Плохиш. Студентка. Препод (СИ)

— Я не могу, — вздыхает Лера. — Отцовские телохранители меня из-под земли достанут. Тем более, я же замуж выхожу, — подруга кривит недовольную мордочку. — Так что мне сбегать нельзя.
— Ты любишь его?
— Кого?
— Своего жениха?
— Я его видела от силы пару раз. Какая уж тут любовь.
— Но я помню, ты фотку показывала. Он кажется… симпатичным.
— Типичный мажор, — отмахивается Лера. — Но ладно, сейчас не обо мне.
  
Она всегда переводит разговор, когда мы касаемся этой темы. Бедная… отец хочет выдать её замуж за сына какого-то важного партнёра по бизнесу, а мнение Леры его, похоже, не волнует…
— Ладно, мне пора собираться.
— Мой водитель нас подвезёт, — кивает Лера, допивая вино.
Я тоже допиваю своё, потому что понимаю, разговор с отцом предстоит не из лёгких. Но мне он нужен. Я хочу поставить точку в отношениях со всеми, кто уже однажды меня предал.
Андрей с Никитой уже получили своё. После встречи с их отцом, они догнали меня на выходе из СИЗО меня, пытались поговорить, но мне тогда было слишком больно. Помню, как Никита прижал меня к себе, а я… отвесила ему пощёчину. Андрей пытался взять за руку, пытался уговорить поехать с ними, но я была непреклонна.
Не знаю, смогу ли когда-нибудь простить их ложь. Они врали, глядя мне в глаза. Использовали. Затащили в постель, уверяя, что любят… Ну а теперь, когда всё вскрылось, я уверена, их просто замучила совесть. Я не верю им. И не уверена, что когда-нибудь снова смогу почувствовать себя рядом с ними в безопасности.
Мы с Лерой быстро собираемся, и уже через час я снова стою на проходной в душном помещении СИЗО для бывших работников правоохранительных органов. Тут не так ужасно, как в том месте, где содержится Василий Кравцов… Интересно, тюрьма, в которую отправят отца, тоже будет элитной?
Неприступного вида охранник препровождает меня в комнату для свиданий. Отец уже ждёт меня там. Он резко оборачивается, когда лязгает засов на двери. Я вхожу и занимаю место напротив.
— Привет, Леся, — он внимательно вглядывается в моё лицо.
— Привет, — опускаю глаза.
Мне невыносимо видеть его тут, в наручниках. Несмотря ни на что, я не желаю отцу всего этого. Люблю его, хоть и понимаю теперь, что он виновен.
— Как дела? — осторожно начинает он.
— Нормально, — передёргиваю плечами.
Повисает пауза.
— Хотел узнать, как прошёл твой… разговор с теми негодяями? — он спрашивает так жадно, что у меня где-то внутри шевелится очередной червь недоверия.
— Не было никакого разговора, — голос начинает дрожать. Я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть ему в глаза. И снова вижу в них то же разочарование, что видела так много раз, когда в детстве не оправдывала его ожиданий.
— То есть ты решила ничего не делать? — хмуро спрашивает он. — Решила мне не помогать?
— А как ты хотел, чтобы я тебе помогла?
В горле перехватывает. Я смотрю на отца новым, незатуманенным взглядом и вспоминаю наш прошлый разговор. То, как он подталкивал меня к идее с изнасилованием теперь видится мне совсем в иных красках… Боже… он, ведь, и правда, хотел, чтобы я сделала это!
— Ты сама знаешь, — цедит он сквозь зубы. — Прошлый раз мы обо всём поговорили. Я думал, ты меня поняла!
Прикрываю глаза. Господи, как же больно! Сердце разрывается на части, долбя по грудной клетке как ошалелое.
— Пап, ты серьёзно? Хотел, чтобы я легла под них? А потом оклеветала? Это же уголовное преступление! Не мне тебе объяснять!
Отец меняется в лице. Оно краснеет, а потом он внезапно стучит кулаком по металлическому столу.
— Да господи боже ты мой! Ты же уже делала это и не раз! Неужели сложно было сделать ещё раз ради того, чтобы помочь мне?! Так ты меня любишь? Так хочешь загладить свою вину?!
В душе что-то трескается, а все эмоции скручиваются в кокон. Я поднимаю на отца полные слёз глаза и мотаю головой.
— Ты просто чудовище… — шепчу дрожащими губами. — Не могу поверить…
— Ты о чём это, Лесь? — цедит он сквозь зубы. — Я, вообще-то, тут пострадавшая сторона! Как тебе не стыдно заявлять такое!
— А как тебе не стыдно!? — повышаю голос. — Ты виновен, отец! Ты используешь меня, моё тело, чтобы выбраться из ямы, в которую сам себя посадил!
Его глаза дико блестят.
— Тихо! — гаркает. — А ну замолчи! Глупая девчонка! Думаешь, деньги просто так с неба сыпятся? Думаешь, та жизнь, к которой ты привыкла далась нам с матерью по щелчку пальцев?! Да мы всем пожертвовали! Работали не покладая рук, чтобы обеспечить тебе то будущее, которого у нас никогда не было! И если когда-то нам пришлось поступиться совестью, то просить прощения за это мы не будем! Так все делают на пути к Олимпу! Так устроен мир, Олеся!
Его слова выбивают почву из-под ног. Хватаюсь за горло, начиная задыхаться. Боже… кто это человек? Кажется, я его совсем не знаю!
— Мир не черно-белый! — гаркает отец. — Как ты не понимаешь?! Он серый! Нет в нём однозначности! Иногда приходится поступиться принципами ради тех, кого любишь!
— Ты не ради меня это делал… — шепчу еле слышно. — Всё это ты делал ради себя, папа. Будь честен со мной. Хоть раз в жизни!
Вены на его висках наливаются кровью. Неприятно выпирают, того и гляди лопнут!
Он делает несколько глубоких вдохов, беря себя в руки.
— Так ты отказываешься помогать мне? — зло цедит сквозь зубы. — Ты бросишь своего отца?
— Вы с мамой тоже бросили меня. Мне даже выбора не дали, — шепчу срывающимся голосом. Потом замолкаю, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Впервые в жизни я пытаюсь понять, чего хочу именно я. Не кто-то другой, не учителя, не родители… А я.
Резко встаю с места, отодвигая стул.
— Ты куда собралась! Мы ещё не закончили!
— Закончили! — кричу на него. — С меня хватит! Я ухожу!
Быстро огибаю стол и иду к двери. Стучу по ней дрожащим кулаком, и охранник моментально её открывает.
Отец провожает меня поражённым взглядом. Кажется, он до последнего не верит в то, что я вот так просто уйду.
Но зря. Потому что теперь я намереваюсь жить собственными мозгами. Совершать свои ошибки. И не оглядываться на мнение тех, кто всю жизнь врал мне.
Выхожу на улицу и вдыхаю полной грудью свежесть воздуха.
Солнце припекает. Нетипичная погода для ноября в Москве.
Делаю глубокий вдох и вытираю мокрые щёки. Кажется, я только что попрощалась не только с отцом, но и с частичкой прежней себя…
  
