Микаэль Айванхов

Нередко выделяется ряд «терапевтических критериев», присущих процессу медитации и указывающих на возможность приближения к состоянию сверхсознания. По одной из версий, это: 1) затрудненное дыхание,
2) спутанное мышление, 3) релаксация, 4) отстраненное наблюдение и 5) высшее состояние сознания. Для состояния медитационной «релаксации» характерно то, что организм достигает состояния, близкого ко сну по своему восстановительному потенциалу, или превосходит его. «Отстраненное наблюдение» в индийских священных книгах описывается как состояние, при котором субъект медитации, наблюдая окружающую его среду, остается «покоящимся в себе зрителем». Такое состояние представляет собой безличное пассивное состояние наблюдения, при котором медитирующий просто «сосуществует» с окружением, а не противостоит ему, пытаясь подчинить себе. Это неаналитическое, интуитивное состояние. Последней ступенью опыта медитации является «состояние сверхсознания». Это состояние включает в себя все предыдущие состояния, отличаясь большей интенсивностью переживания.
  
Физиологической основой медитации является способность коры головного мозга человека под воздействием медитативной тренировки вырабатывать необычные сочетания очагов возбуждения и торможения, продуцировать яркие образы, вызывать посредством внушения материальные сдвиги в организме, оперировать эндорфинами (внутренними наркотиками) и гормонами, вырабатываемыми железами внутренней секреции человека.
В религиозной практике медитация применяется в контексте мистики с целью духовного лицезрения объектов веры и непосредственного общения с ними. Тем самым обеспечивается стремление всякой религии сделать символы своей веры чувственно воспринимаемыми. В качестве культурного феномена медитации могут функционировать также в качестве духовных упражнений, позволяющих усовершенствовать способности человека, выступая в качестве психической первоосновы различных форм физической культуры. Всестороннее развитие получили медитации на Востоке, став неотъемлемой частью не только религии, но и всей культуры, наложив отпечаток на все виды деятельности.
Родиной наиболее разветвленных, многогранных и всесторонне разработанных религиозно-медитативных систем была и остается Индия. Медитативностью проникнута практика йоги, состоящая из этической и физической подготовки, дыхательных и психоэнергетических упражнений, отключения чувств и мыслей от внешнего мира, их концентрации и сосредоточения на отдельных объектах, медитативного умозрения и созерцания. Целью йоги, ее высшей ступенью является состояние «самадхи», экстатического озарения и просветления, обеспечивающее, согласно учению йоги, непосредственное слияние человеческой души с духовной сущностью Вселенной. Другую всеобъемлющую религиозно-медитативную систему предложил буддизм. Он рассматривает медитацию как одно из важнейших средств предотвращения сопутствующих жизни страданий и достижения нирваны. Медитативная практика буддизма направлена на последовательное преодоление жажды телесной жизни для жизни вечной и складывается из целенаправленного подавления, вытравления эмоций, воли, словесного мышления. Идя этим путем, буддистский архат стремится впасть в состояние сатори, в котором стать способным узреть свое истинное Я и мир духовных сущностей, открытый Буддой. В Китае не без индийского влияния также сформировались две высокоразвитые религиозно-медитативные системы даосизм и чань-буддизм. Даосская техника медитаций заключается в овладении психической энергией «ци», выработке в организме человека различных веществ здоровья и достижении на этой основе физического бессмертия. Чань-буддизм, именуемый в Японии дзенбуддизмом, представляет собой неиндийский вариант буддизма, само название которого («чань», «дзен») скопировано с санскритского слова «дхиана» и означает не что иное, как медитацию. Чаньские (дзенские) способы медитирования делают упор на двигательную активность, вчувствование в природу и так называемое мгновенное озарение, возникающее под действием стресса. Особое направление медитативной практики возникло в индийском и китайском тантризме. Основными медитативными приемами тантризма были углубленное чтение священных текстов (тантр), перемежаемое видениями (даршанами), произнесение и пение особых сочетаний звуков, экстатические танцы, сопровождаемые магическими жестами, длительное вглядывание в символические изображения (янтры), особая психосексуальная практика.
