Красный орёл (СИ)

— Тит, Массинисса, Авкт, Сик, — без раздумий произнёс я, даже не сразу поняв, что фактически согласился на невероятно щедрое предложение командира. А какой у меня выбор? Упустить прекрасную возможность? Нет, это точно не про меня.
— Сика тоже переводят, по остальным кандидатурам согласен, — встал центурион, протянув мне руку.
— Я сделаю всё, чтобы оправдать возложенное на меня доверие, — крепко ответил я на рукопожатие, смотря центуриону в глаза.
— Отлично. С первого сентября будешь исполняющим обязанности первого декана! — радостно воскликнул командир. — Оклад у деканов, кстати, в два раза выше. Поздравляю, Марк Туллий Аквила.
Насколько я помню, декан — это постоянная должность, с неё нельзя понизить, с неё можно либо вылететь из легиона, либо уйти на пенсию. Поэтому там большой испытательный срок в полгода, но я к тому времени свалю отсюда в академию.
— За Республику!
— За Республику, — кивнул довольный центурион.
Страшно представить, сколько работы свалилось на Гая Гракха. Ему необходимо будет просмотреть две тысячи личных дел новобранцев, отобрать себе подчинённых, назначить деканов и заместителей из имеющихся кандидатур, наладить всю работу, так ещё и меня стрельбе обучить. Мне не по себе, честно. Раньше за спиной всегда стоял Аякс, который за всё отвечал и бил палкой по заднице при каждом неверном шаге (образно выражаясь). Теперь же мне придётся отвечать за целый отряд, причём не абы какой, а первый контуберний — лучший из лучших. Но у меня один путь — уверенно идти вперёд. К победе…
  
Глава 28
 
Никак не могу привыкнуть к резким переменам в своей жизни. Каждый раз всё переворачивается с ног на голову. Кажется, ещё недавно я был в детском городе, затем в тренировочном лагере, в учебке, потом прибыл в Норт Аурум, получал втыки от Аякса, стал первым легионером, а вскоре мне придётся возглавить первый контуберний.
Тит, конечно, поздравил меня с повышением, но без особой радости. Он вообще в последнее время не улыбается. Но на дежурства ему всё же пришлось выйти, так как продлевать больничный уже не было возможности. Да и у Аякса сейчас другие дела — подготовка к переезду в новую горячую точку на карте Республики. Они отправятся в конце августа, поэтому пока что мы работаем в привычном режиме.
— Я хочу свалить, — произнёс Тит, когда мы были в патруле.
— Меня самого уже от дежурств тошнит, но работа такая.
— Ты не понял. Я хочу свалить из легиона, — после этой фразы у меня ёкнуло сердце. Не подозревал, что всё настолько плохо. Надеялся, что мой друг скоро вернётся в форму.
— Уверен? Ты объективно хороший легионер. Ты можешь приносить пользу обществу…
— Уверен, — перебил меня он. Видно, что ему тяжело далось это решение, что он долго всё обдумывал.
— Дослужи хотя бы первый год, иначе проблемы могут возникнуть, — возможно, друг оклемается до истечения контракта. — А потом уже с чистой совестью пойдёшь учиться на историка. Только заверши контракт…
— Завтра подам заявление, — вновь решительно произнес Тит. Баран. Легион вложил собственные деньги в его обучение и экипировку, которые он ещё не отработал. Ему это просто так не оставят.
Конечно, я побежал с этой новостью к декану. Если кто и может вбить правильные мысли в поникшую голову легионера, то только он.
— Марк, тебе самому нужно сделать нелёгкий выбор, — положил мне огромную ладонь на плечо Аякс. — Я бы выбрал лучевую кость левой руки. Но решать, безусловно, тебе.
Пусть эта фраза и звучит, как загадка, но смысл я понял. И он прав. Пора принимать тяжёлые решения. Возможно, всё это сейчас происходит потому, что я не смог добить раненого Титом мужика. Быть может, тогда моего друга не сжирала бы так совесть. Она сжирала бы меня. Но и теперь придётся совершить поступок, из-за которого я вряд ли смогу себя простить.
Я договорился с первым центурионом о переводе моего напарника в более благополучное место, а не в очередной негражданский город. И повод нашёлся идеальный: Тит предотвратил убийство одного из жителей Норт Аурума, что отражено в его личном деле. Гай Гракх укажет, мол, теперь за это и на Тита ведётся охота. Любая проверка покажет, что всё не так просто, но проверять никто не станет. Осталось только убедить Тита единственным оставшимся мне способом.
 
