Нерушимый 10 (СИ)
— Считаем, что начинаем с нуля, — распорядился Валерий Кузьмич.
— Нас меньше, — попытался возразить Дзюба.
— Кто сказал? А-а-а… — проворчал Карпин. — Ну, да. Меньше. Зато простор какой — а? Беги — не хочу!
— Ага, простор… А как в защите? — не унимался Артем.
— Так не защищайтесь! — ударил себя по бедру Георгиевич. — Атакуйте!
Выходили мы на поле другими людьми. Стадион гудел, а итальянцы уже ждали нас, разминались, перебрасывались мячом — уверенные в своем преимуществе. Кьеза что-то весело говорил Барелле, показывая в нашу сторону. Ну-ну, смейтесь.
Я поправил перчатки, размял пальцы. В голове пульсировала одна мысль: теперь каждый мяч — на вес золота. Права на ошибку больше нет. Джикия похлопал меня по плечу:
— Ты наша последняя линия обороны. Но мы постараемся, чтобы до тебя мяч не доходил.
Я кивнул. Все слова уже были сказаны. Настало время действовать.
И снова напряжение, злость, азарт. Наши не сдались, а смелость — начало победы. Тяжело будет, конечно, в меньшинстве, но куда деваться?
Нам еще ткнули — как щенков в лужу носом. Это ваш последний матч. Типа все пропало, да? В вас стреляют? Вас бомбят? Это игра! Так идите и выиграйте, в конце концов! Или кто-то отказывается? Так у нас есть равноценная замена на каждую позицию!
Вот и пошли атаковать.
Ага, это как в анекдоте «фантастика в соседнем отделе»… Особенно, когда нас меньше, и итальянцы прижали к воротам. Ух-х-х. Соберись, Саня. Давай, все зависит от тебя!
Удар сбоку — упал, отбил.
Секундная передышка — удар с другого фланга в угол ворот — еле дотянулся, отбил. Вскочил, потряс ладонями, заметался в воротах, за спинами пытаясь вычислить траекторию полета мяча.
Хитрый удар — мяч летит между ног защитников. Время замедляется, Руслан подставляет ногу, но не дотягивается… Падаю, вытянувшись, так же медленно. Снова отбил.
— Да что вы возитесь! — рявкнул я. — Атак…
Наглый прямой удар наудачу, прямо в грудь. Взял!
И сразу выпнул мяч в центральный круг, куда уже несся Сэм. А бежал он со своей половины, то есть никакого положения вне игры быть не может. И выбегал на одного заднего защитника. Убрал его финтом, обежал вокруг, рванул… И тут ему сзади — по ахиллу. Так и покатился наш казах.
Защитник, неизвестный в нашей реальности Алессио Дженовезе, сам устыдился своего поступка, сел возле Сэма на корточки, похлопал его по бедру — прости, мол.
А судья четко так вынул красную карточку и махнул ею. И уравнял нас на поле — наши защитники запрыгали и обнялись. Десять негритят пошли играться в поле…
Сэм, конечно, встал и даже попытался бежать, но захромал, выругался. На поле вышел Кокорин вместо Сэма, хлопнул Дзюбу по ладони и ринулся в атаку, на розыгрыш штрафного за снос Сэма.
Саша долго бежал стелющимся шагом, ушел чуть не в угол — хотя всех же учили: только не в угол, делать там нечего, с угла гол не забивают! И оттуда, пропустив мяч между ног прижавшегося сзади защитника, извернувшись как-то, сунул резко на дальнюю штангу. И маленький Микроб оказался там один. Медленно подходил, подходил, крался, как песец — и вот. Головой! В угол! Гол!
2:1!
И давай изображать AC/DC под рев трибун. Налетели наши, подхватили, подкинули, еще раз подкинули — он чуть не взлетел от счастья — опустили на газон и побежали играть.
Тут и сыграла разница в расстановке. То есть у нас оставалось вроде как 5−2–2 — условно говоря, на одного меньше в центре поля. А у них — 3−3–3. То есть крайние спускались при необходимости вниз и укрепляли оборону. Это если итальянцы защищались. Но в атаке их просто было больше! Раз за разом они шли стеной на наши ворота. Раз за разом включали меня в игру. Отбивал. Отбивал. И снова отбивал. И опять…
Ну так не могло быть долго. Они явно нас переигрывали. Техника личная, техника паса… Наши и быстрые, и мощные — некоторые… А вот так…
И — гол.
