Мятежник (СИ)

  
Глава 2
 
В родной стране наш брак казался идеальным.
Альверон был красив, как Бог. А ещё знатен, перспективен, далеко не беден и обладал безупречными манерами. Каким бы тяжёлым ни был его день, он всегда оставался собранным и аккуратным.
От собственных слуг он требовал чистоты и порядка, говорил им о правильной длине скатерти на столе, положенном уровне воды в ванной, верной расстановке утвари на кухне и строгой подаче блюд. Иной раз лично проводил пальцем по верхним полкам стеллажей в попытках уличить в нечистоплотности.
  
Того же ждал он и от меня. Особенно от меня.
Мне, благовоспитанной эльфийке, полагалось заниматься утренним туалетом ещё до рассвета, чтобы — ни приведите высшие силы, — супруг не увидел сонного лица, мятой сорочки или взлохмаченных волос. Всегда и везде мне надлежало держать осанку. Железную, как будто сзади привязали шест. Даже занимаясь с супругом любовью, я думала не о крепких ягодицах, сильных руках и ритмично толкавшемся члене. Мне приходилось следить за тем, чтобы поза оставалась изящной, живот плоским, мимика красивой, а дыхание тихим и сдержанным.
— Гвилисс, ты готова? — поторапливал меня муж перед визитом в резиденцию вольмондского канцлера.
Сегодня Альверону будет не в чем упрекнуть меня. За время путешествия я жутко устала, ночью так и не сомкнула глаз, но к этой встрече подготовилась как положено.
До резиденции канцлера мы ехали в закрытом экипаже. Город проплывал незримой тенью за зашторенным окном. Я снова ничего не увидела.
— Посол Ливенора с супругой! — объявил младший служитель, когда нас сопроводили в зал приёмов.
Канцлер Вольмонда оказалась женщиной яркой. Красивой. Цепляющей взгляд. Ей очень подходил облегающий костюм, перехваченный поясом из кожи зелёного ящера, и даже её странная причёска — длинный хвост на гладко выбритой голове, — смотрелся гармонично. Она сидела возле серлианского окна с полуциркульной аркой, там же рядом в медной пиале тлели сладкие благовония. В руках канцлер держала маленькую серебристую лиру.
— Альверон Торальфин, добро пожаловать в Вольмонд. Рада приветствовать вас и вашу супругу, — восседая на подушках она сделала пригласительный жест и указала нам присесть рядом с ней.
На пол… Вернее, на расшитые серебром подушки. В зале приёмов не было других сидений, кроме подушек и низких топчанов. Подносы с угощениями ставили прямо на пол отдельно для каждого гостя.
Мой супруг безупречно поклонился, я последовала его примеру, чувствуя, как от напряжения заныла спина.
— Надеюсь, дорога была не слишком утомительной? — канцлер махнула рукой и худощавый слуга тут же метнулся за вином и яствами.
— Нет, благодарю, — учтиво ответил Альверон. — Тяготы пути не сравнятся с радостью прибытия в ваше великое королевство.
Я не сразу заметила, а когда заметила с трудом отвела взгляд: рядом с тёмной эльфийкой неподвижными истуканами стояли три фигуры. Они были облачены в глухие покрывала, их руки скрывались в широких рукавах, а специальная прорезь для глаз закрывалась сеткой.
Слуги не скрывали своего лица. Они все были мужчинами, носили белые туники и шальвары, а пепельные волосы собирали на затылке тугой лентой. Однако те трое позади эльфийки покрылись с головы до пят.
Мужья?
Пока Альверон расстилался в приветствиях, говорил о политических перспективах и торговых соглашениях, канцлер, казалось, развлекалась, наблюдая за моей реакцией. В ее жёлтых глазах мелькала какая-то странная, почти насмешливая искра. Наконец, она прервала речь моего мужа, слегка подняв руку.
— Посол Ливенора, у вас очаровательная супруга. Скажите, Гвилисс, как вам мой… эскорт?
— Очень… необычно, госпожа канцлер, — ровным тоном ответила я.
О брачных традициях вольмондцев я знала немного: мужчины жили в гаремах, имели внутреннюю иерархию, безоговорочно подчинялись матриарху. От жён получали покровительство и защиту.
