Стужа (СИ)

— Мы работали в это время в реакторном отсеке, и как только пошла волна сообщений, тут же закрыли гермозатворы.
— И не пускали никого?
Михалыч спрятал глаза:
— Открыли для спасения запасные штольни. Они герметичны. Поставили там койки, оставили еду и чистую воду. Сейчас там и расположен карантин.
— Подожди, Ваня, — Ванеева уставилась прямо в камеру. — Это очень важно! Послушайте! Не все люди в карантине умерли и умирают.
  
Спасатели переглянулись:
— Ты хочешь сказать, что есть зараженные, чьи организмы смогли выработать антитела?
— Да, вы правы, командир. Понимаете, какая это ценность для науки? И что на других уровнях мы, возможно, сможем найти оставшихся в живых, имеющих иммунитет. А это антидот для оставшихся в живых людей станции.
— Но, как такое могло получиться и сколько их?
Медик покачала головой:
— Нужны исследования. Сейчас у меня нет на это ни людей, ни ресурсов. Выживают не более двадцати пяти процентов от заболевших. Я считаю, что погубивший нас вирус давно ходил по станции, вызывая поначалу ОРЗ. И это он заразил экспериментальные образцы, предназначенные для генетических модуляций. То есть люди, несколько раз пережившие болезнь, могли выработать природные антитела.
Фролов понимающе кивнул:
— Вынесем пока этот вопрос за скобки. Сколько у вас точно осталось живых?
— Восемьсот шестьдесят три. Из них несовершеннолетних четырнадцать.
— И это не маленькие дети?
— Они есть, но все в карантине. И большая их часть, как ни странно, выживает.
— Это интересно.
— И вашей станции тоже.
Похоже, что там внизу понимали сложность своего положения и подсластили пилюлю. Иметь научный материал в области вирусологии в их условиях было невероятно важно. Это важнейший козырь в предстоящих переговорах с Администрацией СС 25.
— Сколько вы сможете продержаться?
Женщина-врач потерла переносицу:
— Проблема не в этом, командир. Наш биологический очиститель умирает.
— Вы серьезно?
— Поначалу тела умерших скидывали в него, а дальше что-то пошло не так.
Спасатели снова дружно переглянулись. Фролов сделал знак Карачуну и резко выдохнул:
— Увидимся завтра. Мы свяжемся с вами. Отбой связи.
Экран погас, и в машине наступило тяжкое молчание.
— Им ничего не светит.
Первым озвучил мучившую всех мысль Тарас. Он был старше всех и много чего повидал на своем веку.
— Ты прав. Наши трусливые админы никогда не разрешат переселение с зараженной станции.
— Я бы так не считал, — Фролов что-то высчитывал на своем планшете. — Но пока оставим это на потом. У нас есть три дня на расчистку грузового выхода и его дезактивацию. Так что приступаем к работе уже сейчас. Эльдар, ты старший.
— Хорошо, кэп.
— Заодно обследуй остальные выходы. Нам скинули снизу планы Купола?
— Уже в нашем компьютере.
— Леня, связь с двадцать пятой.
— Сейчас налажу, но только пока текстовая. Сигнал слабый.
— Пойдет. Тогда все за работу.
Фролов остался в головной машине один. Ему еще надо было придумать текст сообщения на СС 25. И кому именно её послать. Лучше нескольким людям. Однозначно Соболеву и еще…В памяти всплыло имя — Нины Драгуновой, помощницы руководителя научного сектора и вирусологу по основной специальности. Известие о проверенных антителах будет ей невероятно интересно.
И она имеет заметный вес в Администрации. Особенно после удачного подавления вспышки неизвестной болезни в пищевом блоке шесть лет назад. Именно её молниеносная реакция в качестве дежурного научника, а также высокая квалификация спасли тогда станцию от более тяжелых последствий. Но вовремя перекрытый уровень и принятые меры подавили очаг инфекции неимоверно быстро.
Все на станции повально боятся новых инфекций и эпидемий. Свершившиеся эксперименты на чужом поле станут преобладающим козырем. Нет, он не позволит умереть просто так почти тысяче человек. Они и так потеряли слишком много. Командир СпаСа воровато оглянулся и щелкнул тумблером. На экране появилось лицо Михалыча. Он скупо улыбнулся старому знакомому:
— Я ждал.
— Ты один?
— Обижаешь. Что надумал?
— Сейчас мы лишь подготовим шлюзы и ворота. Скажи мне прямо — вы сможете подняться наверх помимо зараженных отсеков?
Поздеев хмыкнул и подтянул к себе огромную кружку:
— Это без проблем. Имеются боковые технологические подъемники. Но мы все равно их сначала обеззаразим и снимем пробы на инфекцию.
— У вас есть костюмы?
— Высшей защиты. Ты не забыл, что мы в реакторном сидим.
— Это хорошо, — Фролов поставил в уме жирную галочку. — Тогда получается, что вы сможете поднять на поверхность запас топлива. Ведь насколько помню, его загружали как раз через эти лифты.
Михалыч задумчиво сделал основательный глоток и посмотрел прямо в камеру:
— Это единственный наш козырь?
— Один из. Подготовь первый контейнер к нашему следующему приезду. Пусть он будет уже наверху. Тогда я смогу пробить ваше вызволение.
— Но?
Как все-таки чудесно беседовать с понимающим человеком. Только такой беспринципный и жесткий тип смог спасти столько людей.
— Вам придется просидеть некоторое время в карантине.
— Долго?
— Не знаю. Мы привезем провизию.
— Думаешь, получится договориться?
— Слишком много плюшек. И твоя забота увеличить их количество. Но передай на всякий случай своим, что и у нас несладко. Пусть не ждут кисельные берега.
— Двадцать третья не поможет?
Фролов покачал головой:
— Они давно сами за себя. Да и чем? Спасательная служба у них нынче хуже. Хотя техники было полно. Пока работали старики, СпаС держал марку. Но они перестали брать новичков в команду. Или их им не давали. В итоге профессионализм утерян. Мне самому придется поднимать у нас все, что ездит.
Поздеев кивнул:
— Я сделаю все. И думаю, что в каком-нибудь вспомогательном помещении мы сможем помочь вам оборудовать жилье. Воду накачаем, энергии избыток.
— Святые снежинки! Как я об этом не подумал! Переговори с Валовым, он у нас отвечает за навесное оборудование. Пусть запитает нас от станции. Тогда мы здорово сэкономим и не станем зазря задницу морозить. И больше притащим вам ништяков вместо запасных баллонов.
— Сделаем!
— Отбой связи.
Василий выдохнул. Вроде как ситуация берется под контроль. Но работы впереди немерено!
  
