Ее звали Ева
Эвелин пододвигает тарелку с кексами полицейскому. Тот едва сдерживает улыбку.
– Инспектор, угощайтесь, пожалуйста. Я тоже полакомлюсь, – она берет с тарелки розовый кекс с сахарным цветочком.
– Спасибо, – благодарит он. – С удовольствием. Только еще один вопрос задам, если не возражаете. —
Эвелин согласно кивает, жуя кекс.
– Полковника Робинсона никто не видел с середины 1980-х. На пенсии он вел размеренную жизнь, следуя заведенному порядку, но с февраля 1986-го нигде не показывался. Когда его исчезновение заметили – спустя несколько недель, были опрошены его соседи по дому и бывшие коллеги, однако никто ничего не знал о его местонахождении. Вы знаете, что с ним случилось?
Эвелин промокнула губы носовым платком с кружевной окантовкой, на котором в одном уголке были вышиты инициалы «Э.М.Т.К.».
– Черт, как интересно, инспектор! Прямо как в том чудесном телесериале. Как он называется? «Убийства в Мидсомере» [29]. Ну да, точно. Так, теперь моя очередь строить догадки?
Она якобы задумывается на несколько секунд:
– Может, его похитили? Или машина сбила? Утонул в реке? Или потерял память и ушел куда глаза глядят?
Она качает головой:
– Нет, не знаю. Это не для моего ума. Что, по-вашему, с ним произошло, инспектор? Думаете, вы его найдете? Вы намерены искать улики?
– Думаю, – улыбнулся он, – в свое время все это было сделано. А теперь мы просто пытаемся уточнить некоторые детали. Я подумал, раз вы знали его прежде, стоит спросить, не виделись ли вы с ним потом?
– Ой, как жаль, что его не нашли! Я надеялась, вы знаете, где он. Пэт, тебе известно, что случилось с этим беднягой?
Та возводит глаза к потолку:
– Нет, конечно. Я вообще не была с ним знакома.
Она смотрит на инспектора Уильямса:
– Безнадежно, да? Хватит?
– Думаю, – улыбается он, захлопывая блокнот, – всех подробностей мы никогда не узнаем, но я выяснил достаточно, чтобы написать отчет. Пожалуй, на этом все. Больше я не приду. Нет необходимости.
Инспектор собирает свои бумаги и встает, намереваясь уйти.
– По-видимому, – добавляет он, понизив голос, чтобы его слышала только Пэт, – оружие осталось у нее с войны. Подозреваю, что не она одна хранит «сувениры» из своего боевого прошлого.
– «Клюдо», – восклицает Эвелин. – Это как игра «Клюдо» [30]. Полковник Мастард в гостиной. Давайте сыграем еще один кон? Мне всегда нравилось быть мисс Скарлет.
Глава 40
Миссис Т-К
18 ноября 2016 г.
Дайте подсказку– Дорогая, помоги отгадать пункт десять по горизонтали? – Эвелин решает кроссворд. Более того, пытается убедить Пэт, что ей больше не по зубам головоломки из «Дейли телеграф», с помощью которых она ежедневно тренировала ум на протяжении многих лет.
– Ты же знаешь, я никогда не умела решать кроссворды, – отвечает Пэт. – Ладно, давай посмотрим, что там.
Она берет газету, находит нужное определение и читает его вслух тягучим голосом: – Прекрати таскать старую газету, прославляющую прошлое.
– Сначала одна буква, затем шесть, потом одна, шесть, шесть, восемь, – Пэт бросает взгляд на тетю.
Та сидит в кресле, едва заметно улыбаясь.
– Нет, не представляю, что это может быть. Никогда не понимала, как решать эти дурацкие задачки.
– Жаль-жаль. Мне вот тоже в последнее время они с трудом даются.
– Не понимаю, зачем ты вообще за них берешься, если все равно не получается? Газета не дешевая, да и за доставку надо платить.
– Но я уже привыкла, дорогая. Разгадываю кроссворды много-много лет. Должно быть, с начала войны. У меня была подруга, большой мастер по кроссвордам, она научила меня всевозможным трюкам. Точно не знаю, что с ней случилось: ее взяли в какую-то контору, где требовались такие способности. Кроссворды помогали коротать время, когда мы прятались в бомбоубежище или сидели на дежурстве. Пэт, попытайся выработать какой-то распорядок. Сразу легче жить станет, дорогая.