Как, почему, зачем… Гол. Все дела. Просто задавили, и гол был забит, кстати, не издали, а из центра штрафной, где еще и пару пасов успели сделать, раздергивая защитников.
Я взял трепыхающийся в сетке мяч. Себя винить? Нет, такой мяч я не взял бы, даже будучи «лучшим». Защитников? Тоже нет. Их естественное желание помочь вратарю и заблокировать удар часто подводит голкипера под монастырь. Опытные нападающие не просто умеют использовать такие моменты — они ждут их. Если отправить мяч точно в противоход защитнику, в небольшую щель между игроком, блокирующим удар, и штангой, то вратарь не сможет отреагировать.
2:2. Ничья.
И это не конец игры.
Последние минут десять… Или все пятнадцать? В общем, в оборону ушли все. Дзюба пихался в центре штрафной, снимая верховые мячи. Кокорин метался по дуге, отвлекая на себя полузащиту. Микроб торчал чуть ли не у штанги. Все доверились мне, надеясь выиграть по пенальти.
Удар! Удар!
Угловой.
Удар!
Снова угловой.
Я пытался выкинуть мяч подальше, пнуть с руки… Все подборы — за итальянцами. Ну, сильны, сильны, нечего сказать. И тут — свисток, знаменующий окончание матча!
Я уж обрадовался, что все, но черта с два! Дополнительное время.
На первой же минуте — у итальянцев две замены: поменяли Распадори на огромного Матео Ретеги. Вместо Эль-Шаарави вышел Джанлука Скамакка. Как наш Джикия в реальности Звягинцева знаменит бородой, так Скамакка — татуировками. В этом мире у него не было тату.
Итальянцы как будто заранее готовились к серии пенальти, а запасные бить не имели права. Манчини что-то яростно жестикулировал на бровке, его галстук уже совсем съехал набок. Ретеги и Скамакка — это же таран, стенобитное орудие. Сразу стало ясно: будут навешивать, продавливать нашу оборону массой.
С выходом в поле двух здоровяков натиск на наши ворота усилился.
Трибун уже не слышно. Они там орали, скандировали, но шум в ушах… Я был, как полевой игрок — весь взмыленный, замотавшийся, уже не различал, кто бил. Перчатки насквозь мокрые, футболка прилипла к телу. Каждый прыжок давался все тяжелее, будто гири к ногам привязали.
И вот опять проход и выход, и пасы в штрафной, неожиданный и дерзкий удар в нижний угол от Скамакки. А я уже двинулся в другую сторону, уже падал, купившись на ложное движение Ретеги. И, как в замедленной съемке, видел этот мяч, что нес победу итальянцам… Время растянулось, как резина. Каждая миллисекунда — вечность. В голове пронеслось: «Нет, только не так, только не сейчас!» Но успел вытянуться и дернуть ногами. Падал в одну сторону, а ноги-то — здесь. Поднятой левой чуть-чуть задел, самыми кончиками пальцев. Мяч, шипя и вращаясь, улетел на угловой, а там и свисток арбитра прорезал вечерний воздух — пронзительный, как сирена.
Ф-ф-футбольный бог! Я так и остался валяться, хлопая по ладоням подбегающим нашим, и бестолково улыбался. Все-таки футбольный бог на нашей стороне!
Защитники видели, что я сделал, потому прыгали, обнявшись, как когда забили гол. Остальные упали, где стояли, поползли к бровке — пить.
Но это не конец игры. Ничьих в финале не бывает. Должен быть победитель.
Пенальти.
А вот это уже — моё. Я сел, чтобы подняться и пойти за бутылкой воды, что валялась за воротами, но вдруг понял, что перед глазами все плывет, а ноги не держат. Твою мать, как же не вовремя! Мне бы сожрать чего-то, да хоть глюкозы выпить, а то толку от меня, как от паралитика.
Придерживаясь за штангу, я поднялся, пошатываясь, добрался до воды, снова сел на газон. Рев трибун напоминал сдавливающий череп гул бомбардировщика. Микроб первым сообразил, что случилось, подбежал ко мне и спросил:
— Жрать?
Я кивнул, и он отдал свою поллитровую бутылочку.
— Витамин С плюс глюкоза, — подмигнул мне он.
Вот ведь хитрец! Он истощался раньше меня, когда включал способности, потому запасся топливом. Я выхлебал его запасы за пару секунд, прислушался к ощущениям. Гул рассыпался на множество звуков, зрение стало четче, усталость откатилась. Я попытался зажечь солнце за грудиной, но там было пусто.