Ее звали Ева

Эти я никогда не сожгу. Они останутся со мной навечно, сказала она себе.
Потом еще раз перечитала свои письма, беззвучно проговаривая одни слова, шепотом – другие, а «P.S. Я люблю тебя» – каждый раз. Эти письма вернутся в обувную коробку, в которой не стало свободнее после того, как Эвелин убрала из нее все послания мужа. Коробку со своими письмами она закроет и залепит скотчем.
  
И вот час настал. Костер был готов вспыхнуть, как только она поднесет спичку к растопке, помещенной в самую середину кучи. Но прежде рукояткой метлы Эвелин потыкала ее у основания, как учили бывалые садовники, – на тот случай, если в ней спряталась какая-нибудь зверушка, пока она сооружала костер. Никто не выскочил, и Эвелин, поставив коробку в самый центр, на кипы старых газет, грязных каталогов семян и хозяйственных дневников прошлых лет, чиркнула спичкой. Костер мгновенно загорелся, и вскоре полыхающее пламя взвилось вверх на три фута.
– Прощай, дорогой, – прошептала Эвелин. – P.S. Я люблю тебя.
  
Глава 60
 
Эвелин
 
29 октября 2015 г.
Роковое падение
Эвелин силилась дотянуться до ручки второго чемодана, лежавшего на высоком гардеробе. Первый уже грохнулся на пол, но, к счастью, при падении не раскрылся, и его давно позабытое содержимое не вывалилось. Эвелин снова потянулась вверх, насколько могла. С первым чемоданом было проще: ухватившись за кожаную ручку, она подтянула его к себе, потом осторожно пододвинула к боковому краю шкафа, подтолкнула, и он с глухим стуком упал на пол. Второй чемодан оказался гораздо тяжелее и, к тому же, уперся в резной декоративный выступ, с фасада и торцов украшавший платяной шкаф из красного дерева.
Эвелин снова дернула за ручку. Проклятье! Его обязательно надо спустить вниз сегодня. Теперь, наконец-то вспомнив про эти чемоданы, она уже не могла оставить их там, куда когда-то засунула. Она почти напрочь позабыла про них, но недавно вечером, когда перед сном целовала фотографии своих любимых, у нее в голове будто что-то щелкнуло. По возвращении домой из Вильдфлеккена после многолетнего отсутствия она увидела, что маме нездоровится, а папа лежит в больнице. На Эвелин сразу навалилось столько дел, требовавших ее внимания, что привезенный багаж она толком так и не распаковала. Чемоданы она убрала с глаз долой, а потом и вовсе забыла про них. Свои письма к Хью, а также часть фотографий она сожгла на костре, но про чемоданы и их обличительное содержимое не вспоминала много лет. Даже не могла точно сказать, что в них, – так давно это было. Должно быть, паспорт, документы, подтверждающие, что она служила в Бад-Нендорфе и Вильдфлеккене; фотографии – невинные и не очень. Ах, да, еще свитер и брюки с предательскими пятнами, которые могли выдать ее с головой.
Еще один рывок, и чемодан должен сдвинуться с места. Левой рукой Эвелин ухватилась за боковину шкафа. После неудачного падения (года два назад, кажется?) сломанное запястье так и не обрело былой подвижности. Правой рукой она снова попыталась подтащить к себе чемодан – и вдруг… Эвелин приставила к шкафу стул со спинкой из перекладин, взобралась на него и теперь, приподнявшись на носки, чтобы дотянуться до чемодана, внезапно оступилась, зашаталась и, потеряв равновесие, упала. Головой она ударилась о край рамы кровати из красного дерева, бедром – о твердый пол, застеленный истончавшим от времени турецким ковром, который почти не смягчил падения.
* * *
Когда она наконец очнулась, в комнате было темно и очень холодно. Черный дрозд, обычно певший перед наступлением сумерек, давно умолк; в окно она увидела взошедшую луну. А ведь когда она пришла в эту комнату, подтащила к шкафу стул и встала на него перед зеркальной дверью, только-только миновал полдень.
Возможно, я умру прямо здесь, подумала Эвелин. И пройдет несколько недель, прежде чем меня обнаружат, пока Пэт не додумается позвонить или приехать. Она никогда не уделяла мне особого внимания, ведь она так занята, у нее такой требовательный муж. А у моих соседей и мысли не возникнет меня проведать, пока продавцы в сельской лавке не спохватятся, почему я не пришла за газетой и молоком.