— Ты же знаешь, что я люблю тебя как друга? — задал я ему риторический вопрос, когда мы сидели за маленьким столом в нашей комнате при тусклом освещении одного светильника.
— Мне тоже будет тебя не хватать, — улыбнулся Тит, прощаясь со мной. Ах, если бы знал, что я планирую сделать…
Резким движением я схватил левую руку друга, прижал к столу, достал гладиус и со всей силы ударил навершием чуть выше запястья. Этот звук ломающихся костей я никогда не забуду, как и вскрик Тита от боли.
— Тихо! Терпи, легионер! — я быстро забежал за его спину и зажал рот рукой. — Терпи и слушай меня! Пока ты находишься на больничном, ты не можешь расторгнуть контракт! Завтра тебе оформят перевод на новое место службы. В нормальное место, куда лучше Норт Аурума. Там дослужишь полгода и свалишь из легиона, если не изменишь своего решения.
— Сука, — я убрал руку и в ответ услышал лишь одно слово. Тит дрожал об боли, его лицо покраснело, а глаза наполнились влагой.
— Если ты всё ещё ценишь то время, которое мы провели вместе, все кошмарные тренировки, все вылазки в инсулы, весь наш год в качестве напарников… Ты скажешь, что упал и сломал руку. Но я пойму, если ты меня заложишь. На твоё решение.
— Сука… — повторил Тит сквозь боль, слёзы и сопли.
Я понимаю его обиду. Сейчас я сам себя ненавижу. Он даже отказался от помощи и сам пошёл в медицинский пункт легиона. Перелом оказался сильнее, чем я ожидал. Кость сместилась, поэтому одним гипсом не отделаешься. На следующий день для проведения операции и оказания надлежащей врачебной помощи Тита отправили Магна Паулину — столицу провинции. А уже оттуда после полного восстановления его сразу переведут на новое место службы.
Мой напарник даже не простился со мной, хотя я собрал его вещи, включая подаренную на месяц рождения лорику хамату. Мне невероятно паршиво от произошедшего, я лишился прекрасного друга, надёжного напарника и части своей души. Аякс и Гай поддержали меня в сложившейся ситуации, но легче от этого не стало.
Стрельба хоть как-то помогала отвлечься. Я прочитал несколько учебников об устройстве огнестрельного оружия, ухода за ним и правилах обращения, которые мне дал первый центурион. На книгах огромными буквами красуется надпись «СЕКРЕТНО». То есть любой, кто к ним прикоснётся, не имея на то полномочий, станет преступником, даже обычный легионер. Но меня же готовят в деканы.
Гай Гракх многое рассказал мне о барабанниках. Интересно, что мы используем модели, которые применялись при начале восстания Новой Римской Республики, только более качественные. Однако принцип работы сохранился тот же: снимаешь с предохранителя, взводишь курок большим пальцем, стреляешь, вновь взводишь курок и так пока все пять боеприпасов не кончатся. Затем открываешь барабан, удаляешь гильзы, а потом долго и упорно заряжаешь по одному боеприпасу.
При этом преторианцы используют более современные модели (времён конца того самого восстания): шестизарядные с автоматическим взводом курка и сменными барабанами. Это сделано для баланса, ведь преторианцев в десять раз меньше, чем легионеров. Центурион учил меня стрельбе именно в преторианском стиле — в полуобороте и с одной руки. Такая позиция полезна именно против того, кто сам вооружён стрелковым оружием, так как уменьшает площадь тела, куда может прилететь выстрел противника.
Когда я спросил «дадут ли мне два барабанника, как Гангу?», Гай Гракх рассмеялся. Он объяснил, что у действующего первого декана один из барабанников — подделка. Для запугивания противников и отвлечения внимания. А ещё для отработки всяких трюков. Затем центурион выдал мне такую же подделку, чтобы я мог тренироваться. Сначала командир посоветовал мне научиться крутить барабанник на указательном пальце. Во-первых, это красиво. А, во-вторых, ствол при стрельбе дико греется, поэтому нельзя сразу убрать его в холстер — специальный чехол для барабанника, расположенный прямо на броне командиров. Ещё на новенькой броне, которую я вскоре получу, находится удобное отделение для дополнительных десяти боеприпасов, а сам барабанник крепится к броне длинной резинкой, чтобы противник не мог им легко завладеть.