Император Пограничья 18 (СИ)
В Муроме нас ждало совсем другое. Терехов командовал по старинке — боярские дружины под номинальным началом княжеского ставленника, каждый род со своими знамёнами, своими порядками, своим представлением о тактике. К этому добавлялись османские наёмники, которые и вовсе подчинялись только своим командирам. Координировать такое войско — всё равно что дирижировать оркестром, где каждый музыкант играет свою мелодию.
— Завтра выступаем. Муромская казна ждёт новых хозяев, — я позволил себе усмешку. — Кто хочет свою долю?
Я прекрасно знал, что больше всего заботит обыкновенного солдата, и это вовсе не высокопарные лозунги и моральные терзания.
Первыми откликнулись угрюмские гвардейцы — слитный рык, от которого, казалось, дрогнул воздух. За ними подхватили владимирские полки, потом боярское ополчение. Рёв нарастал, катился по плацу волной, отражался от стен.
Я коротко кивнул и сошёл с помоста. Армия была готова.
Война с Муромом началась.
* * *Колонна растянулась на несколько километров, и я ехал в её середине, откуда мог контролировать движение в обе стороны. Лесная дорога была достаточно широкой для двух грузовиков в ряд, но всё равно армия двигалась медленнее, чем хотелось бы.
Впереди пылили конные части авангарда под командованием Ленского — около тысячи всадников, готовых спешиться при первых признаках противника. Следом громыхали тягачи с артиллерией — тридцать орудий разного калибра. За ними двигались БМП и БТРы — бронированные машины тащились с характерным рокотом дизелей. Основную массу колонны составляла пехота — тоже верхом, по коню на каждого солдата, плюс заводные на случай потерь. Это не кавалерия, в бою бойцы будут спешиваться, но на марше конь даёт скорость и сохраняет силы людей.
Ближе к концу колонны тянулись грузовики с припасами — сто двадцать машин, гружённых провиантом, боеприпасами и медикаментами. Конные повозки держались рядом, где колеи были мягче. Замыкал колонну арьергард — ещё несколько сотен бойцов, прикрывавших обоз от возможного удара с тыла.
Армия наиболее уязвима на марше — растянутая колонна, ограниченный обзор, невозможность быстро перестроиться в боевой порядок. Я сам использовал это против войск Сабурова, когда они шли на Угрюм: засеки на дорогах, снайперы из леса, диверсанты, взрывающие транспорт. Теперь я был по другую сторону баррикад, и повторять чужие ошибки не собирался. Разъездные дозоры окружали колонну со всех сторон, прочёсывая лес на несколько километров от дороги. В небе кружили трое аэромантов, наблюдая за окрестностями с высоты птичьего полёта. А выше всех парил Скальд — его глазами я видел армию целиком, от авангарда до арьергарда, и мог заметить любую угрозу задолго до того, как она приблизится на опасное расстояние.
Июньское солнце припекало, но под кронами деревьев было терпимо. Пыль, поднятая тысячами копыт и сотнями колёс, висела в воздухе золотистой взвесью. Лошади фыркали, люди переговаривались вполголоса, где-то в середине колонны кто-то затянул походную песню — её тут же подхватили.
Обычный марш, каких в моей прошлой жизни были десятки.
Я уже собирался пришпорить коня, чтобы проверить головную часть колонны, когда мне доложили о странном свечение слева от дороги.
Между деревьями, на небольшой поляне в полусотне шагов от обочины, что-то мерцало голубым. Я натянул поводья, останавливая жеребца, и всмотрелся.
Столб воды, бьющий из-под земли и поднимающийся на высоту двухэтажного дома. Он падал в естественную каменную чашу, выбитую в скале за века или тысячелетия, и снова устремлялся вверх бесконечным циклом. Но это был не обычный гейзер.
Вода светилась. Мягкое голубоватое сияние окутывало струю, превращая её в столб жидкого света. Капли, я видел это отчётливо, зависали в воздухе на долю секунды дольше, чем положено по законам физики, прежде чем упасть обратно в чашу. Вокруг фонтана раскинулось кольцо травы такого яркого зелёно-лазурного оттенка, какого я не видел нигде в этом мире.
