Нерушимый 10 (СИ)

Так что — вдохнуть, выдохнуть, и в бой с ясной головой и чистым сердцем.
На раму я направлялся, ощущая растекающийся по телу жар. Вой и свист болельщиков отошли на второй план, не трогало и то, что бело-зеленые тоже на нас свистели и сыпали проклятьями.
Лучше бы судьи были продажными! Доказывай теперь, что мы — не дикари.
Небо затянуло серой пеленой, сверху стала плавно опускаться водяная взвесь.
Орудия — к бою! Хочу быть лучшим в мире вратарем! Каким откатом меня накроет завтра, я старался не думать. Если совсем расплющит, просто не выйду в народ, лететь-то нам аж в пятницу утром.
Сто лет не использовал свой козырь! Да плюсом — мое боевое состояние. Теперь и муха в ворота не пролетит. Бывают, конечно, мячи, которые не возьмет и лучший в мире вратарь… Но сегодня таких не будет! Сдохну, но не допущу этого.
Только бы хитрым шотландцам не пришло в голову проверить нас на предмет наличия дара после игры — у них энцефалограф взорвется от моих показателей!
Беснуются футбольные фанаты. В душе горит пламя праведного гневе.
Зрение обострилось, я замечал мельчайшие детали, улавливал звуки, которые должны бы потеряться в реве толпы.
Подлого Радзинского удалили с поля. На его место вышел смуглый араб. Я покосился на их тренера: он не скрывал улыбку. Доволен гад! Ну ничего. Последним ты точно смеяться не будешь, ничего у вас не получится.
Рябов, конечно, неправ. Но почему так редко обращают внимание на провокации?
Очень хотелось не просто удержать счет, а выиграть в меньшинстве — пусть знают наших! Пусть боятся северных варваров!
Прозвучал свисток, и началось!
  
Глава 9
 
Плюшевые мишки
 
Как нас придавили! Вот это и называется прессинг. Какое там — выбежать… Тут просто мяч в своих ногах сохранить не удается. Ни обводка не идет, ни пас — все перехватывают, ну так их на одного больше, ясное дело!
Рев трибун превратился в отдаленный гул, я сосредоточился на игре, я был — игрой.
Удар! Отбил кулаками. Удар! Перевел на угловой.
С углового — и сразу на голову, и снова удар. Разум я отключил, сейчас тело лучше знало, что делать. Я прыгнул в очередной раз, взял мяч и упал, прикрывая его. Минута на вставание — а это тоже время, чтобы передохнуть. Микроб метался по полю, но на нем висели двое, а иногда и трое, а слишком уж раскрываться он не спешил, ну и правильно делал.
Я с руки запулил мяч подальше, да не своему, а просто за боковую. Пусть защитник еще полминуты туда добирается, чтобы вбросить, а мы отдышимся чуть-чуть.
— Федор! — крикнул я подбежавшему Микробу, красному, с волосами, прилипшими к мокрому лбу. — Не геройствуй, угомонись и жди момент.
Микроб кивнул и приготовился. Когда пошла волна атаки, он торчал у ворот, путался под ногами, отбирал мяч и бил подальше, чтобы погонять противника. Федор не бегал — летал, его игра напоминала танец профи на сельской дискотеке. Он так задолбал нападающих, что теперь они старались прорываться с правого фланга, а там Бурак, тоже не пальцем деланый.
Очередная атака на наши ворота.
— Мне! — крикнул я защам. — Возьму! Скорости не бояться!
Круминьш выбил мяч мне, в это время почти все «рейнджеры» были на нашей половине поля, и я с ноги сделал подачу — разогнавшемуся Сэму. Будь я в обычном состоянии, мог бы промахнуться, а так Сэм принял на грудь и понесся дальше, как шар для боулинга, разбрасывающий кегли. Защитники падали, имитировали травмы, но судья не свистел.
Димидко грыз ногти, хватался за голову, потому что вторая желтая карточка Бекханову — удаление!
Давай, Сэм! Забей!
Димидко рванул за мячом, развивая крейсерскую скорость и мотивируя Сэма, который, как бык на красной тряпке, сосредоточился на воротах. Ему в ноги бросились сразу двое, падая, повалили его и упали сами. Мяч укатился за бровку.
Своего «рейнджеры» добились, восстановили преимущество, а Димидко, чтобы не рисковать, заменил Сэма на более сильного и свежего Ведьмака.
К пятнадцатой минуте «титаны» в полной мере ощутили, как это, когда желания не совпадают с возможностями. Эдакая футбольная импотенция, когда хочешь, но не можешь.
  
