Урга и Унгерн

Продолжительное время я изучал яды, способы их хранения, методы отравления, симптоматику и посмертное диагностирование. Кроме этого, я исследовал и противоядия, среди которых выделяются в отдельную группу универсальные препараты широкого спектра действия из плодов аруры, баруры и кьяруры. Среди арур самым ценным является плод аруры «победоносной», пилюли из которой есть лишь у нескольких верховных лиц буддизма, включая и богдо-гэгэна. Даже одна такая пилюля, принятая внутрь, может, по мнению да-лам, обезвредить любой яд и исцелить от многих тяжелых заболеваний. Потому после использования эту пилюлю находят среди каловых масс, отмывают ее и используют повторно бессчетное количество раз. Кроме того, арура «победоносная», запаянная в капсулу из семи металлов, может оберегать своего хозяина, даже просто находясь под одеждой в специальном мешочке, в виде амулета. В тибетской медицине арура зовется царем всех лекарственных растений и ценится чрезвычайно высоко. Именно этот плод держит в руках на многочисленных тханках Будда Медицины – в Халхе его называют Оточ Манла. По описаниям из сакральных трактатов, к которым я получил доступ, могу сделать вывод, что речь идет о редкой разновидности Phyllanthus emblica, известной также как миробалан и амла, – эндемическом растении, произрастающем в Гималайских горах на севере Индии.
Такого рода открытий о растениях, минералах, животных и рыбах я сделал немало. Среди сотен противоречивых описаний, средневековых мифов и невежественных постулатов в монастыре Манджушри встречались порой сведения полезные и действительно необычные. На моих делянках среди множества культур появился опийный мак, имеющий необычную фиолетовую коробочку, его семена я нашел в архивах усыпляющих ядов. Сок этого мака, смешиваемый с моим гашишем, создавал при употреблении мощный галлюцинаторный эффект. Дзурены-прорицатели высоко оценили свойство этой смеси, признав ее достойной, и стали охотно применять в своих ритуалах.
Для синтеза алкалоидов Шабинское ведомство выделило значительные средства. Я выписывал лабораторные принадлежности и учебники из России. Многие ламы знали китайский язык. Это помогло мне ознакомиться с китайскими трактатами, в которых было дано довольно подробное описание целебных трав и их свойств. Так мне удалось опознать в хвойном кустарнике, в изобилии произрастающем вокруг монастыря Манджушри, куст ма хуань. В китайских учебниках по медицине он встречался повсеместно и использовался врачевателями со времен империи Хань задолго до Рождества Христова. Монголы называют это растение кылшей, а в Забайкалье его же зовут травой хвойника или кузьмичевой травой. В работах Альберта Регеля этот вид называется эфедрой горной.
Растение засухоустойчиво и солнцелюбиво, выносливо и неприхотливо, произрастает в таких местах, где другие неминуемо гибнут. Алкалоид, содержащийся в эфедре, – эфедрин. Он способствует лечению легочных заболеваний и астмы, кроме того, имеет возбуждающее и стимулирующее действие, а также был популярен в Китае как противоядие от усыпляющих ядов.
Хотя на священной горе Богдо-Ула со времен Чингисхана запрещены вырубка деревьев и убийство животных, сбор трав большим грехом не считается, тем более если производится учеными ламами. Весной, еще до периода вегетации, я собрал своих монахов-ботаников для заготовки сырья из сей полезной культуры. В медицинских трактатах было подробно описано, как правильно осуществлять заготовку.
Сбор сырья происходит ранней весной, когда веточки отросли лишь частично и только начали восстанавливать свою зеленую массу. Можно собирать листы и осенью, когда молодые побеги уже приобрели достаточную упругость и рост растения прекращается.
Ламы-сборщики надели удобную, не скользящую обувь, чтобы, двигаясь по горным склонам и влажным от росы камням, не переломать себе ноги. Также были специально пошиты из брезента рукавицы и заплечные мешки. Из Урги привезли короткие серпы, ими было удобно срезать веточки, покрытые молодыми листками. После сбора эфедры мы относили мешки в Манджушри на место сушки. Производили сушку по всем правилам, соорудив специальные навесы, защищающие от прямых солнечных лучей. Однако первый же урожай был настолько обилен, что навесов оказалось недостаточно и нам пришлось собирать эфедру в стожки и подкладывать под них каменную кладку, чтобы нижняя часть стожков не отсырела.
