Нерушимый 10 (СИ)
И все равно — нехорошо! Первый тайм, а уже пенальти.
Я сосредоточился, глядя на мяч и ноги полузащитника англичан. Поднял взгляд повыше. Чего же ты хочешь, Коул?
Звезда «Челси» только выглядел равнодушным. Он очень рассчитывал забить и очень боялся облажаться, потому что это же No Rush! Хрен знаешь, чего от него ожидать. И еще он тушевался, не решаясь бить по мячу. И в левый верхний… Нет, он знает, что туда бьют чаще всего. Верхний правый? Обмануть, целясь в левый, ударить в правый?
Нет. Целить в левый, бить низом влево.
Надо отдать ему должное, другой вратарь повелся бы на его взгляды и прицеливания. Ну точно ведь в верхний угол целит!
Разбег…
Перед самым ударом что-то заставило его передумать, и мяч над самой травой полетел в нижний правый угол. Понимая, что не успею перегруппироваться, я тупо упал, надеясь дотянуться до мяча ногой.
Бам!
Он срикошетил в Палмера, растерянно разведшего руками. Как же так? Это невозможно? Так быть не должно! И на лицах англичан — возмущение вперемешку с недоумением.
Я перекатился на спину, вытирая пот. Наши запрыгали на поле, Зинченко запрыгнул на Дзюбу. И они изобразили коня и наездника, трибуны взревели. Затрепетали красные знамена, нивелируя превосходство английских флагов. Донесся возмущенный свит. Сквозь гул и рев пробилось скандирование:
— USSR! USSR! Ю! Эс! Эс! Ар!
И тут же отчетливо звонкий девичий голос с жутким акцентом затянул на трибуне:
— Союз нерушимый…
Помня предостережение, что нас будут топить, я посмотрел на судью: вдруг какое-то нарушение придумал, вдруг посчитал, что я до свистка дернулся, вдруг боковой отмашку дал, что я не на ленточке… Нет, все в порядке. Счет ноль-ноль, игра в разгаре.
И почти тут же — свисток уже в той штрафной! Что опять? Опять Дзюба? Он! Но теперь уже свисток оказался в нашу пользу. Дзюбу, который умело прикрывал мяч корпусом, просто скосили. Все видели! Весь мир! Пенальти чистый.
И что там? Кто решил бить?
Блин, ну это уже не смешно. Артём сам подхватил мяч и уверенно пошел к точке. Установил, оглянулся к бегущему вдоль бровки Карпину и разевающему рот, сделал вид, что не услышал и не понял, пошевелив бровями и губами… Разбежался, как вдарил! У-у-у! Мяч с гулом унесся на верхние ряды.
Как сказали бы англичане моего мира, ту кержаков. Карпин схватился за голову, потом развел руки, запрокинув голову: типа, господи, за что⁈ Дзюба втянул голову в плечи и виновато улыбнулся. Сэм выругался по-казахски, ударив кулаком по ладони, Кокорин просто закрыл лицо ладонью.
Кто дал Дзюбе бить пенальти? Ведь было же, было уже…
А у нас травма. А у нас, прихрамывая, уходит с поля Тюкавин. Все же опасна эта «атлетическая игра». Судья не свистит лишнего, но и народ бьется.
Вместо него выпустили Кокорина. Саня поплыл, заскользил над полем, как конькобежец. Ух, как двигается красиво! Кстати, их связка с Дзюбой наигрывалась, так что впереди у нас стало даже лучше.
Дзюба опять принял мяч, стоя спиной к воротам. Развернулся — да в другую сторону, не в привычную для защитников. Катнул мяч мимо — прямо на выбегающего из толпы Кокорина… Кокоша не ударил, нет. Он сделал шаг и финт, убирая защитника. И еще шаг и финт, укладывая вратаря, а потом издевательски завел мяч в ворота англичан.
Ай, красавец!
Вот это поднялся рев и свист! Наши налетели на Кокорина, замершего на поле и не верящего в свое счастье, и начали его качать и подбрасывать, качать и подбрасывать.
Я поднялся, улыбаясь и стараясь унять дрожь в руках после выброса адреналина. Один — ноль! Ведем! Красота!
Вратарь англичан, Аарон Рэмсдейл, принялся орать на защитников. Тренер, Палмер Бастон, просто стоял, потирая подбородок и покачиваясь с пятки на носок. Он все видел: Кокорин крут, на защиту орать не за что, они выложились по полной.
Игра началась, замельтешили спины защитников, закрывая обзор, и тут опять свисток. почему? Мяч ведь у нас!