Ведьмак сделал подачу Микробу, его сразу же повалили, Федор вскочил и ринулся к нашим воротам, обгоняя накатывающую на них сине-белую волну.
Удар! Отбил.
Еще удар — взял, упал, прижимая мяч к животу. Вскочил и сделал подачу Бураку, тот катнул мне назад, я опять ногой выбил на Ведьмака, тот принял, но его окружила полузащита противника и забрала мяч, он катнул на Лабича, но тут откуда ни возьмись — нападающий, и снова волна атаки.
Ожидаемо, сложно, но нам ни в коем случае нельзя пропускать, это дело чести.
Как я ни силился разглядеть нарушения или провокации, их больше не было. Шотландская команда была образчиком деликатности, и это бесило еще сильнее. Ну просто плюшевые мальчики-зайчики, вернее, мишки! И мы — злодеи и костоломы.
Отбил.
Отбил. Взял и сразу — Игнату, тот — Бураку, Любомир — Микробу. В этот раз Федор решил не сдерживаться. Обошел одного, второго, катнул себе же, блинканул — и вот он перед воротами, между двумя защитниками, которые уже бегут, уже мешают, и сделать подачу некому — Ведьмака полностью заблокировали. Пришлось Микробу бить самому с неудобной позиции.
Удар!
Взвыли болельщики.
Гол? Снова ничего не видно за спинами. Нет, вратарь взял. И опять понеслась сине-белая лавина, а наши защитники встали стеной, Лабич и Левашов чуть сместились к воротам, не пускают.
Никто уже не рвался в бой, все ждали удобного момента, а он не появлялся. Ни подката тебе, ни оскорбительного поведения, пеналя или хотя бы штрафного. Осторожничают «синеносые».
В общем, весь второй тайм нас тренировали играть в меньшинстве. Гоняли, как молодых. А все наши учились тянуть время и сохранять ворота в целости. Ох, как бесились шотландцы, а сделать ничего не могли — было велено вести себя примерно.
Свисток об окончании матча наши приняли, как избавление.
Я размазал пот по лицу и подавил желание сесть на траву. Сердце колотилось, как бешеное, начала кружиться голова — как каждый раз, когда включаюсь. Эта не игра в удовольствие, это тренировка выносливости. Добро пожаловать в дивный новый мир!
Зато выстояли, 2:2. Ничья в гостях дорогого стоит!
И дорогого стоит видеть, как бесится тренер «Рейнджерс», отчитывает нападающих. А те поглядывают на меня злобно. Я нашел взглядом Микроба — он позеленел и сливался с фоном, то есть с травой, еле шевелил ногами. Казалось, что, обессилев, он вот-вот упадет в обморок, потому я подошел к нему и спросил:
— Дойдешь?
Он кивнул, но я сомневался в его силах и поплелся рядом с ним вслед за вереницей наших, удаляющихся под свист негодующих болельщиков.
Саныч стоял у входа в подтрибунное и каждому находил доброе слово, каждого хлопал по плечу, по спине — молодцы, ребята! Сдюжили! А на лице — недовольство, но не нами, просто осадочек остался, да и у меня было ощущение, словно искупался в сточных водах.
Мимо нас прошел вратарь «Рейнджерс», посмотрел зверем. Больше всего на свете он хотел… чтобы толпа фанатов разорвала нас на куски. Неужели он не видел, что произошло на самом деле? Ну конечно, вратарю за спинами не видно, не скажет же поляк, что всю игру провоцировал Рябова, а потом плюнул ему в лицо. Для «рейнджерсов» злодеи — мы, и к тому же нас не удалось наказать, а это несправедливо.
— Эй, — Я назвал вратаря по имени, он обернулся, раздул ноздри.
Примирительно подняв руки, я подошел к нему.
— Понимаю, что ты чувствуешь: то же, что и я.
Парень округлил глаза — то ли удивился, что варвар по-английски умеет, то ли настолько не ожидал услышать что-то подобное, что обалдел и опешил.
— Ян плюнул нашему нападающему в лицо, а до того всю игру провоцировал. Ты можешь не верить мне, но я слишком хорошо знаю Антона. Просто допусти мысль, что так и было.
— Ты не мог этого видеть, — после секундного замешательства ответил он.