– Нет уж, спасибо. У меня и так каждый день забит под завязку. И все благодаря тебе, тетя. Из-за тех памятных вещей, что ты хранила в своих чемоданах, полицейские теперь намерены обыскать каждый уголок дома. Не знаю, что еще они надеются найти? Капсулы с цианидом или невзорвавшуюся бомбу?
– В Кингсли бомб нет, дорогая. Нас не бомбили. В деревне было очень спокойно, хотя, бывало, немцы на обратном пути и сбрасывали бомбы. Одна, кажется, угодила в Элтон, а у нас ничего такого не было. Это Лондон и другие большие города страдали от авианалетов, там могут быть неразорвавшиеся бомбы. А в нашем доме бомб нет, можешь заверить их от моего имени.
– Да знаю. Но это к делу не относится. Я пришла сообщить, что полицейский, который беседовал с тобой на днях, снова намерен тебя навестить, – она посмотрела на часы. – Вообще-то, он уже должен быть здесь. Он говорит, что хочет задать тебе еще несколько вопросов.
– Кто, дорогая?
– Полицейский. Инспектор Уильямс. Он приходил сюда со мной на днях, спрашивал про оружие в чемодане.
– В самом деле, дорогая? И что я ему ответила?
– Он все записал, тетя. Надеюсь, ты все вспомнишь, когда его увидишь.
Эвелин решила, что сейчас самое время изобразить расстройство. Она достает из сумки чистый носовой платок и опускает голову. Ее плечи начинают сотрясаться, она чувствует, как Пэт обнимает ее одной рукой.
– Не волнуйся, тетя, – увещевает она. – Я уверена, он пробудет здесь недолго. Скоро все закончится.
Не поднимая головы, Эвелин бормочет:
– Память стала подводить. В голове путаница.
Она видела: так вели себя другие обитатели лечебницы, когда у них что-то спрашивали или о чем-то им напоминали. Она также видела, что они по нескольку раз в час закрывают глаза, засыпая прямо за каким-то занятием или во время разговора. Или, сытно пообедав, в скором времени спрашивают, когда будет обед. Очень поучительно наблюдать за поведением выживающих из ума стариков. Поучительно и полезно.
– Вот и он наконец-то, – Пэт встает, встречая инспектора Уильямса. У того под мышкой та же папка.
– Немного опоздал. Прошу прощения, – извиняется он. – Я заезжал в ваш дом, проверял, как там продвигаются дела.
– И как они продвигаются? – спрашивает Пэт. – Нашли что-нибудь?
– Мы тщательно обыскиваем весь дом, но вряд ли обнаружим что-то еще интересное для нас. Там есть другое оружие – охотничьи ружья, но они все приобретены законным путем. Срок лицензий, правда, истек, но у нас нет оснований ставить под сомнение законность их нахождения в доме.
– Тогда что еще вы хотите у нас выяснить?
– Ну, нам, конечно, хотелось бы получить исчерпывающее объяснение по поводу оружия в чемоданах, но мы приходим к выводу, что оно осталось у нее с того времени, когда она служила в армии. Не более того.
– А тот человек, о котором вы спрашивали на днях? Вы все еще расследуете дело о его исчезновении?
Инспектор Уильям достает из кармана фотографию:
– Мы хотели бы закрыть дело, если это возможно. Вот я и решил показать ей вот это. Может, его фото подстегнет ее память?
– Попробуйте, хотя я сомневаюсь в успехе. Сегодня у нее не самый удачный день.
Инспектор придвигается на стуле ближе к Эвелин и громко произносит:
– Доброе утро, миссис Т-К. Я покажу вам фотографию человека, которого мы разыскиваем. А вы скажете, узнаете его или нет, хорошо?
Эвелин поднимает голову и улыбается ему. Он наклоняется к ней, и она замечает перхоть на плечах его темного костюма. Ее так и подмывает смахнуть с него светлые крупинки, но она прячет носовой платок в рукаве своего кардигана и смотрит на фото. Лицо, разумеется, ей знакомо: тот же холодный взгляд, те же тонкие губы. Тот самый снимок, что помещали в газетах, когда впервые объявили о его исчезновении.
– Какой-то он неприветливый, – комментирует она. – Думаете, я с ним знакома?