Светлейший. Отпуск не по плану (СИ)

Что хуже всего, на часах было около восьми, и до окончания этого дня оставалось аж целых четыре часа. Я уже не брался гадать, что еще могло сегодня случиться.
— Стол накроют через пятнадцать минут, — сказала Яна.
Княгиня кивнула.
— Пригласи наших гостей отужинать с нами, пожалуйста.
* * *
Я ел как не в себя. Проглотил, не заметив, две порции биточков в соусе, спылесосил с общей тарелки печеную картошку, утрамбовал все это сверху двумя мясными салатами…
И все равно чувствовал себя голодным.
Таня таращилась на меня во все глаза.
— Даже не знаю, с чего начать расспрашивать…
Сестра с любопытством поглядывала на обоих Костенко. Оксана и Святослав Николаевич старались не запутаться в столовых приборах и отчаянно хотели произвести впечатление интеллигентных людей. Но было заметно, насколько непривычной для них оказалась эта трапеза. Да и гипс мешал Оксане пользоваться приборами по всем правилам.
Не ели они так дома, но пытались быстро разобраться, какой прибор для чего, какой бокал для воды, а какой — для вина, где тарелочка для хлеба, а где — для закусок.
И это мы еще ужинали в неформальной обстановке. Официальные обеды были и вовсе катастрофой. Там иной аристократ мог запутаться.
— Вам лучше, Дарья Михайловна? — поинтересовалась матушка, когда лакеи начали уносить тарелки.
— Намного. Благодарю, ваша светлость. Биточки в грибном соусе — объедение. Сейчас проверю пациента, и, если все окажется в порядке, оставлю рекомендации по уходу. Мне же сегодня нужно навестить еще одного пациента…
— Совсем себя не бережете, Дарья Михайловна…
Лекарка вздохнула.
— Как говорит один из моих пациентов, хочешь жить — умей вертеться. После того, как я лишилась места в Екатерининской и едва не лишилась лицензии, остается лишь частная практика. Волка ноги кормят…
Я удивленно взглянул на женщину.
Державная Екатерининская больница была лучшей во всей империи. Это было специализированное учреждение магической медицины. Попасть туда — большое везение.
— Прошу прощения за бестактный вопрос, — обратилась Таня к Авдеевой, — но почему вы покинули больницу?
— Меня уволили, — спокойно ответила женщина. — За махинации с документами.
— И вы так спокойно об этом говорите?
— Потому что факт есть факт. Будь Евгений Андреевич в сознании, он бы рассказал вам эту историю. Ведь именно он вел мое дело и он отстоял смягчение наказания. Предвосхищая ваши вопросы, я манипулировала с документами, чтобы проводить лечение для неодаренных выше установленной квоты. Я не горжусь и не стыжусь. Просто считаю, что должна была использовать свои возможности, чтобы дать другим пациентам шанс. Тем, кто никогда бы не смог получить такое лечение ввиду своего низкого положения.
Я задумчиво кивнул.
Никуда не делось сословное разделение. Если ты одаренный аристократ или богатый купец — пожалуйста, добро пожаловать. Но обычный человек вроде тех же Костенко и мечтать не смел о таком уровне обслуживания. Да, государство выделяло квоты на лечение, но их было гораздо меньше, чем тех, кто в них нуждался.
— Я сама из семьи с очень скромным достатком. Из всего богатства у меня только дар и фамилия, — добавила Авдеева. — Однако я убеждена, что правом на лечение обладает каждый подданный государя.
— Трудно с вами не согласиться, — ответил я.
— Однако теперь для меня доступна лишь частная практика. Впрочем, недостатка в клиентах нет. Тем более что некоторые из них предпочитают не заявлять о полученных ранениях.
Это был тонкий намек на то, что все случившееся в этом доме останется в пределах этого дома. Конфиденциальность — тоже хорошо.
Авдеева отказалась от чая и предпочла проведать Черкасова. Я проводил ее в гостиную, где экспедитор все так же мирно дрых после медицинских манипуляций.
Лекарка деактивировала стерильный купол и принялась водить руками вдоль тела Черкасова, отслеживая энергетический фон.
— Отлично, — удовлетворенно кивнула она. — Очень хорошо. Всегда знала, что он — мужик крепкий.
 