Глава 69
 
Никита
Спустя неделю
— Лесь, открой дверь! Давай поговорим! — стучу кулаком так громко, что, наверное, соседи скоро выйдут.
Соседи-то выйдут, но не Олеся. Она избрала новую тактику и теперь нас игнорирует. Андрей стоит рядом, опираясь спиной о стену подъезда.
— Я же тебе сказал, не откроет, — хмыкает.
Меня бесит это тупое бессилие! Невозможность как-то повлиять на её решение! Невозможность поговорить! В глубине души я понимаю, что всё произошло ровно так, как должно было произойти. Поведи мы себя иначе, мой отец до сих пор гнил в тюрьме, в то время как Лугин продолжал свои грязные делишки… Вот что мы должны были сделать? Как должны были заставить Олесю нам помогать?! И я всё ещё не знаю, на чьей она стороне! Даже сейчас, когда очевидность вины судьи может не заметить только слепой! Однако Оленёнок полностью закрылась от нас. Не разговаривает, не отвечает на звонки… А я… просто дико, невыносимо скучаю по ней! Не могу смириться с тем, что это конец! Не могу перестать думать о ней…
— И что, ты предлагаешь просто забить? — зло цежу сквозь зубы, срывая боль на Андрея.
— Нет, — он прикрывает глаза. — Просто нужно дать ей время. Пока ещё слишком больно. Время лечит, Ник.
  
— Да какое время?! Уже десять дней прошло!
— Да, — кивает он. — Твоего отца скоро выпустят. А её отец сядет и надолго. Дай девчонке сжиться с этом мыслью.
— Сжиться с мыслью, что она нас ненавидит?! — в отчаянии запускаю руки в волосы, которые уже порядком успели отрасти. — Ты думаешь, со временем что-то изменится?!