 
Эфедру я запасал впрок. Древнекитайская технология производства оказалась малоэффективна, тем более что в современном Китае в прошлом году запустили производство эфедрина в промышленных масштабах. Насколько я знаю, производственная рецептура была позаимствована у известного японского фармацевта Нагаи Нагаёси, который умудрился произвести удачный синтез эфедрина еще четверть века назад из эфедры китайской. Способ синтеза методом Нагаёси для китайских ученых не остался тайной. В Пекинском союзном медицинском колледже профессор Ко Куэй Чен в прошлом году сумел выделить эфедрин, доказав его эффективность при лечении бронхиальной астмы, а его коллега по факультету американец Карл Шмидт не только способствовал выводу нового лекарства на рынок, но и опубликовал работы на английском, которые я с удовольствием и пользой для себя в том же году прочитал.
Мне удалось повторить экспериментальную часть, выделив небольшое количество эфедрина в моей импровизированной лаборатории в Манджушри. Я сам страдал бронхами и во времена студенчества был вынужден каждое лето проводить в Крыму. За годы жизни болезнь моя перешла в хроническую форму. В Халхе состояние мое ухудшилось. Применяя выделенный эфедрин на себе, я смог убедиться в его эффективности. Первые же приемы препарата вызвали у меня отхаркивающий эффект. Некоторое время сплевывал мутную слизь, дышать при этом с каждым днем становилось все легче, а от постоянных покашливаний избавился вовсе. Кроме того, я наблюдал улучшение в общем тонусе, стал больше двигаться, успевал многое сделать. По своему побочному действию эфедрин был слабым подобием адреналина, но, в отличие от него, не разрушался при приеме внутрь и сохранял продолжительное действие в течение нескольких часов. От моих проблем с бронхами не осталось и следа! Я дышал полной грудью в самом прямом смысле слова, однако несколько пристрастился к новому препарату.
Совсем недавно я узнал, что ученик Нагаи Нагаёси молодой японский химик Акира Огата с помощью красного фосфора и йода сумел при восстановлении эфедрина получить кристаллический метамфетамин. Это произошло в прошлом году. До ареста я успел выписать из Китая и фосфор, и йод в достаточном количестве, а также ознакомился с принципами создания препарата. Полагаю, что по своим мало изученным пока свойствам новое вещество как минимум в десять раз сильнее кокаина, синтез которого невозможен на нашем континенте из-за отсутствия производства и сырья.
Меня схватили после второго неудачного штурма столицы. Я попал сюда за неделю до вас, Кирилл. Второй штурм Урги бароном фон Унгерн-Штернбергом повлек поголовные аресты русских. Я надеюсь, что барон отступится от своих замыслов и вскоре нас выпустят на свободу. К вопросам политики я безразличен, и мне все равно, при какой власти работать, точно так же, как и Бурдукову, и многим другим. Кроме того, мой гашиш с удовольствием берут местные китайские чиновники и офицеры, думаю, что рано или поздно их запасы подойдут к концу, и они вынуждены будут меня отпустить. – Рерих, не переставая улыбаться, достал из пальто вторую папиросину и задумчиво улыбнулся.
Не знаю, чем я привлек внимание своих новых знакомцев. Очевидно, за несколько дней пребывания в гарнизонной тюрьме все темы для разговоров были исчерпаны, и узникам от вынужденного безделья хотелось пообщаться с кем-нибудь еще.
Бурдуков был человеком опасливым, но деятельным. Всех новоприбывших он не обделял вниманием – как мне казалось, по сложившейся за годы купеческой привычке расширять круг влияния. Он держал в голове кучу имен и фактов из чужих жизней, его знакомства простирались далеко за пределы замкнутого тюремного пространства. Было видно, что это делец, который выгоды своей не упустит. Рерих же отличался от него своей отстраненностью и некоторой замкнутостью, тем загадочнее было наше с ним сближение.