Красноголовый ведьмак (СИ)
Пройти мимо подобного преимущества он просто не мог. Пока остальные спали и видели последние сны, он или медитировал, или по памяти повторял бестиарии, или учился правильно дышать, контролируя свое тело, или учился читать, чему стали обучать совсем недавно.
На географии учили и читать, и писать, и самой географии, и многому другому. Наука о землях включала в себя даже политологию, пусть и в самом поверхностном, в силу возраста студентов, варианте. Пока что, они ползали по огроменной карте, запоминая проходимые маршруты, города, поселки, и даже деревеньки северных королевств, нанесенные на карту ведьмаками школы Волка.
Шкура выписал себе весь алфавит, нацарапав его на потолке над своей кроватью, и составлял из них слоги, иногда даже слова, чаще матерные, в силу того, что слышал их куда чаще нормальных. Ведьмаки, даже наставники, не отличаются куртуазным обращением…
Третий год прошел обучения прошел довольно гладко для группы Шкуры. Он научился читать, кое-как писать, продвинулся в самоконтроле, фехтовании и медитациях, и вдруг понял, что слишком сосредоточился именно на этих трех дисциплинах.
Именно с третьего года добавились новые направления. Чтение следов и охота, теоретическая алхимия, и основы магии. Ни о каких Знаках речи пока не шло, потому как дар ведьмака после мутации формируется около трех лет. А пока, шла чистая теория, ведь ведьмакам нужно многое знать, особенно о проклятьях, да и Знаки, это пусть и низшая, простейшая, но все-таки магия. В общем, пока мальчишек грузили основами знаний, а те впитывали их, как губки. Открытые ко всему новому тела и разумы мальчиков, вбирали информацию и ученье легко, словно бы естественно. То же метание ножей, кинжалов и даже мечей… Вроде бы, ну бред же! Но нет, это направление легко входило в арсенал юных ведьмаков, как и запоминание запахов полезных трав, ядов, и многого другого.
Получивший от второй мутации умение "видеть" запахи, Шкура быстро стал одним из лучших в следопытстве и охоте. Для него не было проблемой выследить любого зверя, так что он не особенно концентрировал внимание на обучении этому предмету, а зря. Дальше пошло тяжелее, и ему пришлось подтягивать умения, что вылилось в два месяца недосыпов и усталости. Учитывая, что мутации все еще разворачиваются, это совсем нехорошо, но пришлось терпеть. Сам дурак, потому что…
Все шло вполне неплохо до конца четвертого года обучения, пока не случилось это…
— Вставай, следуй за мной…
— Вставай, следуй за мной…
— Вставай, следуй за мной…
По всей казарме разошелся десяток наставников-ведьмаков, которые будили детей посреди ночи. Три десятка подростков сонно потирали глаза, и натягивали штаны да шитые из дубленой кожи сапожки без подошв. Постепенно все вышли из казармы, и потопали за наставниками из замка. Спустились в долину, и прошли мимо сторожевой башни в сторону гор. Там вошли в пещеру, и из них тут же отобрали первый десяток.
Шкура тут же вышел вперед. Он не любил ждать, стараясь сразу встретиться с опасностью, нежели нагнетать волнение.
— Взяли по мечу и вошли в свой проход. — Наставник Урий ткнул пальцем в десяток темных зевов пещер. — Что делать, поймете сами. Пошли.
Шкура взял меч из мягкого железа, зато по руке. Мальчишки выглядели лет на четырнадцать, если не на пятнадцать. Все рослые, широкоплечие, поджарые, так что меч их не перевешивал. К тому же, они ежедневно тренировались с деревянными мечами, которые весили вдвое от этих, железных. Парень щелкнул по лезвию и поморщился. Сырое железо, в лучшем случае хватит на один бой. По сути, это расплющенный, заостренный лом, не более того. Поскольку выбирать не приходилось, то он молча вошел под свод своей пещеры, с факелом в руке.
Постепенно углубляясь все глубже, он прошел никак не меньше километра, когда услышал шаги. Шаркающие, тяжелые, словно человек был сильно ранен, и волок одну ногу по камню пола. Ладонь, почему-то, сильно вспотела, сердце забилось как сумасшедшее, а факел в левой руке затрясся.
