Светлейший. Отпуск не по плану (СИ)

Княгиня раздраженно обернулась.
— А для вас, Алексей Иоаннович, мною уже давно подготовлена индивидуальная чаша терпения. И она переполнена.
Я пожал плечами. Так-то и не поспоришь. Наша поездка в Петербург давно вышла за рамки дежурной командировки. Аграфена покосилась на меня и неодобрительно покачала головой. Нет уж, дорогая, мы с тобой в одной лодке, ты тоже свидетель.
— Ваша светлость, — в кабинетик вошел импозантный мужчина лет сорока пяти, и я сразу понял, что это и был мой адвокат. В дорогом, но скромном коричневом костюме, с ухоженной бородкой, в золотистых очках. Он поставил на стол кожаный саквояж и устроился напротив меня.
— Полагаю, вы — Сергей Федорович, — улыбнулся я. — Что ж, доброго вам вечера. И примите извинения за то, что пришлось сорвать вас с места так срочно.
— Да, сегодня я представляю ваши интересы. Точнее, интересы ее светлости, которая юридически несет за вас ответственность. Что до срочности — такая у нас работа. Итак, ваша светлость, вы проходите как свидетель. Поскольку вы несовершеннолетний, вас защищают особые статьи правового уложения. В частности, допрос не может длиться дольше двух часов без перерыва…
Договорить Плевако не дали. Соседняя дверь отворилась, и оттуда вышли майор Константинов с помощниками и измученная Диана.
— Вы свободны, госпожа Фролова, — сухо сказал особист. — Пожалуйста, помните о бумагах, которые вы подписали. Я прикажу одному из своих людей отвезти вас домой. И, разумеется, благодарю за сотрудничество.
Диана выглядела вконец растерянной. Не знаю, чего там наговорил особист, но это явно произвело на нее эффект.
— Да, спасибо… — отозвалась девушка. — Но я могу взять такси…
— Мы настаиваем, — безапелляционным тоном заявил майор. — В конце концов, это мы вас вытащили в Отделение на ночь глядя.
Ой, да неужели у них есть сердце? Впрочем, скоро проверим. Но интуиция подсказывала, что со мной Константинов будет не настолько ласков. Даже несмотря на присутствие опекуна и адвоката.
Майор передал Диану заботам коллег и зашел к нам. Увидев Плевако, он удивленно приподнял брови и, казалось, даже одобрительно хмыкнул. Видимо, оценил нашу расторопность.
— Прошу, господа, следуйте за мной в допросную, — сказал он и развернулся на каблуках. — Первым допросим Алексея Иоанновича.
Мы с матушкой переглянулись.
— А Аграфена? — удивился я.
— Позже.
Нас проводили в соседний кабинет. Я ожидал увидеть допросную в стиле какого-нибудь американского фильма — серые стены, тусклый свет, здоровенное зеркало на стене, на деле служившее окном… И стол, к которому пристегивались наручники.
Все оказалось совсем иначе. Допросная оказалась самым обычным кабинетом, с разницей в том, что мебели здесь почти не было. Стены были выкрашены в бледно-желтый цвет, на потолке ярко светили полусферные лампы.
В центре кабинета стоял большой стол. Константинов уселся с одной стороны и жестом пригласил меня сесть напротив. Я устроился на неудобном стуле, а по обе руки от меня расселись матушка и адвокат. Один из коллег особиста сел сбоку, готовясь протоколировать беседу, еще один остался возле закрытой двери.
— Итак, Алексей Иоаннович, расскажите, пожалуйста, об обстоятельствах вашего появления на месте преступления.
— Это очень просто. Я провожал до дома госпожу Фролову, с которой до этого ужинал в «Садко». Собираясь уехать, услышал крик. Отреагировал, поднялся. И увидел живую и невредимую Диану и… тело.
— Вам известно, как зовут покойного?
— Да, Диана Дмитриевна нас представила в «Садко». Это Бронислав Зотов.
— Сын знакомого вашего отца…
— Прошу прощения, — кашлянул Плевако. — Этот вопрос имеет отношение к инциденту?
Майор улыбнулся одними губами.
— Любой мой вопрос имеет отношение к инциденту, господин адвокат. Итак, Алексей Иоаннович, какие у вашей семьи отношения с Зотовым?