Какой печальный конец! Я отчалю в мир иной незаметно, не услышав слов любви и прощения. Умру в этой комнате. Некогда она принадлежала Чарльзу. Я ужасно скучала по нему, когда его отправили в школу. Тайком приходила сюда, трогала его биту, размахивала его теннисной ракеткой, зарывалась носом в его нестиранную спортивную одежду, вдыхая запахи его пота и масла для волос. Но, вернувшись, он больше не захотел играть со мной, закрыл дверь перед своей маленькой сестренкой.
Эвелин попыталась приподняться, но голова была тяжелая, бедро пронизывала боль.
На этот раз я влипла по-настоящему. Это тебе не трещина на запястье, идиотка! А все из-за твоей безалаберности. Те чемоданы давным-давно следовало разобрать. А теперь что делать?
Коченея от холода, Эвелин лежала на жестком полу. Ее мучила жажда, бедро разрывала пульсирующая боль. А потом вдруг ею овладела решимость. Она вообразила, что слышит голос Хью, голос своего любимого мужа. Он обращался к ней, и ему вторил кто-то еще. Чарльз? Они оба кричали, чтобы она не сдавалась, чтобы нашла способ позвать на помощь. Да, мы погибли, говорили они, но погибли, сражаясь до конца. Мы бы не стали, свалившись со стула, просто лежать и ждать, когда испустим последний вздох.
И Эвелин, с неимоверным усилием перевернувшись на живот, в темноте поползла по полу к двери. Свет в доме нигде не горел, но она вдоль и поперек знала свое жилище, ясно представляла, как расставлена мебель в комнатах. Дюйм за дюймом она придвигалась к выходу, каждую минуту останавливаясь, чтобы перевести дух: ее мучила дикая боль. Нужно было как-то включить свет и по телефону вызвать скорую. Ни того, ни другого сделать она не могла, пока не доберется до своей спальни, которая находилась дальше по коридору. Потом она вспомнила про трость-сиденье Чарльза, которая стояла в подставке для зонтов вместе с его старыми клюшками для игры в гольф и хоккей в углу у двери. Опираясь на руки, Эвелин подтянула под себя здоровую ногу и согнула ее в колене; другая нога, с травмированным бедром, волочилась сзади. На трех точках опоры двигаться она стала быстрее. Эвелин нашла трость и после несколько попыток сумела ее верхним концом нажать выключатель. Свет, озаривший комнату, хлынул в коридор и на лестничную площадку.
– Скорую, – выдохнула Эвелин в трубку, когда измученная болью она наконец доползла до телефона по пыльным половицам и морщинившимся под ней коврам. – Скажите им, что задняя дверь не заперта.
Слава богу, что в деревнях люди настолько доверяют друг другу, что не запирают двери до глубокой ночи! Лежа в ожидании помощи, Эвелин морально готовилась к грядущему. Она знала, что в последующие недели и месяцы, пока не выздоровеет, ее ждет масса забот. Многое предстояло сделать и обдумать, но она будет к тому готова. Чемоданы с их содержимым она запихнула в дальний уголок сознания и теперь сочиняла свою историю. С улицы доносилось уханье сипухи. Птица призывала партнера, с которым вылетела на первую ночную охоту в поместье Кингсли.
  
Глава 61
 
Эвелин
 
15 января 2016 г.
Где жить?
– Право, тетя, по-моему, персонал в этой богадельне понятия не имеет, кто ты такая. Я уж испугалась, что не туда приехала, – раскрасневшееся лицо Пэт блестело. Может, еще не обсохло от сыпавшего на улице мокрого снега, а может, его покрывала испарина от того, что в отделении было жарко. Эвелин затруднялась это определить.
  
– В самом деле, дорогая? А что случилось?
– В регистратуру посадили бестолковую женщину. Она почему-то думает, что тебя зовут Хильда. Я сказала, что пришла навестить миссис Эвелин Тейлор-Кларк, а она просмотрела список и, тупо глядя на меня, заявила, что с такой фамилией у них есть только пациентка по имени Хильда. Мне известно, что ты находишься здесь, объяснила я ей, и тебя я всегда знала как тетю Эвелин. Лишь после этого она меня пропустила. Вот честно, где они только набирают таких кретинок?