Час пробуждения

– Наверное, это обидно.
– Ну тут уже от твоего типа личности зависит. Как ты сам себя вырастил и кем стал. – Паренек явно хотел сказать еще что-то, но тут в наше окно раздался легкий стук. Олег чуть ли не подпрыгнул от неожиданности.
– Это еще что за херня? – воскликнул он, указывая пальцем на пожелтевшее стекло.
– Мда уж. Технологии. Дожили, – буркнул я и подошел к окну, открыл старую деревянную створку и впустил в комнату небольшой летающий дрон. Он противно жужжал, мигал зеленым огонечком, а самое главное – держал включенный мобильник и маленькую колоночку. Да, Игрок все-таки решил объявиться. Зря я надеялся, что он забыл обо мне. Такие сволочи никого не забывают.
На мобильнике тут же появилось знакомое лицо в маске из войлока и респираторе.
– Здравствуйте, Сергей Викторович, – вежливо поздоровался маньяк.
– Ну на хер, я сваливаю. – Олег встал и начал медленно просачиваться между стульями к выходу из комнаты. Денис остался и заинтересованно посмотрел прямо в камеру телефона прилетевшего дрона.
– Я вижу, вы не один, – хмыкнул Игрок, – этот молодой человек выглядит весьма необычно. Это ваш любовник? Не думал, что вы мужеложец.
– Нет, – отмахнулся я, – это просто представитель современной молодежи.
– Ну то есть я почти не ошибся, – Игрок усмехнулся, – вы доверяете ему?
– Нет.
– Тогда пусть он уйдет. У меня есть для вас новое задание. Весьма личное.
– Дэн, – попросил я, и супермаг понимающе кивнул, встал и вышел из комнаты.
– Хорошо, – Игрок удовлетворенно потер руки в черных латексных перчатках, – не люблю, когда меня слушают те, с кем я не готов общаться. Это же был агент? Древний? Можете не отвечать. Я все знаю. Нет, среди вас нет предателей или кротов. Предатель – это весь мир вокруг вас. Агентура настолько предсказуемая, что я вижу каждый их шаг. Вы же понимаете, о чем я?
– Немного, – признался я.
– Ну и ладно. Они сами построили систему, Сергей Викторович, создали правила, законы и пытаются играть по ним. Я не буду углубляться в процессы, но скажу так – любую систему можно обмануть и заставить играть против себя же. Любую можно взломать и нагнуть. В этом мы с вами похожи.
– В каком смысле?
– Вы ломаете систему сновидений, а я – реальность. Мы оба хакеры, взломщики, читеры, иные. Просто у нас разные подходы. Я продолжаю изучать вас. Собираю информацию, анализирую и трогаю нити всего сущего.
– Как паук?
– Хм. Я знаю о вашем конфликте с Сантьяго. Он замечательный маг, только вот ему не повезло с симбионтом. Его паучиха не любит делиться тайнами судьбоплетства, поэтому ткачик допускает ошибки. Иногда весьма серьезные. У него же ведь сейчас даже нет тела? У вас такое лицо, Сергей Викторович. Вы удивлены? Почему?
– Вы знакомы лично с Сантьяго?
– Хм, – Игрок задумался, но лишь на мгновение, – вряд ли. Лично мы встречались пару раз, но он не знает меня. Вернее не знает, что я это я. Главное, что я знаю его. Я тоже хотел добавить его в игру, но он не вовремя лишился тела.
– Так самое время помочь ему, – я задорно подмигнул, – поверьте, он мастер преподносить сюрпризы, в отличие от меня.
– А вы правы, – неожиданно признался Игрок, – мне нравится ваш ход мыслей. У меня как раз выбыло несколько интересных фигур. Вернее, парочку я убил сам. Но что поделать. Никто не хочет выполнять мои приказы. Все стремятся ускользнуть или забить хрен.
– Выходит, я не один такой.
– Конечно нет. Хорошо, я рассмотрю ваше предложение. Но это будет возможно только в случае, если вы выполните мое второе задание. Первое вы эпически провалили, – напомнил маг-маньяк.
– Дайте угадаю, – я потряс указательным пальцем в воздухе, – мне нужно поймать депутата, отрезать ему член и поджарить его на вечном огне, а потом сожрать, запив стаканчиком «Василеостровского»?