А-а-а, ясно: перерыв. Надо отдышаться и послушать.
Ух. Ну и футболище! Самый яркий матч чемпионата.
Наши подхватили Кокорина и понесли.
Что сказано в раздевалке — остается в раздевалке. Но сказано было много хорошего. Я не понял даже: вроде выигрываем, а тренеры для каждого нашли щелбан в лоб — дабы не расслаблялись, а Дзюбе — подзатыльник в полную силу. И даже объявили сразу, что меняют его. Сказали, что убирают с поля имеющих желтые карточки.
Сэм как заорет! Как понесется по раздевалке! Ну еще бы, в таком рубилове поучаствовать! Валерий Кузьмич аж смолк, дал ему проораться.
И крайка поменяли, выпустили Микроба на поле, но Федор особо не бесновался, просто улыбнулся. То есть у нас тут теперь волжская мафия такая: я в воротах, Микроб слева и Сэм по центру. А Сэм еще здоровее Дзюбы. И моложе — побегать сможет.
Как только мы вышли на поле, пошла встречная игра. Только теперь, смотрю, судья стал посвистывать в пользу англичан. Особо не наглел, как-никак весь мир смотрит, но работал против нас. Ну так и предупреждали, что никто не даст нам просто так выиграть. Значит, осторожнее надо быть в единоборствах.
Ха! Как они стали биться о Сэма! Как стали падать вокруг него! И Джуд Беллингем не избежал этой участи, а вот Палмер, видя такое дело, сделал выводы и не подставлялся.
Карпин научил Сэма выкручиваться: он не двигался, когда о него убивались. То есть это не его нарушение — сами бьются и сами падают. Судья — руки в стороны. Продолжайте, мол, играть.
Играли. Сражались. Бились.
На желтые карточки подвесили уже всех трех наших центральных защитников. При этом у англичан — без травм. Вот за что тогда желтая? Что за опасная игра, если ни травм, ни крови, ничего? Сами же в первом тайме разрешили жестко играть!
Я в очередной раз прыгнул и взял мяч. Оглянулся — кинуть некому. С руки ногой вынес вперед, к центру поля, на Сэма. Сэм четко затылком — на левый фланг. А там наш волжский Месси, Микроб. И все знают его игру: обычно он подхватывает мяч и несется по бровке, стараясь на скорости обыграть всех, кто перед ним. А потом дает пас в штрафную…
Но это обычно. А тут Микроб принял мяч на грудь, опустил его и, почти не глядя, — левой ногой! Ба-бах! Пушка!
Мяч по крутой дуге перелетел вышедшего из ворот вратаря англичан (это сейчас общая тактика такая: вратарь выходит далеко вперед, поддерживая защитников и позволяя кому-то из них убежать в нападение). Вратарь прыгнул, вытянулся, но высоко, высоко… Мяч залетел четко в правый верхний угол!
Вот пусть Микроб так сто раз ударит на тренировке! Пусть — двести! И ведь не сможет. А тут, в такой игре…
Толпой навалились, обнимая мелкого. Какой удар! Как сделал всё… И Сэма солидно по плечу хлопают. А как же — его предголевой пас.
И уже два — ноль.
И мы уже чисто выигрываем.
И как обычно в таком случае, пошел навал. Англичане всей командой насели на мои ворота. Да только и наши в обороне — не дворовая команда. Три линии обороняются. Сэм стоит скалой. И каждый готов вылететь в атаку, как только получится. Каждый! И все вместе.
Штрафной. Еще штрафной. Один честный, один — притянутый за уши.
Ну, да, крепко били товарищи наглы. Но для того в воротах вратарь, чтобы мяч дурной не залетал. Вот так, издали, пусть бьют. Такое мне на руку. И вижу всех и все, и даже иногда могу начать контратаку.
А вот, кстати! Мяч оказался не очень сильный. Я не отбил, а поймал, не падая на землю, не прижимая к груди. И тут же рукой — налево, где должен быть Микроб. И он там есть, и сразу, в касание, перевел в центр. А по центру, разогнавшись от линии штрафной площади, понесся взбешенным носорогом Сэм. Ух! Сэм несется, земля дрожит, остальные наши веером разбегаются в стороны, предлагая себя для паса…
Но они Сэма не знают еще. Сэм не просто так бежал. Он бежал на ворота. Он видел ворота — и ничего, кроме ворот, ему не было нужно. Он пробежал, считай, все поле, ворвался в штрафную англичан, и как врезал… Как врезал прямо во вратаря! Того аж скосило.