— Какие рекомендации?
— Постельный режим хотя бы сутки. Легкая, но питательная пища, чтобы не нагружать организм. Никакой магии — эфир должен восстанавливаться естественным образом хотя бы в начале.
— Не уверен, что получится его удержать, — улыбнулся я, глядя на Черкасова. — Товарищ он деятельный.
— Зато мужик правильный. Со стержнем. И все-таки мир тесен…
Авдеева получила щедрую оплату наличными и откланялась. Когда покончили с чаем, матушка отправила Таню наверх, а сама решила пообщаться с Костенко. Черкасов все равно мирно спал, и мы решили перенести его в гостевую комнату по соседству с нашими новыми постояльцами.
— Если так пойдет и дальше, мне придется построить отдельный флигель для гостей, — задумчиво сказала матушка, когда лакеи уложили экспедитора на кровать. — А ведь это еще Иоанн и Виктор не приехали…
Я пожал плечами.
— Ну, судя по всему, скоро я съеду, так что мои апартаменты освободятся…
— Да. Но прежде, чем ты это сделаешь, изволь разобраться с тем хаосом, что устроил, — раздраженно проговорила княгиня, пока мы спускались по лестнице в малую гостиную, где нас дожидались журналистка с дедом.
— Прямо сейчас этим и займемся.
Оксана и Святослав Николаевич поднялись, когда мы вошли в комнату. Я заметил на коленях у девушки ту самую толстую папку, которую вынесла Чуфта из их квартиры.
— Итак, господа, — расправив подол платья, матушка опустилась в кресло и с интересом уставилась на гостей, — теперь я ожидаю детальных объяснений, почему на вас ведется охота. И что-то мне подсказывает, что мой старый товарищ Черкасов получил свои пули тоже из-за вас. У вас есть только один шанс убедить меня в том, что я не зря взяла вас под свою защиту.
Оксана принялась нервно перебирать края листов в папке. Она явно собиралась с силами и взглянула на деда, ища поддержки.
— Скажи им, Ксюня, — подбодрил дедушка. — После всего, что произошло, я и сам начинают думать, что мы не ошиблись в гипотезах.
Журналистка набрала в легкие побольше воздуха и выпалила на одном дыхании:
— Ваша светлость, Анна Николаевна… Кажется, я знаю, почему погиб ваш брат, император Петр. И, если я все верно рассчитала, трагедия может повториться…
  
Глава 25
 
Мы с матушкой вытаращились на Оксану во все глаза.
— Предупреждаю вас, госпожа Костенко, — угрожающе прошептала княгиня, и от нее повеяло холодом. — Трагедия на Ладоге — не повод для шуток и беспочвенных теорий. Подумайте хорошенько, прежде чем начнете говорить что-то еще. Имейте уважение, в конце-то концов!
Но Оксана уже решила говорить.
— Вы позволите?
Журналистка положила папку на стол и вытащила оттуда здоровенную, сложенную в несколько раз, карту Северо-Западного региона. Прямо поверх карты были нанесены отметки разноцветными маркерами, прикреплены небольшие бумажки с описаниями. Я насчитал меньше десятка таких точек. Большинство находилось к северу и востоку от Петербурга.
— Сначала это была просто студенческая экспедиция, — рассказывала Оксана. — В прошлом году нам на журфаке дали творческое задание — написать объемный очерк об одной из значимых трагедий современности. Тогда мы с несколькими однокурсниками выбрали Ладожскую трагедию и решили отправиться на место крушения корабля императора…
Брови светлейшей княгини поползли вверх. Видимо, от несусветной наглости журналистки.
— Это возле острова Коневец, — сказала матушка. — И теперь это закрытая территория. Даже монастырь больше не действует. Кто вас туда пустил? Как вы добыли разрешение?
— Никто и не пускал… Мы просто наняли лодку и отправились туда сами… Нашли проводника из местных…
Княгиня стиснула кулаки. Ей и так было больно возвращаться в те воспоминания. А сейчас она выслушивала о том, как группа дурных студентов решила превратить семейную трагедию в туристический поход.