– У-у-у, – Игрок беззвучно рассмеялся, – и кто из нас после этих слов маньяк и извращенец? Бросьте. Я даю только вполне выполнимые задания. У нас тут не кино «Пила» все-таки. Я не наказываю вас, Сергей Викторович. Я помогаю вам раскрыться. Я хочу, чтобы вы стали ферзем на моей доске. Разве вы этого не поняли?
 
– Отрежь соски старой стерве – и выйдешь в дамки. Офигенный расклад. Вы вообще в своем уме? – я начал злиться.
– Граница магии всегда находится на границе наших возможностей. Наших моральных принципов. Это факт. Вы никогда не станете магом, если не сможете перейти через эту грань.
– Хватит! – рявкнул я. – Я не буду жрать людей, трахать трупы и животных, одеваться как хер знает кто и долбиться в жопу ради какого-то там осознания в реальности! Ваш путь эффективен, быстр, но это путь тьмы. Путь левой руки!
– Бросьте. Вы мешаете понятия, как бармен закидывает ингредиенты для коктейля «Лонг Айленд».
– Тогда давайте ближе к делу, – я поморщился, – чего вы хотите?
– Хорошо. Вы знаете этого человека?
На экране появилась фотография пожилого мужчины. Лет пятьдесят, может быть, чуть больше. Волевой подбородок, черные волосы (точно крашеные), очки в строгой черной оправе, галстук и дорогой костюм. Глаза с хитринкой и явно недобрые. В общем, типичный властюк – то есть пасюк, дорвавшийся до больших денег. Такие постоянно красуются на плакатах, когда идут очередные выборы. Очень уж типичное лицо. Но кто это, я, конечно, не знал.
– Извините, я в сортах говна не разбираюсь, но могу дать руку на отсечение – это чиновник. Причем весьма крупный и богатый.
– Как догадались?
– У него костюм больно хороший. Королева Московского ковена в них хорошо разбирается и покупает мне порой подобные. Средний ценник около пяти тысяч долларов, что при нынешнем курсе, – я быстро загнул пару пальцев, – десяток зарплат обычного трудяги.
– Все верно. Перед вами Тимофей Алексеевич. Замечательный человек. Он отвечает за министерство детства. Слышали о таком?
– Нет, но у меня уже мурашки по коже.
– Я рад, что вы такой догадливый. Для большинства людей Тимофей Алексеевич – потрясающий человек. Примерный семьянин, борец за права детей. Его фонды помогают сиротам и матерям-одиночкам. Его часто показывают по телевизору, который вы не смотрите. Часто он выступает и на разных собраниях. Топит за ювенальную юстицию и прочие якобы западные ценности, что повышает его значимость в определенных кругах. В прошлом году вот лично пожертвовал почти миллион долларов на отдых детдомовцев на берегу Черного моря. – Игрок замолчал и сложил пальцы домиком.
– Но это верхушка айсберга, – продолжил я, – на самом деле Тимофей Алексеевич, как и подобает любому развращенному говну – педофил. Он содержит сеть подпольных притонов, когда свозит детей из детдомов для своих друзей – олигархов. Угадал?
– Скажем так, вы сковырнули лишь маленькую верхушку айсберга, Сергей Викторович. Буквально совковой лопатой, но до обледеневшего говна мамонта, как и до него самого, вам еще очень далеко. Нужна техника помощнее.
– Черные трансплантологи? – догадался я.
– Тепло, Сергей Викторович, это тоже есть. Вы даже не представляете, сколько детей пропадает в нашей стране. Детей, до которых никому нет дела. Секс, продажа органов – это лишь часть бизнеса.
– Да что может быть хуже, чем это? – воскликнул я.
– Не надо все мерить лекалом общественности. В отдельности все ужасно. Но давайте начистоту. Тимофей Алексеевич – очень ценный поставщик мяса. Нежного и сочного.
– Блядь! – Я взялся за голову. – И ты, гребаный каннибал, его клиент?
– Не я один, – Игрок покачал головой.
– Жрать. Детей. Ужас, – я откинулся на стуле, а затем ударился головой об стол, – о боги Лимба, я сплю. Это просто херовый сон. Можно я проснусь?
– Вы не спите.
– Все спрайты так говорят! Зачем детей-то? – чуть ли не завопил я.
– Кончайте истерить. Это вам не к лицу. Возьмите себя в руки. Вы когда приходите в мясной отдел, что купите – медальоны из старого козла или филе телятины? Пересушенную свиную грудинку или молочного поросенка?
– Это люди!