь, — глянув на часы, пообещал Ахметзянов. — И приношу извинения за доставленные неудобства.
Вот так, меняется лишь обертка, мир остается прежним. Если ты футболист Второй лиги — никаких тебе извинений и расшаркиваний. Вышвырнут из салона, когда свое получат, и делай что хочешь. А если ты публичная личность — «Примите наши извинения».
В конце концов, это не похищение. Скорее всего, меня и правда быстро доставят домой. Я достал телефон, чтобы написать Рине, но связь глушили, и я выдвинул еще одно условие:
  
— Мне нужно предупредить жену об опоздании, чтобы не беспокоилась, а связи нет.
— Слышал? — обратился Ахметзянов к водителю.
Тот кивнул, поерзал в кресле, поводил пальцами по планшету и отчитался:
— Готово. Через минуту включу.
«Любимая, задержусь на час. Никак не вырваться (грустный смайл). Приеду — объясню».
Рина ответила сразу же: «Ничего страшного. Хорошо, что вообще отпустили. Ждем. Я и малыш».
Д рузья, продолжение 31.12.2024. Если успею дописать — ночью, если нет — ближе к обеду.
  
Глава 33
 
Подвиг
 
Предположив, что водитель (он тоже был одаренным) повезет меня к Горскому туда же, куда и в прошлый раз, я уткнулся в телефон и пытался разгрести обрушившиеся сообщения. В настройках стояли фильтры, не пропускающие звонки и сообщения от тех, кого нет в списке контактов. Но даже от знакомых их было больше сотни, и они все приходили и приходили. Отмотав назад к тем, что доставлены неделю назад, я начал с конца и первым мне попалось послание от Лизы. Внезапно!
Год назад оно испортило бы мне настроение. Теперь мне было все равно.
«Привет, Саша! Смотрела твою игру — это фантастика! Благодаря тебе я полюбила футбол. Еще раньше была уверена, что все у тебя получится. Безумно горжусь, что знакома с тобой. Не держи на меня зла, пожалуйста».
Рука сама потянулась, чтобы почесать голову и простимулировать извилину. Интересно, ей что-то от меня нужно, или просто решила выразить чувства? Лиза расчетлива. Скорее всего, светская львица считает, что знакомство со мной ей пригодится, а потому нужно поддерживать связь, даже если общение не в радость. Ответил я дежурно. «Лиза, спасибо за теплые слова!»
Следующим было сообщение от акушерки, принявшей меня в этот мир — от майора Джабаровой.
«Здравствуй, Саша! Поздравляю с выходом в финал! Ну ты даешь! Безумно рада. Горжусь!» Я поблагодарил за теплое отношение к себе, передернул плечами, вспомнив, как эта дама пыталась меня соблазнить; пригласил ее на открытие стадиона «Титан» — не чтобы у нее появилась вторая попытка, а в память о помощи.
Похоже, все лиловцы, которые меня знали, в этот день собрались и сговорились мне написать: менты — соседи по общежитию, комендант Мищенко… Ого! Сам Белькевич поздравил с выходом в финал. Как будто они не знают, что в США наша связь не работает. Наверное, с первой нашей победы начали поздравлять и продолжали до выигрыша, вон, сообщения дублируются. Даже Настенька, моя несостоявшаяся девушка, отметилась!
Ох ничего себе! И Адвокат. И цыган Кардинал, который может найти кого угодно… А уж «Титаны» исписались все! И бывшие коллеги — Дятел-Дрозд, например. Я мог бы написать нейтральный текст и отвечать всем одинаково, но хотелось сказать доброе слово каждому, поделиться радостью, показать, что не забыл их.
Потому я так увлекся ответами, что не сразу заметил, как мы проехали МКАД и свернули на шоссе Энтузиастов — значит, меня повезут не туда, где мы встречались с Горским в прошлый раз. Теперь я поглядывал по сторонам, и в голове появились тревожные мысли «а что, если». Переворот. Мор. Саранча…
Нет. Я — герой отечественного футбола, меня нельзя вот так просто похитить при свидетелях, а потом на тот свет отправить. Слишком большой это вызовет резонанс. Да и Горский не допустит. Самое плохое, что может случиться — я приеду не к Горскому, а к какому-нибудь самодуру-генералу, и он начнет меня вербовать.
Не доезжая восемь километров до Монино, мы свернули направо и где-то километр углублялись в лес, пока не уткнулись в высокий забор воинской части — новенький, современный. И ворота так блестели, что казалось, я чувствую запах свежей краски.
На воротах — эмблема артиллеристов: двуглавый орел, держащий стволы орудий, в центре на красном фоне — Георгий-Победоносец, пронзающий змия. Когда мы прибыли, ворота разъехались, вышел дежурный, просто посмотрел на водителя и пропустил машину. Я успел сконцентрироваться на пареньке и ощутил знакомый белый шум: молодой лейтенант был одаренным. Нет, судя по возрасту — самородком.