— По нашим законам господин посол должен был облачиться похожим образом, как и мои мужья, — канцлер невинно улыбнулась, обнажив белые зубы, — если только вы, его супруга, не приказали иное.
Я с трудом могла представить Альверона в этом наряде. Как его глаза, губы, нос, скулы — все идеальные черты прячутся под сеткой таких же глухих синих покрывал…
— Прошу прощения, если моё неведение оскорбило вас, всё же я бы предпочла, чтобы мой муж оставался самим собой. Его достоинства и так очевидны. Нет необходимости их скрывать.
Канцлер рассмеялась, запрокинув голову. Звук ее смеха был низким и хриплым, словно воронье карканье.
— Как интересно! Вы предпочитаете демонстрировать свою собственность во всей красе? Что ж, это тоже выбор. Однако, будьте готовы, Гвилисс, к завистливым взглядам. В Вольмонде красота — это оружие, и тот, кто владеет им, должен быть готов защищаться.
Пригубив вино из бокала, с ликующим взглядом дроуша отсалютовала нам.
— Должен уверить вас, канцлер, я сам в состоянии дать отпор врагам, — прокашлявшись, Альверон напомнил о себе. — Эльфам Ливенора не чуждо оружие.
— М-м-м да-да, — губы канцлера изогнулись в ухмылке. — В вашем мире всё иначе. Ваши женщины не держат ничего опаснее вязальной иглы, но, позвольте, — эльфийка скосила взгляд на опустевший бокал и слуга мигом наполнил его снова, — в честь дорогих гостей я приказала подготовить развлечение. Посол Альверон, вы любите музыку? Танцы? А ваша супруга?
Не дождавшись ответа, она щёлкнула пальцами и в зал вошла пятёрка высоких, поджарых, мускулистых эльфов-дроу. Их антрацитовая кожа блестела в свете масляных ламп, пепельные волосы небрежно рассыпались по плечам и груди. Из нарядов на них — тонкие шальвары и повязка на бёдрах с россыпью мелких монет.
«Музыканты?» — сперва подумала я, рассматривая в руках одного барабан из тёмного дерева. Но не успела вздохнуть с облегчением, как барабан рассыпался мелкой дробью и артисты принялись танцевать.
Ритм был… диким. Первобытным. Танцоры совершали удары бёдрами в такт, вели плечами, рисовали волны. Когда барабанная дробь становилась совсем быстрой, они, разгоняясь, дрожащими движениями заставляли монеты звенеть, а поджарые животы — трястись.
Это было красиво. Идеальное сочетание экзотики и мастерства, эротики и искусства. Не столько волнующе, сколько… любопытно. Мне, чужестранке, открывался другой мир.
Едва ли Альверон разделял мой восторг. Он сохранял безупречную выдержку, смотрел на выступление с вежливым интересом. Умел искусно прятать эмоции, но вряд ли восторгался представлением.
Один из танцоров, самый высокий и мускулистый, внезапно оказался передо мной. Он не касался меня, но был близок. Я чувствовала запах сандалового масла, исходивший от его тела, слышала звон монет, почти ощущала тонкий шёлк его шаровар. Взгляд танцора был напорист и дерзок, а я не знала, куда прятать глаза.
Не смотреть, значит обидеть канцлера, продолжать пялиться — значит оскорбить мужа. Наблюдая моё замешательство, дроуша улыбалась. Наслаждалась смятением.
— Вам нравится, посол? — забавлялась эльфийка, когда танцор повернулся ко мне задницей и тряс россыпью монет едва ли не перед моим лицом.
— Очень… искусно, — с тем же каменным лицом процедил мой супруг.
— Мне кажется, вы не разделяете восторга. Однако, будь на месте этих артистов женщины, вы бы наслаждались представлением, не беспокоясь о чувствах вашей жены, не так ли?
К моему великому облегчению барабаны умолкли, эльфы прекратили танцевать и самый наглый из них отошёл от меня на безопасное расстояние.
— Я отвечу вам так, госпожа канцлер, — Альверон поднялся со своего места и я поспешила сделать то же самое. — Если бы вы оказали честь посетить столицу славного нашего королевства, вы бы увидели танцевально-сценическое искусство. В Ливеноре мужчины и женщины рассказывают истории в музыкально-хореографических образах. Это красиво, госпожа канцлер, мы, светлые эльфы, весьма преуспели в этом. Думаю тогда, вы сами ответили бы на свой вопрос.