Глава 20
 
На краю бездны
 
Как это было? Фролов лишь слышал о том, что в Топь обычно сбрасывают трупы. На станции официально не существовало смертной казни. Но ходили слухи, что полисы все равно устраивали экзекуции откровенным отморозкам для устрашения нижних уровней. Но обычно тех все-таки сначала убивали разрядом, и в жижу падало уже мертвое тело. Хотя с этих уродов станется устроить из казни настоящее шоу! Василий невольно передернул плечами, представляя, как медленно твое тело поедается в кромешной тьме странной живой субстанцией. Если слухи были точно, то Топь сразу отключала нервные окончания и тебе не было больно. Но расспросить об этом было по понятным причинам некого.
На тот момент, когда их маленькая группа была готова к отходу, стало известно, что убиты все Директора и руководители основных секций станции. Набиев и его приспешники решили зачистить всех, кто мог противостоять новым хозяевам. Заместителей взяли в заложники. Сейчас с ними плотно работал Гарян, что подмял под себя весь уровень А.
«Далеко пойдет пацан!»
  
Классический переворот в духе американских хунт. Этот термин Василий помнил из старых учебников по истории. Силовой блок считает, что знает лучше, как руководить, и жесткой рукой берет власть. Станционный социум одновременно проще и чем-то сложнее обычного государства. Да и многолетнее существование под землей сказывается. В прошлой человеческой истории подобного опыта практически не имелось. Отдельные островные государства не в счет. Они в основном были примитивны и чаще всего заканчивали плохо. И не забываем, что люди вроде Гаряна и Набиева также читали учебники. И Фролов уже более чем был уверен, что мозгами заговорщиков являлся именно Гарян. Его дано снедало тщеславие и желание руководить. Набиев был сторонником тайной власти. Его пока все устраивало или имелись шансы на улучшение положения. При его то возможностях, зачем идти на обострение?