Буйносов-Ростовский, ехавший чуть позади, поравнялся со мной.
— Местные называют его Слезой Земли, — сказал генерал, проследив за моим взглядом. — Говорят, вода лечит раны. Правда, только свежие — застарелые шрамы не берёт. И вода теряет свою силу в течение часа.
Я молча кивнул, не отрывая глаз от фонтана. Час — не так уж много. Но до границы с муромским княжеством оставалось не так уж долго, и если начнётся бой, свежая целебная вода может спасти не одну жизнь.
Магическая аномалия. Одна из многих, разбросанных по землям бывшей империи. Я помнил такие из прошлой жизни — места, где грань между обычным миром и чем-то иным истончалась до прозрачности. Источники силы, родники с особыми свойствами, рощи, где деревья росли втрое быстрее обычного. Мы использовали их, когда могли, и обходили стороной, когда не понимали их природы. Но конкретно такого я раньше не встречал — вода, зависающая в воздухе, светящаяся изнутри. Любопытно.
Здесь, судя по всему, подземный поток проходил через залежи какого-то Реликта или пересекал линию естественной концентрации магической энергии. Отсюда и свечение, и странное поведение капель, и неестественно яркая растительность вокруг.
— Вода действительно целебная? — уточнил я. — Или местные байки?
— Сам видел, — Буйносов-Ростовский пожал широкими плечами. — Лет пятнадцать назад, ещё при Веретинском, мы возвращались с учений. Один из моих солдат распорол руку о сучок — глубоко, до кости. Промыли водой из этого фонтана, перевязали. Через три дня осталась только розовая полоска, через неделю — ничего.
Я принял решение мгновенно. Четверть часа задержки — небольшая цена за возможное тактическое преимущество. Лучше иметь и не воспользоваться, чем не иметь и пожалеть.
— Передайте по колонне: привал на четверть часа, усилить охранение. Пусть каждый, у кого есть пустая фляга, наберёт воды из источника. Пригодится.
Генерал кивнул и отъехал отдавать распоряжения. Я спешился и подошёл к фонтану ближе. Хотелось рассмотреть аномалию получше — когда ещё представится случай.
Вблизи свечение было ещё заметнее. Вода пахла свежестью и чем-то неуловимо знакомым — озоном, как после грозы. Я зачерпнул пригоршню и поднёс к лицу. Обычная на вид, прозрачная, холодная. Но на коже осталось лёгкое покалывание, словно слабый электрический разряд.
За спиной раздавались голоса — солдаты потянулись к источнику с флягами и котелками. Кто-то охал, впервые увидев светящуюся воду, кто-то крестился, кто-то просто молча набирал, стараясь не расплескать.
Я стоял у края каменной чаши и смотрел, как столб воды поднимается к небу. В прошлой жизни такие места были редкостью, и мы берегли каждое из них как стратегический ресурс. Здесь, судя по всему, о Слезе Земли знали только местные жители, и никто не догадался использовать её свойства в полной мере, доложив князю. Правильно, зачем ему забивать голову всякой чепухой?..
Впрочем, это подождёт. После войны можно будет прислать сюда людей, изучить источник подробнее, возможно, организовать регулярные поставки воды в госпитали или организовать лечебницу прямо на этом месте.
— Колонна готова продолжать движение, Ваша Светлость, — вскоре доложил подъехавший адъютант.
Я кивнул, бросил последний взгляд на фонтан и вернулся к коню.
Армия двинулась дальше. Грузовики взревели моторами, конные части перестроились, артиллерийские тягачи загрохотали по просёлку. Голубое сияние источника постепенно скрылось за деревьями.
К закату того же дня, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, меня нагнал всадник из головного дозора.
— Ваша Светлость, — он козырнул, сдерживая запыхавшуюся лошадь. — Впереди Кондряево. Граница муромских земель в двух километрах.
Я переглянулся с Буйносовым-Ростовским. Генерал чуть заметно кивнул.
— Передайте Ленскому, — распорядился я. — Авангарду занять позиции вокруг деревни. Основным силам — подтянуться и разбить лагерь. Выслать разведку вперёд, на муромскую территорию.