В мусульманском суфизме также содержится определенная система медитативного тренинга. Развитые системы медитативной практики содержались также в иудейской каббале и христианском исихазме.
В Европе медитации систематически являлись в мистериях Древней Греции, в языческих культах Рима. С приходом эры христианства в роли медитаций используется молитва. В Европе медитации с самого начала имели коренные отличия от медитативных практик стран Востока. Они не абстрагировались от словесного мышления с его логикой и использовали формулы словесных внушений.
С возникновением конкретной науки и ее обращением к человеческой психике феномен медитации стал предметом специального исследования: стала изучаться роль целенаправленного внушения в лечении болезней, была создана гипнология как наука о гипнозе, в XIX в. аптекарь Куэ предложил систему психотерапевтического самовнушения. Первая такая научно-медитативная психотехника была создана психотерапевтом
И. Шульцем и получила название аутотренинга. Источниками аутотренинга послужили современная теория гипноза и индийская йога. Основным отличием психотренинга Шульца от восточной медитации явился вербальный, словесный характер внушений.
Во второй половине XX ст. на Западе резко усилился интерес к культурному наследию Востока, в том числе и к медитации, осмысленной в западном культурном контексте в качестве психотерапевтического средства и элемента практической деятельности человека.
Медитация слагается из: 1) фильтрации чувственных восприятий соответственными органами; 2) фиксации идей (памятью); 3) умения сопоставлять идеи.
Согласно этой схеме, выделяются общие правила, ведущие к облегчению медитации. Необходимо:
1) избегать рефлекторных ответов на вопросы, диктуемых исключительно памятью без участия остальных элементов медитации;
2) избегать споров, сводящихся обыкновенно лишь к сопоставлению форм (диалектика), а не идей. Согласно йоге, огромное большинство споров имеют исходной точкой или различное понимание какой-либо терминологии (в этом случае спор основан на недоразумении), или различие основных догматов миросозерцания (в этом случае спор бесцелен);
3) упражняться в познавании невидимого в видимом, астрального и ментального тел помимо физической оболочки объекта. Недостаточно рассматривать контуры тела человека, желательно проникнуть в астральные соответствия его форм, в динамику проявлений ауры и даже в свойства ментальной монады личности. Недостаточно рассматривать произведение искусства в его реализационных деталях, необходимо вникнуть в его идею;
4) всюду разыскивать натуральные аналогии, и эти аналогии истолковывать самым широким образом;
5) не пренебрегать случаями познания гармонии и законченности в формах: посещать музеи, слушать хорошую музыку, вообще не чуждаться мира искусства.
Характеризуя ситуацию повальных увлечений на Западе восточными медитативными практиками, Айванхов отмечал, что «сейчас на Западе вводятся разные восточные практики: йога, дзен и т. д. Многие устремляются в эти практики, потому что чувствуют, что нужно что-то делать в области воли, концентрации, медитации, чтобы получить психическую силу. Я не имею ничего против, возможно, кому-то это принесет пользу, но для большинства, я сомневаюсь, потому что это очень древние методы, которые были хороши в прошлом, и к тому же для живущих на Востоке. Для тех, кто живет на Западе, нужны иные методы, которые были бы приспособлены к их мышлению, образу жизни, и это как раз методы Учения Всемирного Белого Братства. Жители Запада, которые неосмотрительно вовлекаются в эти восточные практики, не имея истинного наставника, подвергают себя большим опасностям. Восточные народы всегда упражняются под управлением наставника, Учителя, который наблюдает за ними, как здесь это делают врачи с некоторыми больными, которым они предписали лечение и которые наблюдают за эффектом этого лечения, меняя его, если это необходимо. Но люди, предоставленные самим себе с их недостаточными знаниями и возможностями, находятся в опасности. Таким образом, люди все больше и больше начнут понимать, что должны изучать свой внутренний мир, но должны также остерегаться всех этих методов, которые распространяются то тут, то там, и часто опасны».