Цивилизатор в СССР 1984 (СИ)
Но содержимое того разговора легло на следующий день на стол всему «Малому». Как и последующие уточнения.
Возможно, именно подобные «мелочи» (когда главное — крах СССР в «том» 1991-м уже давно был известен) и сыграли окончательную роль в более жёсткой нынешней политике СССР, что выражалось в действиях, наподобие размещения дивизиона РСД «Пионер» на Кубе с ярко-выраженной готовностью к масштабированию и возможной эскалации.
Эти, получившие знания из будущего стариканы из «Малого», поставив впереди себя моложавого Романова, тут всё же тряхнули стариной, слегка остудив на некоторое время пыл голливудского ковбоя, не до конца пришедшего в себя после ранения от руки сумасшедшего.
«Романовский» СССР не желал тратить силы на бессмысленные действия в Афганистане, но всячески давал понять США, что готов к конфронтации «в главном».
А тогда… иллюзии о поддержании «диалога двух систем», которые частично испытывало и советское руководство до «явления Вяткина» в 1978-м, и в которые впал ещё глубже идиот Горбачёв, радостно поддакивающий разговорам про демократию и общечеловеческие ценности с Рейганом и Бушем-старшим, были закреплены работой перевёртышей в СМИ, радостно отрабатывавшим новые установки.
«Наши пропагандисты жалки, а искусство работников советской торговли расставить скудный ассортимент на полках магазинов идёт к своему пику, а так… та самая шутка из интернета про то, что вы, коммунисты, врали на про коммунизм, но всё, что рассказывали про империализм — оказалось правдой… только многим, чтобы понять это, пришлось стать такими же свидетелями краха страны… как и я»
Советский Союз пал не от внешних ударов. Внутри он оказался намного слабее, чем во внешнем противостоянии. Общество хотело перемен, оно получило их, но итог вышел совсем не такой как подавляющее большинство полагало вначале.
Действия США и их марионеток были лишь реакцией напроисходящее и умелым использованием подвернувшихся нежданных вохможностей.
Очень примечательным было то, что тему возможных изменений в идеологии — буквально на всех разговорах в «Малом» они обходили! Как и отмалчивался на их разговорах в узком кругу Суслов — буквально все время между знакомством с «откровениями о будущем» и собственной смертью в январе 1982, сосредоточиваясь на практической работе, итогом чего стало специальное постановление ЦК по борьбе с с злоупотреблениями властью и влиянием в партийной среде, вышедшее вскоре после 26-го партсъезда, которое зачитывали на партсобраниях.
«Телефонное право» прекрасно было знакомо населению страны, когда часто ничего положительного нельзя было решить без звонка из райкома, обкома и выше.
Отрицательного от решающего голоса в телефонном динамике, впрочем, хватало не меньше.
Умерший идеолог партии, возможно в предчувствии скорой личной смерти, фактически уклонился и ничего не предложил в отношении корректировок идеологического курса, лишь настойчиво повторяя слова — в международных отношениях про сохранение, несмотря ни на что, линии на «мирное сосуществование», а во внутренней политике — «пресечения злоупотреблений».
Фактически, после смерти Михаила Андреевича, партия осталась без главного идеолога.
Машеров, которого не слишком жаловал Суслов, ныне продвинутый в столицу из Белоруссии на замену тому (с подачи нового Генерального), как подозревали многие в Политбюро, не очень то и был рад новым уровнем и новым обязанностями, выбрав, подобно усопшему, вариант сосредоточения на борьбе с недостатками партийной дисциплины и усиления личного взаимодействия с КГБ и МВД в плане соблюдения социалистической законности партийными функционерами всех рангов.
Впрочем, похоже именно того от Машерова и ждал Романов. Откровенно пару раз заговаривавший с соратниками на «Малом» о пересмотре политики чрезмерной мягкости к партноменклатуре.
Впрочем, пока всё ограничивалось средним звеном. Как в столице, так и республиках.
Те, кто, по мнению Андропова (и по имеющейся фактуре, стекавшейся в столицу «с мест»), совсем не соответствовал занимаемым высоким постам, пока оставались на них.
Возможно, Романов рассчитывал на их естественный уход, не форсируя события в отношении того же Рашидова.
Сам Генеральный, едва пообтёрся в 1981-м на своём новом месте, совершил кое-какие новые перестановки и, после смерти Суслова, уже перетащив в Москву Машерова, пару раз (хотя и в старом составе, без нового «идеолога») пытался вывести соратников на разговор:
— … Где, в каком месте мы упустили работу с населением? Я вот внимательно перечитал всё, что нам так ярко живописал «Свидетель». Кучу времени потратил и, фактически, я вижу… там, в этих не наступивших временах, четыре этапа:
Первый — попытки, всё более радикальных реформ, сохраняя старые внешние признаки и направляющую роль КПСС, старое административное устройство и так далее. К концу сего этапа Союзу пришёл крах и распад по административным границам. Обращаю внимание, что подобную идею в том ходе времён КНР смогла реализовать, у СССР же не вышло.
Второй — нарастающий хаос, полная либерализация цен, дикий капитализм. Весьма быстрая, по историческим меркам, реставрация тех общественно-политических отношений, от которых мы ушли в 1917-м.
Третий — стабилизация и рост благосостояния населения и роста экономики, новый период нарастания противоречий с США и Европой.
Четвёртый — прямой конфликт с западом, почти военное противостояие, которое «Свидетель» называет, в этой его терминологии… «proxy»… «через посредника», на роль которого была выбрана УССР, со старыми кукловодами — главным империалистическим хищником за океаном и его европейскими сателлитами…
* * *…Собственно говоря, решение о радикальном повышении цен на более чем две трети видов продуктов питания и пресловутого «ширпотреба», именно этим и было вызвано — нежеланием тянуть годами с половинчатыми реформами, всё больше (как «тогда») озлобляя и лишая надежд основную массу населения.
Рубить — так сразу! Постепенно (растянуто!) подняв (немного!) зарплаты основной массы населения, которое полезло трясти своими заначками и которому надо было облегчить (слегка!) восприятие происходящего.
«Управляемая инфляция… играем мы с населением… в мерзкие игры»
На «Малом», на заседаниях Политбюро, где звучало больше, чем в интервью Романова и Долгих для населения, немногие, входящие в «Малое» услышали:
«Смертник я»… как то в июле вырвалось у Генерального в их узком кругу. Реакция населения — ропот, отдельные эмоциональные выплески в виде стихийных толп у(и в) магазинах, к концу месяца после повышения цен стихли, хотя и предоставив огромную массу поводов для злорадства в США и в западной Европе, с интересом наблюдавшей за происходящим.
И не преминувшей разразиться (чаще в жёлтой прессе) крикливыми заголовками наподобие:
«Социалистический мыльный пузырь лопнул!»,
«Новый генсек в ужасе от состояния советской экономики!»
Более серьёзные издания пытались разобраться в истинных причинах, обходясь менее крикливыми заголовками, близкими к правде:
«Непопулярные меры в СССР!»
«Глухой ропот советских граждан.»
Впрочем, к концу июля многие позиции товарного ассортимента выпали из категории «дефицит» даже в провинции, вызывая саркастический смех (от вида колбасы в магазине по 9 рублей за кило и прочего) не только у населения, ошеломлённого «волшебным эффектом» появления на полках того, что раньше было «по блату» и непривычными пустотами в собственных кошельках, но и у членов «Малого», которое после откровений «Свидетеля» в предолимпийский год несколько навело порядок в собственных мозгах насчёт реального положения дел в торговле за пределами столиц — страны и её нацреспублик.