Понятненько, на что он давил. Дескать, наши с покойничком отцы некогда служили при дворе в одно время, хорошо общались и обменивались открытками по праздникам. И это обстоятельство якобы могло связать меня с Броней крепче, чем всем могло показаться. Как бы не так.
 
— Полагаю, этот вопрос лучше адресовать ее светлости, — пожал плечами я. — Я лично познакомился с Зотовым вчера. До этого несколько раз о нем слышал, но мы никогда не виделись.
— А ваш брат?
— Господин Константинов! — воспротестовал адвокат. — При чем здесь брат допрашиваемового?
А вот меня этот вопрос удивил. Что ж, неплохо работают особисты, раз откуда-то пронюхали, что Виктор встречался с Зотовым. Интересно, знали ли они об артефакте, что Броня ему подарил? Снимаю шляпу, управление, видимо, и правда работает.
— Я отвечу, — улыбнулся я. — Мне точно неизвестно, встречался ли мой брат с младшим Зотовым. Однако мои отец и брат проводят много времени в Финляндском княжестве, их нередко приглашают на различные мероприятия. Не исключаю, что они могли пересечься.
Константинов подался вперед и уставился мне прямо в глаза.
— Нам известно, что они встречались на помолвке одного барона. Несколько недель назад. Продавал ли Зотов что-нибудь вашему брату?
— Нет, ничего не продавал. Насколько мне известно.
Плевако тронул меня за рукав, прося дать ему слово.
— Прошу прощения, но какое отношение все эти вопросы имеют к случайному присутствию моего клиента на месте сегодняшнего инцидента? — спросил адвокат.
— Самое непосредственное, господа. Зотов некоторое время был у нас на карандаше по ряду причин. Но чем дальше, тем чаще в этой истории появляется семья светлейших князей Николаевых. Сначала старший брат знакомится с Зотовым. Затем внимание Отделения обращает на себя младший брат… К слову, о Костенко мы еще поговорим. А теперь снова младший брат оказывается на месте гибели Зотова. Присовокупим к этому старые семейные связи, еще со времен службы в Зимнем…
Матушка не выдержала.
— Господин Константинов, — стальным голосом обратилась она, — если вас интересуют связи моей семьи с Зотовыми, то вам и правда лучше уточнить у меня. Как минимум по той причине, что мой сын впервые с детского возраста оказался в Петербурге и никого здесь не знает. Совершенно нормально, что он начал заводить знакомства. А с Зотовыми мы поддерживаем связь, как вы и сказали ранее, на уровне поздравительных открыток.
— Это мы непременно проверим, — невозмутимо отозвался особист.
— Пожалуйста. Нам скрывать нечего.
Ой ли? А как же Костенко, которые прятались у нас в особняке? И которых мы увели из-под носа этого самого майора… Ему было за что точить на меня зуб.
И, видимо, особист думал в том же направлении, что и я.
— Прямо сейчас готовится ордер на обыск в вашем особняке на Большой дворянской, — сказал он, не сводя внимательных глаз с матушки. — Как вы смотрите на то, если я пошлю туда группу для проверки?
— На каком основании ордер? — спросил адвокат.
— Подозрение в укрывательстве причастного к делу лица. Вернее, двух лиц.
Но матушка лишь усмехнулась.
— Как я на это смотрю? Отрицательно, ибо не терплю незваных гостей. Однако мне доставит большое удовольствие рассказать всему Петербургу о том, как вы сели в лужу.
— Уверены, что мы никого там не найдем?
— Наверняка вы найдете там напуганных слуг.
Блефовала ли светлейшая княгиня? Если да, то ей бы в покер играть. Она так прекрасно изобразила уверенность в собственной непогрешимости, что мне бы еще поучиться. Казалось, даже майор на миг засомневался.
— И все же мы будем вынуждены нанести вам внеплановый визит.
— Пожалуйста, хоть сейчас, — фыркнула матушка.
Я встретился с ней взглядом, но она, понимая, что за нами следили, никак не выдала себя.
Майор кивнул и снова уставился на меня.
— Теперь поговорим о Костенко, ваша светлость.
Я разыграл полное непонимание.
— Это точно имеет отношение к гибели Зотова, господин Константинов?
— Косвенное.
— Тогда что вы хотите знать?