Пройдя еще немного, Шкура дернул носом от сильного, тяжелого запаха тины и гниения. Мерзость, конечно, но вполне привычная. На занятиях алхимии они и людей вскрывали, и разных монстров. Для ведьмака запахи гниения, трупов, дерьма и прочего в таком духе, вполне себе норма, так что приучали их заранее. Как и проливать кровь, начав с куриц, баранов, и до быков. К крови привычка нужна, потому как без нее человек в ступор впадает намертво. Не всякий, стоит отметить, но для ведьмаков это в принципе неприемлемо. Наставники свое дело знают туго, так что Шкура оказался вполне готов, и потому прекрасно понял, кого именно он скоро увидит. Шаги и шарканье приблизилось достаточно, чтобы в свете от факела Шкура рассмотрел утопца. Раненного, но вполне себе "неживого". Он почувствовал неприятную ауру с явными вкраплениями магии, и отбросил факел в сторону. Света ему и так хватит, а руки освободятся. Факел не погас, и продолжал медленно гореть, освещая небольшой круг пространства, на краю которого замер Шкура.
Сердце… Оно бьется в груди, словно выскочить желает. Руки дрожат, колени тоже. Тело, словно бы забывшее, что такое страх с момента мутации, с легкостью вспомнило это, выделяя боевой коктейль выживания. Многие ведьмаки умеют это делать и без страха, просто волей, но Шкуре до такого еще далеко. Он только-только научился контролировать обмен веществ, так что адреналиновый взрыв изучит через полгода-год. Сложное умение, но крайне полезное.
— Хватит! — Вдруг рявкнул подросток в голос. И вот ведь, чудо — тело послушалось. Ноги перестали дрожать, руки тоже, а окружающий мир словно бы замедлился, настолько он сконцентрировался на противнике. Ожидание благоприятного момента, выбор места удара, и рывок!
Ему показалось, что он буквально прорывается сквозь воздух. Рука твари замахнулась, но Шкура ушел вниз, и ударил по уже раненной ноге, в колено, стараясь перерубить конечность. Руку дернуло, и он едва-едва удержал застрявший меч. Благо, что инерции его тела хватило — "тухляк" стал заваливаться вперед по ходу, а он сам потянул свой меч в противоположную. Меч с мерзким чавком покинул ногу твари, и Шкура моментально стабилизировался. Тварь упала, и это реальный шанс. Три шага вперед, меч в атакующую позицию, и удар сверху вниз, прямо по шее!
— Шшшшш! СУКА!
Боль в ноге от удара когтей утопца, но меч перебил правую лапу, вскинутую в защитном жесте, и вошел в горло твари, практически перерубив ее. Выдернув меч, Шкура поднял его снова, и ударил еще раз, стараясь отделить голову от тела. И еще раз, и еще, пока "думалка" не слетела с шеи.
— Песья кровь, — сплюнул подросток на пол, нанизал голову твари на острие слегка погнувшегося меча, и положив его на плечо, подобрал свободной рукой факел. Чуть прихрамывая, он пошел назад, на выход. Вслушиваясь в окружающее, но больше всего боялся услышать шаркающие шаги, потому что знал, что второй утопец его добьет. Яд на их ногтях уж больно ядреный, вон уже пошатывает слегка.
Шкура добрел до выхода только минут через десять, а выйдя, обнаружил, что он далеко не первый, кто вернулся. Сивый уже стоял около наставника, а тот поливал его руку какой-то дрянью черного цвета. Неподалеку мялся растерянный Глоток. Вроде не ранен, но почему-то без меча. Ни в руке, ни рядом его нет. Интересно даже что у него там произошло? Откинув мысли, Шкура подошел к свободному наставнику, и положил меч с нанизанной на острие головой на стол. Тот небрежно скинул и меч и голову со стола, и внимательным взглядом осмотрел подростка.
— Неуклюжий баран. Обязательно нужно было дать себя ранить? — Спросил мужчина, и тут же приказал: — Скидывай штаны! Чего стоишь? Кто у тебя там был-то?
— Утопец, наставник. Вон его голова. — Шкура кивнул на валяющуюся на полу башку на мече.
— Это был не вопрос, щенок. О, нашел. — Ведьмак вытащил из ящика зелье, и щедро ливанул прямо в рану, отчего Шкура ощутил всю прелесть поливания открытой раны спиртом, точнее спиртовым раствором зелья, но по ощущениям разница невелика. Отдышавшись, парень отпил один крупный глоток, и скривился. На вкус — мерзость, как и на вид. Зеленоватая желеобразная жижа на дне пузырька колыхнулась, но не пролилась наружу. Именно ее зачерпнул пальцем наставник, вернув себе бутылек. Намазал этим желе рану, и перевязал относительно чистой тряпкой. — Через час зашьем, и будешь, как новенький.