ДНК для олигарха (СИ)

Лезу за пледом. Зажмуриваюсь от подступивших слез. Такое острое, почти забытое чувство потери накрывает меня с головой. Боль давней утраты заставляет челюсти сжаться.
Говорят, мужчины не плачут! А маленькие мальчики? Каково это — примерно в Лизином возрасте остаться на попечении мачехи и совершенно равнодушного отца? Да еще утешать младшего брата. Каково это — жить, ощущая собственную ненужность?
— Едем. Быстрее, — рычу, накрывая тоненькие плечики малышки. И клянусь богом, она никогда не почувствует себя чужой в собственной семье.
— Кажется, у нее жар, — в ужасе охает Кристина.
— Не боись, — замечаю, ощерившись. Помогаю жене с ребенком забраться в вертолет. Наблюдаю, как напротив рассаживаются мои телохранители и дочкина нянька. И тут же натыкаюсь на любопытный взгляд Оксаны.
— Знакомьтесь, моя жена, — за минуту до того, как пилот включит двигатели, представляю топам Кристину.
— Очень приятно, — отвечают те на автомате. Ждут, когда представлю их. Но я молчу. Из вредности или из нежелания тратить время на этикет. Персонал должен знать мою супругу. А вот ей ни к чему запоминать моих сотрудников.
Пауза заполняется ревом двигателей и шумом лопастей. Вертолет взлетает над морем, оставляя внизу белоснежную красавицу яхту. Пара минут, и мы прилетим в Приморск. А там, в частной клинике, уже нас ждут врачи. Нужно будет сразу выяснить, что с ребенком…
Резкий хлопок отвлекает меня от размышлений. Взрывной волной вертолет словно подбрасывает в бок. Но пилоту удается справиться с управлением.
Инстинктивно подхватываю жену и дочку. И оглянувшись, с ужасом наблюдаю, как над морской гладью занимается огромный факел. В воздух устремляется столб огня. Взлетают вверх какие-то пылающие обломки. Обрывки и щепки. И тут же, чернея, падают в воду, образуя некий шаманский круг прямо на фарватере.
Над городом встает красное марево. В предзакатное небо поднимается черный дым, разнося по округе едкую гарь и рассказы очевидцев о взрыве моей яхты.
  
32. Кристина. Час признаний?
 
Естественно, ни в какую больницу мы не едем. Вертолет приземляется на широкой взлетной площадке, находящейся прямо за виллой.
Навстречу уже спешит охрана. А с соседнего, ничем не огороженного участка, деловито шагает Ярослав.
— На хуторе объявлено военное положение, — подавая руку Матвею, усмехается он криво. — Перекрыты все дороги. Наши все обеспокоены. «София» не просто так на воздух взлетела.
— Да ясен пень, — ощерившись, кивает мой муж и добавляет поспешно. — Нам нужен хороший педиатр, Ярик. Посоветуй кого-нибудь…
— Не вопрос, — пожимает тот плечами. И тут же перекидывает Матвею контакты. — Скажешь, что от меня. Хороший доктор. И Эльеру она нравится. Хочешь, я свяжусь? — спрашивает, с любопытством оглядывая нашу семейку.
— Давай, -  кивает Матвей и добавляет угрюмо. — Мы поженились.
Обняв меня за плечи, неумолимо тянет к дому.
— Так вот по какому случаю фейерверк! — раздается сзади ехидный голос Торжецкого.
— Погибли люди, Ярик, — обернувшись, пресекает шуточки муж. — Судьба моей команды неизвестна. А задержись мы минуты на три, сейчас бы кормили рыб…
— Прости, — вздыхает Ярослав и, чтобы заполнить паузу, быстро звонит врачу.
До меня доносятся лишь обрывки фраз.
— Сейчас приедет, — рапортует сосед.
Ну, и слава богу!
Нервничаю. На ходу прикасаюсь губами к горящему лбу Елизаветы. Жар нарастает. А у меня, кажется, нет с собой парацетамола. Интересно, тут есть аптека поблизости? Нужно кого-нибудь отправить…
На крыльце нас уже встречают родственницы и противный накачанный мужик с гадкой улыбочкой и пошлым именем. Ангел!
Ангел, блин!
Не говоря ни слова, прохожу в дом. И сразу сворачиваю в нашу правую половину.
— Матвей, что происходит? — несется в спину обеспокоенный окрик Инны.
— Пока не знаю, — на ходу бросает муж. — Будут известия, сообщу. Но если кто-то причастен к сегодняшней катастрофе, я вам не завидую…
— Как ты мог подумать такое? — истерично вскрикивает Анна. Хочет добавить еще что-то. Но мерзкий Ангел, ее жених, подхватывает ее руку. Сжимает, предупреждая о чем-то.
 
Вообще-то странная парочка. Но мне все равно. Главное сейчас, дождаться врача.
А подумать о взрыве я смогу и потом…
— Вовремя ты заболела, Лизавета, — улыбается Матвей, наблюдая, как я устраиваю дочку на кровати. Садится в ногах. Берет маленькую ножку в свои лапищи. — Ты у нас просто герой…
— Почему? — слабенько тянет малышка.
— Ты сегодня нас всех спасла. Понимаешь?
— Миллиметраж, — дрожа, обнимаю себя за плечи. И тут же спохватываюсь. Лихорадочно открываю ящики комода один за другим. Ищу аптечку. Куда ее засунула Настя? И что это за манера раскладывать чужие вещи по собственному усмотрению?
Аптечка находится не сразу. В гардеробной. На верхней полке. Я бы и сама ее туда положила, чтобы ребенок не дотянулся.
Но сейчас я вся на нервах и не могу толком сосредоточиться.
И где этот врач? Через тундру на оленях скачет, что ли?
Нахожу нужные лекарства и быстро возвращаюсь обратно.
Лиза, вялая и розовая от температуры, лежит в постели и улыбается. А рядом Матвей изображает из себя сказочника и что-то проникновенно рассказывает малышке.
«Хорошо, что он рядом», — думаю, наливая воду в стакан. Даю таблетки дочери.
— Выпей, милая…
— А Бэтмен? — ноет Лиза.
— Бэтмен — самый здоровый на свете! — сведя брови домиком, бубнит Шершнев.
Знаю, что сейчас ему не до нас с ребенком. Нужно заниматься расследованием. Ловлю на себе чуть отстраненный суровый взгляд. Матвей сейчас точно не здесь. Наверняка пытается вычислить врага, подобравшегося слишком близко.
«Может, это по мою душу явились кредиторы? — внезапно думаю я и тут же гоню прочь глупые мысли. — Тот человек не всесилен. И до Матвея ему руки точно не дотянуть!»
Внимательно слежу, как дочка со страдальческим выражением лица выпивает лекарство.
— Теперь я поправлюсь, мамочка?
— Обязательно, — улыбаюсь, скрывая тревогу, опутывающую меня словно сетью. За дочку страшно. За себя. За мужа.
Матвей прав. Все решили секунды.
Ежусь, будто от холода.
— Не раскисай, — шепчет Матвей, вставая с кровати. — Не пугай ребенка…
Мотаю головой, давая понять, что так просто не сдамся. А у самой из глаз льются слезы.
Муж вытирает их подушечкой большого пальца. Осторожно целует куда-то в висок. И как только в спальню входит толстая докторша, бурчит раздраженно.
— Если понадоблюсь, я в кабинете…
Врач мне не нравится с первого взгляда. Не люблю сладкий парфюм и сюсюкающих людей. А несущих всякий бред — тем более. Все-таки я за доказательную медицину, а не за лечение медом и лягушачьими лапками. Нужно поговорить с Ярославом. Странный выбор специалиста. Лишь в одном мы сходимся с докторшей.
ОРВИ.
Четыре буквы, спасшие нам жизнь. Трудно пройти на волосок от смерти и сохранить спокойствие. События разбиваются на отдельные моменты и разлетаются словно осколки зеркала. Каждый мгновенный штрих, запечатленный в остроконечном отражении, кажется значимым и не забудется никогда.
Выпроводив супер-врача, снова даю прихваченные из дома порошки и таблетки Лизе. Щупаю чуть прохладный лоб. Кажется, температура пошла на убыль. Ночью придется не спать и контролировать. Но опасность уже миновала.
— Мамочка, — жалостливо вздыхает дочка. — Полежи со мной. Нам с Люблюськой так тебя не хватает.
— Конечно, милая, — соглашаюсь, укладываясь рядом. Обнимаю малышку. Утыкаюсь носом ей в темечко. И от нахлынувших воспоминаний закрываю глаза.
Вместе с любимым я снова бреду по кривым улочкам Замоскворечья. Улыбаюсь ему. Но на родном лице застыла такая же напряженная маска, как и у Матвея.
— Расскажи ему все, — требовательно велит мой любимый. Вздрагиваю, просыпаясь. И прислушавшись к ровному дыханию дочери, осторожно встаю с постели. Подхожу к окну и, тупо вглядываясь в чуть освещенную полоску пляжа и чернеющее за ним море, пытаюсь понять, как поступить дальше.